Сто фотографий Феликса

      Мы медленно пошли вдоль улицы. Ночь была тихой. Фонари освещали тротуар мягким жёлтым светом, а в окнах домов местами горели поздние огни. Где-то вдалеке проехала машина, и звук шин быстро растворился в тишине.       Некоторое время мы шли молча. Это была не совсем неловкая тишина… но и не совсем спокойная. Феликс первым её нарушил. — Я, кстати, думал, что ты не выйдешь.       Я посмотрел на него. — Почему?       Он пожал плечами. — Ну… я бы, наверное, уже не захотел видеть человека после такого.       Я усмехнулся. — Значит, хорошо, что ты не я.       Он тихо рассмеялся, но в голосе всё равно чувствовалась неловкость. — А ты долго ждал?       Я немного помолчал. — Ну, довольно долго. Мне казалось, что ты просто опаздываешь.       Он резко выдохнул. — Чёрт. — Всё нормально. — Нет, не нормально, — он покачал головой. — Я даже написать не смог.       Я пожал плечами. Мы дошли до перекрёстка и остановились на светофоре. Красный свет отразился на мокром асфальте. Он вдруг посмотрел на меня сбоку. — Ты всегда так реагируешь? — Как? — Спокойно.       Я подумал пару секунд. — Наверное...       Мы перешли дорогу. Ветер немного усилился, и Феликс поправил воротник куртки. — А чем ты занимался сегодня? — спросил он. — Рисовал.       Он сразу повернулся ко мне. — Серьёзно? И что нарисовал на этот раз?       Я немного подумал. — Реку Хан в ночи.       Он заинтересованно нахмурился. — Звучит уже красиво. — Даже не знаю, — я тяжело вздохнул. — Почему? — Потому что часто в голове картина выглядит лучше, чем на холсте.       Феликс тихо хмыкнул. — Похоже на жизнь...       Я посмотрел на него, но не стал спрашивать. Мы прошли ещё немного. Возле небольшого сквера Феликс вдруг остановился и огляделся. — Здесь сейчас так спокойно. — Ночью почти всегда так. — Мне нравится, — Он посмотрел на меня и улыбнулся. — Может, в следующий раз действительно просто прогуляемся. — Без внезапных дел? — Да.       Я кивнул. — Это звучит как хороший план.       Феликс улыбнулся. Его улыбка уже была намного спокойнее, чем в начале. И я вдруг заметил, что внутри у меня тоже стало легче.

***

      Выходной день начался спокойно. Я проснулся позже обычного. Солнечный свет уже давно успел заполнить квартиру, пробираясь через большие окна гостиной. Некоторое время я просто лежал в кровати, слушая редкий шум машин с улицы. В такие дни квартира казалась особенно тихой. Слишком тихой.       В какой-то момент мне вдруг захотелось увидеть родителей. Без особой причины. Наверное, просто прошло уже достаточно времени после переезда. Я поднялся, привёл себя в порядок, быстро позавтракал и около полудня вышел из квартиры. Предупреждать никого не стал. Почему-то хотелось прийти неожиданно.       Дорога заняла чуть меньше часа. За это время я несколько раз ловил себя на мысли, что уже давно не приезжал просто так, без повода. Когда я остановился перед знакомой дверью, внутри появилось странное чувство.       Я нажал на звонок. Послышались шаги. Замок щёлкнул и дверь открылась. — Хёнджин!       Мама застыла на месте всего на секунду, а потом её лицо моментально просветлело. — Ты почему не предупредил? — Решил сделать сюрприз. — Вот ведь...       Она рассмеялась и сразу же обняла меня. — Проходи скорее.       Я наклонился, развязывая шнурки, и почти сразу почувствовал знакомый запах дома. Смесь стирального порошка, старого дерева и чего-то сладкого, что мама всегда держала на кухне. Этот запах почти не изменился за все годы. Пока я ставил обувь на привычное место, взгляд сам поднялся на стену прихожей.       Фотографии. Их здесь всегда было слишком много. Мама любила фотографии. Она говорила, что память ненадёжна, поэтому самые счастливые моменты нужно оставлять на стенах. Вдоль длинного коридора висели десятки рамок. Я медленно пошёл вперёд.       Вот мне лет пять. Я стоял посреди детского сада в бумажной короне, которая постоянно съезжала на глаза. На фотографии я выглядел серьёзным и недовольным. Я невольно улыбнулся. Тогда мне очень хотелось домой. Помню, как после праздника я устроил настоящую истерику, потому что воспитательница не разрешила забрать корону с собой.       Рядом висела другая фотография. Первый класс. Огромный букет цветов почти закрывал половину лица. Белая рубашка была на размер больше нужного, а галстук перекосился набок. Я смотрел прямо в камеру без единой улыбки. — Ты тогда выглядел так, будто тебя ведут на казнь, — посмеялась мама.       Она права. Школу я ненавидел почти с первого дня.       Следующая фотография заставила меня задержаться дольше. Мне было лет двенадцать. В руках я держал диплом за рисунок. Рядом стоял учитель по рисованию и улыбался в объектив. Я провёл взглядом по рамке. Стекло слегка бликовало от света. Странно. Тогда я был так счастлив. Помню, как прибежал домой после конкурса и несколько часов подряд рассказывал родителям про свою работу.       Рядом висели другие дипломы. Ещё один. И ещё. Почти вся стена возле гостиной была заполнена рамками: грамоты, сертификаты, благодарности, победы в конкурсах. Некоторые из них я уже даже не помнил. Но родители сохранили всё.       Мой взгляд остановился на одной особенной грамоте. Я сразу вспомнил тот день. Мне было пятнадцать. Я занял первое место на городском конкурсе. Вернулся домой счастливый, а через несколько дней принёс рисунки в школу. Тогда учитель посмотрел на них и долго молчал. Потом начал перечислять ошибки. Слишком статично, слишком искусственно, неживые эмоции, неправильная композиция...       Я тогда улыбался и кивал, но после уроков несколько часов просидел один в пустом кабинете. Впервые мне показалось, что я никогда не стану достаточно хорошим.       Я перевёл взгляд на следующую фотографию. Старшая школа. Мне семнадцать. Я стоял на фоне школьного здания и улыбался уже намного увереннее. Но сейчас, глядя на снимок, я помнил совсем другое. Не фотографа, выпускной или друзей. А то, как отчаянно хотел уехать. Куда угодно. Лишь бы дальше. Тогда мне казалось, что вся жизнь начнётся только после школы.       Я медленно пошёл дальше. Последние фотографии были уже новее. Университет. Первая выставка. Вручение награды. И ещё одна фотография, которую мама распечатала совсем недавно. Выпускной в Париже. Я смотрел на неё несколько секунд. На ней я улыбался. По-настоящему. — Хёнджин?       Голос мамы донёсся из глубины квартиры. Я вздрогнул и обернулся. — Иду.       В последний раз посмотрев на стену с фотографиями, я вдруг понял, что родители сохранили здесь почти всю мою жизнь. Только некоторые вещи всё равно так и остались за пределами рамок. — Отец дома? — Конечно дома. Где ему ещё быть в выходной?       Я усмехнулся и мы прошли в гостиную. Отец сидел в своём любимом кресле перед телевизором. На экране шёл новостной сюжет. Он поднял взгляд. — О. Явился. — Привет. — Привет.       Я уже собирался сесть, когда отец недовольно цокнул языком, глядя на экран. — Совсем мир с ума сошёл.       Я невольно посмотрел на телевизор. Ведущий рассказывал о том, что в одной из стран приняли закон о браках для однополых пар. Отец раздражённо махнул рукой. — Других проблем нет, видимо.       Мама вздохнула и покачала головой. — И не говори. — Что дальше будет...       Он продолжал ворчать, а я неожиданно почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Будто кто-то резко открыл окно в холодный день. Странное чувство. Неприятное. Похожее на страх. Я опустился на диван и заставил себя выглядеть совершенно спокойным. Просто смотрел на телевизор и кивал.       Через минуту сюжет закончился и начались другие новости. Напряжение внутри немного ослабло. Но неприятный осадок остался. Мама поднялась. — Я заварю чай. — Хорошая идея, — сказал отец.       Она ушла на кухню. В гостиной стало тише. Телевизор продолжал что-то рассказывать про экономику и погоду. Отец посмотрел на меня. — Ну что, как новая квартира? — Нормально. — Освоился? — Более-менее, — сказал я и пожал плечами. — Работу уже ищешь? — Да, вот смотрю варианты.       Он кивнул. Разговор получался коротким. Не потому что мне не хотелось говорить. Просто я никогда не умел рассказывать родителям о себе подробно. Особенно отцу. Через несколько минут мама вернулась с подносом, на котором расположился чайник с чашками и печенье. Она поставила его на стол и села рядом со мной. Отец убавил звук телевизора. Разговор продолжился. Они расспрашивали меня о квартире, о соседях, о планах и о том, не слишком ли дорого обходится жизнь одному.       Я отвечал спокойно. Иногда улыбался. Иногда шутил. Постепенно напряжение после новостей почти исчезло. Пока мама вдруг не сказала: — Кстати.       Я сразу понял по её голосу, что сейчас будет что-то неприятное. — Помнишь Ёнхи?