Вселенные в свободном падении

— Да я клянусь тебе, чувак! — слышалась пьяная невнятная речь сквозь грохочущую музыку. — «Догони меня, кирпич»? Так и называется?! — рыжебородый бог сначала удивлённо округлил глаза, а потом сорвался на смех, больше похожий на раскаты грома. — Отвечаю! — Салли, уже достаточно распробовавший «Инерцию» в покое, перешёл на пробу в движении и, слегка кивая головой в такт ритмичной музыки, с серьёзным лицом вглядывался в лицо собеседника, стараясь не потерять остатки фокусировки, — Можно адаптировать под «догони меня, Мьйо… Мел… Милнер!» Удобная функция с приколами бумеранга, хочу отметить. Мужчины сидели в месте, больше напоминающее VIP-зону: на балкончика, вид из которого перекрывали вьющиеся лозы неизвестного физику растения, стоял угловой кожаный диван. Можно было бы предположить, что он был чёрный, но стробоскопы вместе с «Инерцией» выдавали тот ещё визуальный калейдоскоп. Собеседники были оба уже достаточно расслаблены божественными напитками, но только на одном из них это достаточно сказывалось. Салли сидел в неестественно вальяжной для него позе боком к собеседнику и, подпирая одной рукой голову, облокотившись о невысокую спинку дивана, а во второй медленно и несильно вращая бокал с приятно мятным по цвету напитком, по консистенции густоты больше напоминающий питьевой йогурт. Речь его была структурирована на столько, на сколько позволял пьяный мозг, но вот дикция совсем покинула этого парня вместе с упорядоченным здравым рассудком. Чего только «Милнер» стоит! — А ты классный парень, Торрент! — слабый бледный кулак стукнул в громоздкое сильное плечо, от чего бог вновь сорвался на смех, но быстро смолк, когда в проходе показались несколько знакомых элегантных силуэтов. — Не помешаем? — послышался нежный голос, который Салазар даже смог бы вспомнить, не ведись он на подначивания Тора в соревнованиях на выпивания. Бледная кожа Афродиты красиво переливалась в свете стробоскопов, когда она села очень близко к Тору, откинув свои золотые локоны в сторону, и достаточно игриво улыбнулась тому, на что бог даже немного засмущался. — Да-амы! — протянул невнятно Салазар, когда с обеих сторон от него сели две темнокожие красавицы, красотой которых он не смог проникнуться раньше, несмотря на недавнюю встречу. — Сешат, Ошун… — Афродита будто стрельнула в них глазами, не теряя своей очаровательной улыбки, и девушки поняли её раньше, чем она успела закончить мысль, — Нельзя оставлять мужчин без внимания и ласки.

***

— И зачем тебе сдался этот смертный? — мужчина с огненно-рыжими волосами, чьё лицо было покрыто множеством глубоких шрамов, стоял вместе со своим собеседником под «космическим куполом» зала, наблюдая за происходящим на этажах ниже. — У всех свои хобби, брат, — с усмешкой заявил Геханнум, пытаясь выставит своё большое и уже всем такое знакомое зеркало, как огромный прожектор, наклоняя его в разные стороны для калибровки, — Меньше вопросов и больше дела, Локи! — Я-то хоть прикинусь котейкой, а вот тебе от Хроноса однажды точно настанет… — сначала скандинав замолк на секунду, пытаясь подобрать слова, а потом понял, что витиеватые выражения тут никому не сдались, особенно, ему самому, — жопа. — Да ладно тебе! Ещё больше отстранять меня уже некуда, — самодовольно хмыкнув, Гейн махнул головой в сторону зеркала, приглашая наконец-то собеседника присоединиться, — Оно точно того стоит. Расплывшись в ехидной улыбке, довольный трикстер всё же подскочил к другой стороне зеркала и также взялся за него руками. Размеры этого магического нечто были куда внушительнее, чем все разы, когда нам доводилось это видеть: боги вращали им под куполом, как огромным прожектором, будто пытаясь уловить свет млечного пути чёрным обсидиановым покрытием на верхней части зеркала. — Слушай… — с хрипотцой в голосе от напряжения в мышцах из-за попыток настроить зеркало, Локи немного покривился, — Неужели ты не мог это сделать через обычный его размер? — Знаешь, как говорят про маленькие размеры и большие комплексы? Так вот, это не про меня! — с ехидным хихиканье отрезал Геханнум. Угол был рассчитан: идеальный наклон под сорок пять градусов. Магический атрибут хаоса улавливал отблески светил космоса, будто наполняясь их силой: постепенно на поверхности начала появляться мерцающая пыль, которая была едва уловима и только изредка от освещения стробоскопов снизу их можно было разглядеть в движущихся лучах; постепенно объём пыли начал увеличиваться, а зеркало начало мигать, в этот момент Геханнум отпустил зеркало и начал отходить, кивком головы подзывая к себе Локи. — Согласен, за такие фейерверки можно и жизнью рискнуть… Но не сегодня, — с этими словами трикстер щёлкнул пальцами и растворился в воздухе. — Ссыкло, — отметил Геханнум с ухмылкой, не отводя от зеркала взгляд, — Давай же, — он перевёл взгляд в открытый купол, наблюдая за движениями в космосе. Раз в десять лет боги устраивают помпезное мероприятие, когда-то это был сакральный ритуал, но вместе с людьми развивались и боги… Они же создавали людей по своему прообразу и подобию, верно? Каждые десять лет в небе можно наблюдать большой парад планет, когда несколько космических светил выстраиваются в ряд. Для людей это интересный и важный для науки феномен, а для богов это, несмотря на нынешнюю атмосферу, всё ещё важный элемент их жизни: это место силы, время перезарядки. Без этого молнии Зевса станут тусклыми, Посейдону не будут подвластны моря, часы Хроноса могут остановиться, Тор даже со своими перчатками не сможет поднять Мейольнер… Все боги подпитываются этим мгновением, а если перевести на наш язык: весёлое закрытие квартального плана и его обновление с небольшим разгульным корпоративом для снятия десятилетнего стресса. Но ресурсы на новый квартал ведь всем нужны, верно? Геханнум не сводил взгляд с космической пучины, наблюдая за движениями светил. Когда все шесть планет показались в круглом проёме купола, бог начал расплываться в улыбке, начав обратный отсчёт. Три, два, один… Щелчок. Резкий разворот зеркала в обратную сторону. Вспышка. — О-ох, начинается! — увидев яркое мерцание голубого оттенка у своего зеркала, Геханнум радостно взвизгнул, запрыгав на месте, а затем перевёл взгляд на вновь отдающиеся друг от друга планеты, — А теперь надо последовать советам бывалых…

***

— Салли, ты действительно душка! — Ошун сидела, прижавшись к учёному боком и наматывая на палец свои тёмные волосы, не сдерживаясь в смехе с его шуток. — Он даже научил меня игре… Догони меня… Как ты сказал? — сквозь смех протороторил скандинав, уставившись на человека. — Это же илминтарно, Торантсон! — поправив пальцем очки с умным видом заявил пьянчужка, — Милнер! Вся компания взорвалась новым раскатом смеха. Но несколько секунд, и всё затихло резким обрыванием. — Ренлим! Ностнарот, онратнимли еж отэ! По всему помещению покатилась волна бессвязной речи, музыка заиграла в обратную сторону, и все начали, как заводные куклы, метаться в неестественных резких движениях, будто кто-то каждому из них прокрутил заводной ключик, как в тех игрушках, которыми отвлекают внимание детей. — Чёртов сорванец… — пожилой мужчина в чёрной мантии с обсидиановым плащом, на которой мерцали циферблаты алмазной пылью, сидевший только что в приятной компании за барной стойкой, наблюдал, как все вокруг начали сходить с ума, — Я схлопну его в маленькую чёрную дыру вместе с его триклятой игрушкой. Мужчина перевёл взгляд на купол, на который ранее он опрометчиво не поглядывал, и только сейчас увидел яркий мерцающий голубой свет. Встав из-за барной стойки, он начал делать шаг в сторону от неё и моментально оказался возле светилища хаоса, кривясь и причитая от гнева. Часы в его груди метали стрелки в обратную сторону так сильно, что кожу вокруг начало прижигать, а красные линии от него начали расходиться, как вены по человеческому телу. Пульсация в груди затрудняла движения, как будто у человека вот-вот должен был случиться сердечный приступ, но Хронос не человек — он само Время, основа основ этого мира, он способен разобраться с такой шуткой, перешедшей все границы. Глубоко вздохнув, бог потянул свою мантию вверх, ухватившись за её клочок, достав оттуда один из циферблатов. Обычно, на месте старого циферблата моментально появлялся новый, но сейчас всё идёт вспять, силы не восстанавливаются, и даже эти обычные для старейшины движения могут сказаться плачевно, если не действовать осторожно. Зажав циферблат между своих ладоней, бог закрыл глаза и глубоко вздохнул. Резкий выдох, который замедлялся, вместе с шумом вокруг, с каждым мгновением, пока всё вокруг не затихло. — Уже хорошо, — сначала Хронос посмотрел в небо, убеждаясь , что планеты остановились, а затем перевёл взгляд вниз, проверяя, точно ли все замерли. Следующий шаг был самым тяжёлым: нужно восстановить время максимально аккуратно. Какая-то часть его была утрачена, чтоб восстановить это, придётся ускорить тот период, что был потерян. На это мгновение придаётся и обновление сил. Обычно, это происходило плавно, заполняя вокруг всё небесно-золотым сиянием, которое потом превращалось в космическую пыль, но в этот раз силы придут резко, большим толчком, что принесёт ужасную режущую боль каждому из присутствующих богов, в первую очередь, Хроносу, который острее любого живого существа чувствовал боль от потери времени. — Мы справимся, — ещё раз бросив взгляд на богов внизу, Хронос закрыл глаза: сначала слабое мерцание проступало сквозь щели между его ладоней и пальцев, а затем свет стал ослепительно-красным. Свет был всё больше похож на огонь, да и по ощущениям тоже, видимо, потому что бог искривился гримасой боли от жгучих ощущений. Но с каждой секундой жар становился сильнее, от чего Хронос не сдержался и сорвался на истошный крик в полной тишине, но следом послышалась музыка, которая набирала свой ход с каждой секундой, гул голосов тороторил с неимоверной силой, пока отовсюду не начали доноситься такие же истошные крики боли. Хронос не разжимал рук, несмотря на все тяготы, что он ощущал в эти секунды, пока из его крепко зажмуренных глаз не упали на пол несколько слезинок, превратившиеся в застывшие моменты от соприкосновения с поверхностью. Мудрец рухнул на колени, открыв глаза, и выдохнул с облегчением, когда понял, что музыка продолжилась в обычном темпе, а на её фоне он услышал журчание божественных голосов. Взгляд вверх: планеты, открывающие нам свой взор после яркой вспышки, продолжали свой обычный ход.