Сандал и ежевика

      Гарри просыпается от запаха чая.       Не от света — за окнами всё ещё висит молочный дорсетский туман, мягкий и плотный, как вата, — и не от звука. От запаха. Чёрный чай, крепкий, с едва уловимой нотой бергамота. И сандал. Всегда сандал.       Он открывает глаза.       Спальня Тома Реддла в утреннем свете выглядит иначе, чем ночью. Менее драматичной, более обжитой. Камин давно прогорел, но в комнате тепло — кто-то, кажется, наложил согревающие чары, пока Гарри спал. Шёлковые простыни сбиты в ногах кровати, подушка рядом с ним примята, но пуста. На прикроватном столике — поднос с чайником, двумя чашками и тарелкой тостов.       И записка. Мелкий, убористый почерк на кремовой бумаге: «Ушёл в библиотеку. Не хотел будить — ты слишком хорошо спал. Возвращайся в любое время. Или не уходи вовсе. Т.»       Гарри перечитывает записку дважды. Потом фыркает — коротко, сонно, — и откидывается на подушки. Тело приятно ноет. На бёдрах, стоит откинуть простыню, темнеют следы пальцев — Том держал его крепко, но не грубо, и эти синяки сейчас ощущаются не как боль, а как память. Метка. Гарри касается их кончиками пальцев и ловит себя на том, что улыбается.       Идиот. Ты влюбился в самого опасного альфу Британии за один вечер.       Дверь приоткрывается. Типпи — старый эльф с глазами навыкате — просовывает голову в щель. — Мистер Поттер проснулся. Хозяин велел передать, что завтрак подадут в библиотеке, когда мистер Поттер будет готов. И что хозяин надеется, что мистер Поттер не сбежит через окно. — Я на втором этаже, — замечает Гарри. — Хозяин сказал, что мистера Поттера это не остановит.       Гарри смеётся — громко, открыто, впервые за долгое время. Типпи моргает и исчезает.       Он находит свои вещи — брюки аккуратно сложены на кресле, рубашка висит на спинке, жилет куда-то подевался, — одевается не спеша и выходит в коридор. Особняк встречает его тишиной и запахом: воск, старые книги, сандал. Утренний свет сочится сквозь высокие окна, рисует на паркете золотые квадраты.       В библиотеке Том стоит у центрального стола — уже одетый, в тёмно-сером костюме, с чашкой чая в руке. Увидев Гарри, он поднимает глаза и позволяет себе ту самую улыбку — медленную, удовлетворённую, чуть насмешливую. — Ты не сбежал через окно. — Я ещё не решил, — отвечает Гарри, подходя ближе. — И когда ты решишь?       Гарри останавливается в шаге от него. Смотрит снизу вверх — на твёрдую линию челюсти, на резные скулы, на тёмные глаза, в которых сейчас пляшут крошечные золотые искры. Он всё ещё пахнет Томом. И Том всё ещё пахнет им. — Может, после завтрака, — говорит Гарри. — А может, после ужина. — А может, — Гарри берёт чашку из рук Тома и делает глоток, не разрывая зрительного контакта, — после второго ужина. Ты так и не накормил меня вчера.       Том смеётся — короткий, низкий звук, от которого у Гарри всё переворачивается внутри. — Типпи, — говорит он, не оборачиваясь, — завтрак для мистера Поттера. И ужин. И, пожалуй, обед на всякий случай.       Где-то в глубине дома эльф фыркает.       А Гарри, всё ещё улыбаясь, садится в то самое кресло у камина и понимает, кажется, он уже никуда не уйдёт.