Десять часов пополудни

Осталось 02:44:00. Торговая площадь у входа в храм, центр круглого городка. Четверо из «Клубничных пончиков» — Монах, Пятидесятник, Цюань Май и Таньхуа — наконец нашли Гуань Ланя и Леона под каменным навесом. Гуань Лань, просидевший там уже некоторое время, был недоволен: — Почему так долго? Храм — единственное помеченное на карте здание. Если только они не думали, что он и Леон не прошли «Глубинный ужас», логично было ждать их здесь. — Э-э... — Монах почесал лысину, — Случился небольшой инцидент. — На вас напали? — Гуань Лань окинул взглядом их шеи. Ошейники были на месте. — Похоже, вы разобрались. — ... — Монах промолчал. Цюань Май и Таньхуа переглянулись. Пятидесятник вздохнул, поправив кудряшки: — Не совсем. Гуань Лань не любил недомолвки. Взглянув на таймер, он сказал: — У вас минута, чтобы всё объяснить. Пятидесятник и Монах синхронно отступили на шаг, выдвинув вперёд Цюань Мая и Таньхуа. У обоих были не самые радостные лица. Один — усталый и покорный, другой — подавленный. — Он мой цель. — Цюань Май ткнул пальцем в Таньхуа. Гуань Лань приподнял бровь. Таньхуа поднял голову с выражением полной безысходности: — Лидер, вот веришь? Из семидесяти с лишним человек я умудрился стать целью для своего же! Мне конкретно не везёт! Гуань Лань без тени сомнения кивнул: — Верю. Тебе всегда не везло. Таньхуа: «...» А где же товарищеская поддержка? Гуань Лань повернулся к Цюань Маю: — И что? Раз он твоя цель — забирай ошейник. Тот сразу всплеснул руками: — Я пытался! Но он сказал, что не боец, и это нечестно. — Это и правда нечестно! — Таньхуа был в отчаянии. — Твоя способность [Не трогай меня] просто вышвырнет меня из города! Давай лучше посоревнуемся в запоминании! Цюань Май без колебаний: — Отказываюсь. Монах и Пятидесятник, наблюдавшие со стороны, отошли в угол и обменялись мнениями. Монах: — Тебе не кажется, что тут что-то не так? Пятидесятник: — Отсутствие товарищеского духа. Монах: — Именно. В других группах хотя бы для вида один бы отказался драться, а другой настаивал бы на том, чтобы отдать свой ошейник. Это так трогательно. Пятидесятник: — Даже не мечтай о таком в «Пончиках». Монах: — Холодные у нас отношения. Пятидесятник: — Да. Душевные. Леон, прислонившись к колонне, делал вид, что не слышит этого лицемерия. Но у Гуань Ланя уже болела голова. Цюань Май и Таньхуа спорили, Монах и Пятидесятник бурчали — а их лидер был на грани. — Леон, пристрели их, пожалуйста. Леон выпрямился и хладнокровно осмотрел товарищей: — Мой [Воздушный снайпер] делает максимум три выстрела. Тебе придётся выбрать троих. Гуань Лань: «...» Цюань Май, Монах, Пятидесятник: «...» Таньхуа: — Брат Леон, лидер просто пошутил... Слишком серьёзные товарищи — это проблема. — Раз не можете договориться — сыграйте в камень-ножницы-бумага. — предложил Гуань Лань. Обязанность лидера решать внутренние конфликты. Монах вздохнул: — Уже играли. От обычного до расширенного варианта, от трёх раундов до пятидесяти... Пятидесятник мрачно добавил: — Никто не хотел сдаваться. Гуань Ланю захотелось не решать проблемы, а решить проблемных товарищей. — Варианты: а) мой способ, результат обязателен к исполнению; б) я конфискую ваши ошейники, и вы вместе отправитесь в «Конечный ужас». Цюань Май, Таньхуа, Монах, и Пятидесятник: «...» 50% шанс или 100% провал — выбор очевиден. Но «способ» Гуань Лана вызывал опасения. Таньхуа, отбросив осторожность, спросил: — Лидер, ты знаешь, как снять ошейник? Гуань Лань игнорировал его, обдумывая детали. Таньхуа посмотрел на Леона. Тот объяснил: — Достаточно сильного воздействия на сознание носителя. Таньхуа: — Вы уже снимали ошейники? Леон: — Нет. Таньхуа: — Тогда откуда... Леон: — Мы опросили троих, кто направлялся сдавать ошейники в храм. Двое убили свои цели, третий использовал способность, воздействующую на разум. Как именно Леон их «опросил» — лучше даже не думать. Таньхуа задумался: — Значит, ошейник — это канцелярская принадлежность... Осознание пришло и к остальным. Цюань Май: — Тогда зачем усложнять? Можно просто оглушить цель! Леон: — Теоретически, да. Монах встревоженно: — Уже трое сдали ошейники? Леон: — Нет. У входа в храм их перехватили. Все четверо: «...» Пока ты охотишься — за тобой тоже охотятся. В этом и была суть «Страха в человеческом сердце». — Вопросы закончились? — Гуань Лань протянул сжатые кулаки. — Выбирайте конфету. Цюань Май и Таньхуа: — Конфету? Их охватило дурное предчувствие. Гуань Лань, прокачав после 110 [Торт с сюрпризом] до второго уровня, сладко улыбнулся: — Выбираете одну. Правильный выбор — победа, неправильный — поражение. Есть возражения? Цюань Май сглотнул: — А что... считается правильным выбором? Гуань Лань весело потряс кулачками: — В одной руке — яд, в другой — нет. Выживший и побеждает. Оба чуть не расплакались: — А можно не выбирать? Гуань Лань склонил голову набок с детской непосредственностью: — А ты как думаешь? Через две минуты он раскрыл ладони. Цюань Май выбрал левую руку — голубую конфету в прозрачной обёртке. Таньхуа взял правую — шоколадную с ликёром, завёрнутую в радужную фольгу. Под одобряющим взглядом лидера они с решимостью осуждённых развернули конфеты и отправили их в рот. Монах и Пятидесятник, наблюдавшие за этим зрелищем, покрылись холодным потом. Слава Небесам, их цели были незнакомцами! Сладость растеклась по языкам. — Бум. — И Таньхуа рухнул. Монах успел подхватить его, едва не получив в грудь. Ошейник Таньхуа начал мерцать и вибрировать, словно раздваиваясь. Гуань Лань подбодрил ошеломлённого Цюань Мая: — Снимай. Победитель определён — всё честно. — Лидер, что это был за яд? — Цюань Май снял ошейник, дрожа от мысли, что мог выбрать другую конфету. С его комплекцией вряд ли кто-то стал бы его ловить. — Просто снотворное. — пожал плечами Гуань Лань. — Это не смертельно. — А как долго оно действует? — Монах еле удерживал Таньхуа. — Он тяжелее, чем кажется. — Три минуты. — ответил Гуань Лань и тут же спросил, — Монах, Пятидесятник, кто ваши цели? Пятидесятник протянул руку. Монах, передав Таньхуа Леону, последовал его примеру. Оба незнакомцы. — Таньхуа говорил, что видел их в лобби перед началом уровня. — пояснил Пятидесятник. — Мой — из «Железного батальона», а Монаха — из «Фонаря Чжугэ Ляна». Если Таньхуа их запомнил — ошибки быть не могло. Впрочем, Гуань Ланя это не волновало — он верил в своих «Пончиков». — А ваши с Леоном цели? — поинтересовался Монах. Гуань Лань ответил: — Тоже незнакомцы. Цюань Май поднял руку: — Со мной всё иначе. Гуань Лань, Монах, Пятидесятник, Леон: «...» Вот что значит невезучесть. У четверых цели — чужаки, а у него — свой же. Да ещё и проиграл в выборе конфеты. Настоящий король неудачников.