Вселенные в свободном падении

***

— Слушай, ты и правда очень душный! Почему ты не можешь быть таким же весёлым, как вчера? — бог недовольно растянулся на потрёпанном синем диване в углу кабине, который он уже облюбовал и объявил своим личным пристанищем. Салазар, держа у головы пакет с замороженными и уже давно просроченными овощами, грозно смотрел на собеседника, не имея сил даже на мелкие и отрывистые фразы. Его очки косо висели на лице, фокусировка на дребезжащем голосе вдали кабинета была сейчас менее важной задачей. Но наш отважный учёный всё же смог найти толики сил: — Я просто хочу знать, что было, и почему я оказался полу-голый в своей кровати, — каждое слово отдавало колкой болью в виски Салли, от чего он щурился и перекладывал пакет с одной стороны головы на другую, пытаясь хоть немного спастись от этого кошмара, с которым он ещё никогда не сталкивался. — Тор обещал скинуть фотки в Божеграмм, — ехидно усмехнулся Гейн и перевёл взгляд на блондина, — Я их ещё не видел сам, клянусь! — Я не хочу, чтоб боги на меня любовались, как люди на этих якобы смешных животных в их ленте, а судя по тому, в каком виде я проснулся… Другого исхода я не представляю. — Слушай, главное, что ты кайфанул! — Гейн даже подскочил и моментально оказался перед лицом блондина, — Кайфанул же, да? — Да откуда мне зн… Огромный рёв земли перебил диалог. Салли повернулся к звуку с полным непониманием, а Геханнум лишь с улыбкой закатил глаза, в которых отчётливо читалось «показушник», но всё же тоже обратил свой взор в сторону звука: — Салли, это Локи. А тебя Локи и так знает. — Хотелось бы поболтать о том, о сём, но времени нет, — трикстер явно пришёл не веселиться, его голос был достаточно твёрдым и серьёзным, ни один звук не ускользал, — Геханнум, Хронос объявляет сбор. В твою, мать его, честь! — А мне-то что? — Гейн пафосно сел на край стола, скрестив руки на груди, объявляя тем самым свой детский, но по его мнению, вполне серьёзный, протест, — Пусть сам и идёт. Мы с Салли собирались гулять! — Не собирались, — пытаясь понять, что происходит и хоть как-то скрестить это с обрывками воспоминаний прошлого вечера, всё же спокойно утвердил учёный, не отводя от трикстера глаз. — Собирались, — настаивал Гейн, недовольно зыркая то на одного собеседника, то на другого, — В любом случае, я пас. — Я не собираюсь из-за тебя гнить хрен знает где там приспичит этому деду, — Локи в мгновение ока оказался рядом и схватил обоих парней за шкирки, — Раз вы с Салли собирались гулять, так прогуляемся, мальчики! — Не собирались! — успел лишь выпалить Салазар, несмотря на пронизывающую боль в висках, и попытался ухватиться хоть за какой-то тяжёлый предмет в комнате, вроде стола, когда трикстер лёгким движением руки кинул обоих в пульсирующую песчано-золотую воронку в полу, от которой внутри помещения создался жуткий вихрь, взвинчивающий все книги и бумаги по кругу; после того, как все троя исчезли в воронке, та в секунду схлопнулась, оставив лишь качающуюся под потолком тусклую лампу и медленно приземляющиеся бумаги на пол в полной тишине, будто здесь ничего и не произошло несколько мгновений назад.

***

— Ты не можешь лишить его сил! С нами что будет без него?! — громовержец, уже не такой добродушный, как на сцене, маячил из стороны в сторону в огромном бело-золотом зале. — Зевс, а с ним… С нами что едва не стало?! — Хронос, не сдержавшись, вскочил с огромного обсидианового стула с чёрными бархатными подушками, на котором рисовались в разных местах циферблаты, каждый из которых показывал разное время, но когда все присутствующие лишь понурили голову, старик медленно сел обратно и вздохнул. — Зевс прав, — Афродита, которая уже была не так открыта к миру, в нежно-жемчужной тунике с золотым металлическим поясом ввиде лозы, сделала несколько шагов к мудрейшему из них, — Он должен нести наказание, но мы не должны. — У меня есть предложение, — долго наблюдавшая за происходящим рядом с Шивой и Кришной, Сарасвати всё же решила заговорить, поэтому прошла по длинному залу, по мраморному полу которой тянулось её голубое сари, — Хронос, ни ты, ни кто-либо из нас не готов к тому наказанию, которого желает твоё раздробленное сердце. Богиня подошла ко Времени, села на ступеньку ниже него и взяла того нежно за руку, пытаясь внушить ему хоть каплю надежды. Она смотрела своими карими глазами будто в душу, заставляя цветы благоухать в раздробленных осколках, а её улыбка заставляла течь реки тепла в груди старика, от чего он всё же растаял и улыбнулся. — Я слушаю тебя, родная, — Хронос положил руку на макушку чёрных волос, будто благословляя ту, — Ты всегда умеешь переубедить старика. — Я думаю, Геханнум просто жаждет того признания, коим владеет каждый присутствующий. Он хочет лишь веры в себя, искренней и доброй. Ты сам знаешь, каким он был юнцом, — девушка слегка отвела взгляд и вздохнула, будто в эти мгновения перед её глазами промелькнула вечность, а после снова перевела с улыбкой взгляд на собеседника, — Он должен получить это. — Неужели, ты хочешь, чтоб мы снова позволили ему уничтожить вселенную?! — выпалил Тот, хватая нервно дочь, сидящую рядом, за руку. — Тот, я же не дурна, — быстро улыбнувшись египетскому мудрецу, богиня снова обратила взор на Хроноса, который продолжал слушать с пониманием и уважением. — Тогда что ты предлагаешь, дитя моё? — лишь с улыбкой молвил вновь старик. — Ему дали силу, с которой он был не готов совладать, он был слишком юн. Он попытался, но мир так жесток порой, всем нам это известно непонаслышке! — оглядев зал, Сарасвати увидела молчаливое подтверждение каждого в виде одобряющих кивков, — Я думаю, ему нужно продолжить сближаться с людьми. Но без сил, временно. Я думаю, Хронос может заморозить часы Геханнума… Да? — она повернула вновь голову на мудреца, будучи неуверенной в ответе. — Ты права, я могу это сделать, — но облокотившись о ручку стула с противоположной стороны от богини, Хронос задумался, — Вопрос, как это преподнести, чтоб это стало уроком, а не наказанием и изгнанием. — У меня есть идея, — вновь взял слово Тот, отпустив руку дочери и отправившись к Хроносу ближе.

***

Тишину космического зала разорвал пронизывающий до глубины души крик смертного, который стих и перешёл в крехтящие звуки боли, когда человек неприятно быстро сблизился с мраморным полом. Рядом с ним плавно приземлились на ноги Локи и Геханнум, коим явно был привычен такой вид транспорта. — Ты привыкнешь, кореш, — с ухмылкой отметил Гейн, но он явно внутренне паниковал и оглядывался, оказавшись в этом месте, потому что его голос не внушал лёгкости, как раньше, и он осторожно помог учёному встать. — Предложил бы акт доверия со своей стороны, но гнев Хроноса не самая приятная перспектива, — Локи сделал лёгкий шуточный реверанс и только одним лишь взглядом дал понять «коллеге», что стоит следовать за ним без всяких отклонений и выкрутасов, от чего Гейн потерял с лица последние капли улыбки и, продолжая поддерживать учёного, повёл того вслед за трикстером. — Есть хотя бы намёки, что там будет? — нынче голос всегда бойкого бога был тихим, будто у провинившегося ребёнка, который пытался по реакции родителя понять, что говорить, и Салазар не мог это не заметить, в его глазах это была слишком резкая и будто неестественная перемена на основе тех выводов, что он успел сделать за время общения; но ответ не последовал, оба парня лишь нервно сглотнул от этого. Полная тишина всех залов, что компания преодолевала будто бесконечное количество минут, давила на Салазара. Эхом отдавался каждый шаг, от чего учёный отметил, что похмелье определённо спало, но помпезность этих невообразимых помещений давило осознанием никчемности и мелочности существования. Хуже всего было то, что даже Геханнум не представлял, что их ждёт, когда они доберутся до пункта назначения, чего уж там человеку сыпать предположениями о неизбежном. Пред взором предстали огромные двери, размеров просто неописуемо гигантских, может, сравнение с десятиэтажный зданием было бы уместно, если бы давало полную картину: Салазар лишь мог безмолвно смотреть вверх, пытаясь оценить масштабы развивающихся уже событий; явно за этой дверью раздумьям придёт конец, там будут ответы, которые, по всей видимости, ни он, ни Гейн не хотели знать. К этому моменту тело учёного уже пришло в норму, поэтому он отошёл от бога и посмотрел на того. Геханнум даже не моргнул, лишь смотрел перед собой на двери, будто он уже там, он уже проживает все сценарии, что могут там произойти, и по его глазам было видно: варианты развития вплоть до того, что никто из них оттуда больше не выйдет. Гейн — за содеянное, чтобы он не сделал, а Салазар — за неудачное знакомство. Двери внезапно распахнулись, приглашая компанию внутрь ярким ослепляющим светом, который пропал вскоре, когда двери полностью открылись, и взору предстали десятки богов в своих знаменитых узнаваемых одеяниях, благодаря которым Салли мог узнать гораздо больше, чем на вечеринке, но их взгляды более не были так добродушны и приветливы. — Привет, ребзя! Можно без аплодисментов! — бойко выпалил Гейн и уверенно пошёл вперёд. В мгновение, как Салли услышал голос, он повернулся на бога, а сомнения и страх пропали с лица Гейна, будто он не представлял собственное распятие мгновениями ранее. Учёный лишь поёжился от такого перепада, ведь теперь всё вернулось на круги своя: Геханнум может любым словом усугубить без того шаткое положение, и выкинуть угодный ему финт без зазрения совести. Но оставалось лишь одно: следовать за ним под тяжёлыми взглядами присутствующих.