Не верю без тела

— Дилан... — Мой голос был едва слышен, он дрожал от усталости и подавленности. — Что? — Голос Дилана прозвучал глухо, словно он говорил, не разжимая челюстей. Он не отрывал напряжённого взгляда от пустынной дороги, вцепившись в руль так, что побелели костяшки пальцев. — Мы можем поехать в лабораторию «Ксенон»?… — Зачем нам туда? — Дилан нахмурился, искренне не понимая. Он бросил на меня короткий, тяжёлый взгляд. — Я верю, что Джон всё ещё жив. — Джон?.. Твой парень, вроде бы, да?.. Он осёкся, осознав, насколько неуместен его вопрос сейчас. — Я понимаю, что тебе и так невыносимо плохо из-за... из-за потери Окетры. Но я не думаю, что он жив. Прости, что говорю это так прямо... — Я всё понимаю. Но нам нужно туда. Даже не ради Джона... — Я на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями. — Там собраны самые гениальные умы. Если кто-то и выжил, то это они. Они обязаны были придумать какой-то выход. — Ло, ты слишком оптимистичен. — А ты слишком пессимистичен. — 1:1. Но ты уверен? — Это как раз на севере. Да и нам всё равно некуда ехать. Даже если учёные не вышли на связь, они явно оставят записи об этом всём. В их базах данных должны быть ответы. Дилан тяжело вздохнул, и этот звук был похож на стон. — Хорошо. Но для начала нам стоит найти карту города. Я не знаю дороги туда, да и думаю, ты тоже. Я лишь молча кивнул и отвернулся к окну, наблюдая за безжизненным пейзажем. — Знаешь, Ло... — снова заговорил он после долгой паузы. — Нам стоит заехать в аптеку и взять успокоительное. Нам оно явно нужно. Ты ведь тоже их слышишь, да? Я не стал ему отвечать. Я слышал их. Голос Окетры, который звал на помощь из пустоты. Голос Джона, шепчущий мне, что я бесполезен. Я знал, что это мой разум, который уже не выдерживает напряжения и начинает трещать по швам. Спустя час мы доехали до вымершего городка-призрака. Там мы заехали в первую же аптеку и взяли горсть успокоительного. Карта нашлась в одном из уцелевших журнальных магазинов. Мы уже собирались садиться в машину. — У тебя, наверное, уже глаза устали смотреть на дорогу. Давай в этот раз я поведу. — Хорошо. Дилан без лишних слов пересел на пассажирское сиденье. Он не стал отрицать свою смертельную усталость. Я сел за руль и завёл машину. Он почти сразу провалился в тяжёлый сон, а я сосредоточился на дороге. Открыв карту на приборной панели, я с облегчением увидел пометку нужной нам лаборатории. Прошло около трёх часов. Дилан беспокойно спал рядом, а я вёл машину по пустынной трассе. Вдруг я заметил что-то совершенно невозможное. Камни на обочине... они парили в нескольких сантиметрах над землёй, словно гравитация решила взять выходной. Я тут же начал будить друга. — Дилан! Срочно вставай! — Я тряхнул его за плечо, не переставая рулить. Он проснулся с недовольным ворчанием: — Что опять случилось? Я только прилёг поспать... — Посмотри на дорогу. Мне кажется или камни парят? Он насторожился и начал вглядываться в темноту впереди. Его сонливость как рукой сняло. И вправду, камни медленно поднимались над грунтом. Он достал свою потрёпанную тетрадь и нервно начал записывать: «Парящие камни... Время: 03:15». — Были ли какие-нибудь изменения перед этим? Что могло говорить о том, что будут летать камни? — спросил он шёпотом. Я начал лихорадочно вспоминать детали последних часов. — Дай подумать... Слегка поднялся ветер... А ещё листья деревьев — они как-то странно выгибались против ветра, словно их что-то тянуло вверх... Дилан всё это записывал в тетрадь мелким, убористым почерком. — Надеюсь, что эти камни не представляют угрозы. — Я тоже на это надеюсь... — прошептал я в ответ. Всю оставшуюся дорогу мы ехали как на иголках. Камни начали подлетать всё выше, но никакой агрессии они не проявляли. Это было одновременно смешно своей абсурдностью и пугающе красиво.

***

Мы с Молли и Раей пробирались сквозь огромные заросли. Мир погрузился в хаос. Вся территория лаборатории «Ксенон» была огорожена гигантской живой стеной из травы и цветов. Нам ещё повезло: там, где шли другие группы разведки, бушевал град размером с кулак или дул ураганный ветер, способный содрать кожу с костей. У нас же всего лишь выросла флора. Но это были не просто цветы — это были гигантские бутоны размером с пятиэтажный дом, источающие густой, приторно-сладкий аромат гниения. Звучит пиздец как сюрреалистично. — Молли, поторапливайся! Просто, чтоб ты знала, клещи очень любят высокую траву! — крикнул я через плечо, раздвигая руками упругие стебли. — ЧТО!? — Она взвизгнула от ужаса и одним прыжком оказалась за спиной Раи. — Джон, не пугай так Молли, пожалуйста! — Держа за руку дрожащую подругу, укоризненно сказала Рая. Я как всегда закатил глаза к небу. Боже, как они меня достали иногда... За что мне всё это? Я выглядел спокойно со стороны — лицо непроницаемо, движения точны. Но внутри меня бушевала буря. Сердце колотилось где-то в горле, а рёбра сжимало от тревоги. Я очень волновался за Лололошку. Он — единственное светлое пятно в этом аду, что у меня осталось. Плохие мысли забивали мою голову: «А вдруг он мёртв?», «Вдруг я его больше никогда не увижу?», но я не давал им взять надо мной контроль. Мы собрали образцы почвы и несколько травинок для экспертизы в передвижной лаборатории. Когда мы вернулись на базу и отдали находки учёным для анализа, я просто рухнул на стул в углу и прикрыл лицо руками. Ко мне тихо подошла Рая. Она поставила свой стул рядом и мягко приобняла меня за плечи. — Рая... Я волнуюсь за него... Очень... — Мой голос сорвался на шёпот. — Он единственное, что у меня осталось в этом мире. А если он... если его больше нет? — С ним всё будет хорошо. Лололошка умный и сильный, не думаю, что он... — Она резко заткнулась на полуслове, осознав, что говорит фразу о смерти, которую я явно не хочу слышать. Я вскинул голову. Мои глаза расширились от внезапного приступа паники и страха за него. — Я звонил ему десять раз! Он не отвечал! Если у него нет сети или связи — значит там какая-то огромная катастрофа! Сильный ветер? Цунами? Вулкан? Я не знаю, что там может быть... Мои глаза увеличились от ужаса перед неизвестностью. Рая продолжала успокаивать меня как могла — гладила по плечу, говорила тихие слова поддержки. Затем подключилась и Молли. Вдвоём они пытались мне доказать, что с ним всё хорошо, что он жив. Я очень хочу в это верить... Больше всего на свете хочу верить именно в это.