Пустой пепел

      Роял ждал. Он знал, что Кайн появится. Просто потому что тот появлялся всегда.       Но этого не происходило. Запаха сигарет он все ещё не чувствовал, чужого присутствия за спиной и привычного дыхания на шее тоже. Он обернулся несколько раз, но трибуны по-прежнему оставались пусты.       Тренировка подходила к концу.

†††

      Так прошёл день. Второй. Третий. Кайн не появлялся — ни на трибунах, ни в тенях, ни за спиной. Роял перестал оборачиваться. Это было легче, чем признать, что пустота начинает давить, а отсутствие привычного уже пряного запаха — напрягать.       И всё же он не понимал. Ни Кайна. Ни причину его резкого отсутствия. Ни себя самого, ни реакции своего тела на любой шорох за спиной. Не понимал, почему все ещё ждёт его появления.       — Сука, — резко выругался он, выныривая из своих мыслей, стоило услышать громкий и резкий свист из граммофона.       Третий день окончился, и Кайн все ещё не соизволил показаться на глаза. Роял со злобой пнул один из ближайших мусорных баков, и ушел вглубь коридоров, в самую тень.       Помни провела его удаляющуюся в тень спину задумчивым взглядом.

      

†††

      Он появляется на четвертый день, без привычной усмешки и запаха чертовых сигарет. Роял сперва даже не понял, что на трибунах теперь не один. Лишь периферийным взглядом цепляется за чью-то фигуру рядом с собой — и почти испуганно дёргается в сторону, громко ойкнув.       Кайн стоит рядом, молча сомкнув руки на груди. Спина прямая, взгляд — острый, цепкий. И абсолютно безразличный к тому, что происходит на поле, или рядом с ним.       — Какого хера? — немного придя в себя, выдыхает Роял, наконец слегка расслабившись.       Взгляд Кайна скользит на него слишком долго, слишком лениво. Он смотрит на Рояла несколько секунд, а затем также медленно и лениво переводит взгляд обратно на поле.       Роял застывает на одно долгое мгновение. Кайн никогда не игнорировал его, и этот его жест ненадолго выбил Рояла из колеи. Он сжимает руки в кулаки и делает шаг ближе — без угрозы, но с еле уловимой опаской.       — Я спрашиваю: какого хера происходит? — цедит сквозь зубы он практически на ухо Кайна, стараясь привлечь чужое внимание.       Кайн даже не вздрагивает от такого близкого контакта. Стоит по-прежнему прямо, молча пялясь на поле. И даже когда Роял со злостью отстраняется от него и снова пинает многострадальный мусорный бак — тот не ведёт даже бровью.       Роял чувствует, как злость снова поднимается внутри. Медленно, неприятно. Застревает где-то под рёбрами и просится наружу — желательно на того, кто стал причиной. Но он лишь прерывисто выдыхает, сжав ладони в кулаки покрепче, и прикрывает глаза на несколько секунд.       — В этот раз твои недотёпы бегают быстрее, — доносится задумчивый, такой знакомый голос.       Роял вновь открывает глаза. Кайн все ещё стоит прямо перед ним. Все ещё смотрит вперёд, на поле, по которому бегут игроки. Его руки по-прежнему скрещены на груди, а спина до невозможного пряма. Но что-то в нем меняется. Что-то теперь выглядит менее отстранённым, чем до этого. Роял снова делает шаг ближе.       — Что с тобой? — уже более спокойно спрашивает Роял, и удивляется мягкости собственного голоса. Он хотел сказать это более грубо.       Кайн снова лениво переводит на него взгляд. В его глазах по-прежнему нет тех эмоций, что были в них всегда ранее, но Роял продолжает вглядываться в них. И ждать внятного объяснения.       — Со мной все хорошо, — спокойно говорит Кайн, и его взгляд снова становится пустым, безэмоциональным. Он снова смотрит на Рояла, как на пустую стену, и спокойно переводит взгляд на поле. — Я в порядке, — добавляет он, словно пытаясь переубедить в этом самого себя.       Роял не верит ни в одно слово. Открывает рот, пытаясь сказать об этом, набирает воздуха. Но прежде чем слова успевают слететь с губ, Кайн исчезает прямо на глазах.       — Трюкач грёбаный, — вместо этого выдыхает Роял, и грубо стучит по трибуне кулаком.

†††

      Роял знает, что проходит неприлично много времени с их последней полноценной встречи. Знает, но игнорирует тот факт, что Кайн появляется мельком, всего на пару мгновений. Словно проверяет, не развалилось ли что-то здесь без него. И пропадает так же внезапно, не дав Роялу и шанса нормально поговорить с ним.       Ему с каждым днём становилось все сложнее делать вид, что ничего не изменилось. И, кажется, кто-то всё-таки заметил это.       Помни появилась неожиданно, в самый разгар тренировки. Задумавшись, смотря сквозь тренирующуюся команду, Роял даже не сразу заметил, что девушка аккуратно присела рядом с ним на скамью. И лишь когда тонкий пальчик ткнул его в плечо, он дернулся, приходя в себя.       — Чего тебе, мелюзга? — огрызнулся он, но почему-то в голосе было меньше привычной злобы, чем обычно. Девушка лишь пожала плечами.       — Рогата уже решила, что ты собрался публично казнить ее, — как бы между прочим говорит Помни. — Ты смотришь в ее сторону слишком пристально уже достаточно долго.       Роял фыркает, но отводит взгляд с поля. Упирается им в саму девушку, но та лишь безразлично смотрит в ответ — прямо в глаза.       — А ты, смотрю, осмелела, — подмечает мужчина, нахмурившись.       — Ты не пугаешь, — отвечает девушка. — После того, как Кайн перестал показываться на поле, ты стал менее авторитарным.       Роял замер.       Слова, сказанные ему, доходят до сознания слишком резко, врезаясь в подкорку острой стрелой. А вопрос заданный следом, добивает его окончательно:       — Что происходит с Кайном?       Он уже открывает рот, чтобы огрызнулся. Но ещё один вопрос, кинутый следом, заставляет его замереть снова:       — И с тобой.       Помни смотрит, не сводя с него взгляда. Прямо в глаза, словно ища в них ответ. Но Роял и сам не знает, что сказать, и потому лишь хмурится сильнее.       — Это не твое дело, — снова огрызается он. Жёстко, сердито — но почему-то снова совсем не напугав любопытство собеседника. — Иди прочь, — наконец добавляет он, махнув рукой в сторону девушки.       Помни не спорит. Встаёт молча, идёт не спеша, совсем не боясь кинутого в спину злобного взгляда. И лишь дойдя до лестницы, готовая спуститься к ребятам на поле, приостанавливается и оборачивается, смотря прямо в глаза Рояла.       — Поговори с ним. Вам обоим станет от этого легче, — говорит она напоследок.       Она успевает скрыться из виду раньше, чем кинутая в ее сторону фуражка успевает достичь ее. Роял дышит тяжело, свирепо, с силой сжимая кулаки — он и сам не понимает, отчего слова девушки так въелись ему в голову. Но и игнорировать их смысла он не видит.       До конца тренировки ещё больше часа, но ни один из игроков не замечает тренера в пределах видимости. Они вглядываются в пустые трибуны, и только Помни тихо хмыкает. Ее слова все же достигли его.

†††

      Роял не ищет Кайна — он знает, где тот проводит больше всего времени и уверенно идёт туда.       Кабинет Кайна встречает его непривычной тишиной и темнотой. Он щурится, давая глазам привыкнуть, и делает шаг внутрь.       Кайн сидит посреди кабинета в своем вертящемся кресле. Его руки скрещены на груди, глаза блуждает по искусственным звёздам на потолке. Взгляд возвращает себе осознанность лишь тогда, когда Роял громко стучит по столу, стоящему перед ним, ладонями и внимательно всматривается в его лицо.       Кайн легонько вздрагивает от шума, и лениво переводит взгляд на его источник. Смотрит в глаза напротив — привычные, но почему-то слишком уставшие, слишком злые. На его устах не появляется привычной усмешки, и голос звучит слишком сухо:       — Ты что-то хотел, Роял?       И Роял не выдерживает этого. Впервые срывается настолько сильно, настолько отчаянно, что самому не верится в происходящее.       Он открывает рот — и первое слово ломается на полпути, превращаясь в резкий, бессвязный выдох. Сметает со стола папки — резко, так, что одна из них ударяется о стену и раскрывается в воздухе, раскидывая по полу белые листы. Обходит стол сбоку, быстро, ловко, совсем не дав Кайну и шанса на то, чтобы тот успел встать со стула и отойти.       — Что с тобой происходит, чертов идиот?! — кричит Роял в лицо Кайна, склонившись над ним и уперевшись ладонями в ручки кресла. — Почему ты такой?       Кайн молчит. Смотрит с безразличием — и это убивает Рояла больше всего.       Он хватает его за галстук, крепко стискивая ткань в пальцах. Тянет на себя так отчаянно, как никогда прежде. И целует так сладко, как не мог позволить себе раньше.       Кайн отвечает не сразу. Не пытается отстраниться и не поддаётся. Он просто замирает на секунду — слишком долгую, почти неловкую. Будто проверяет, чем все закончится.       Роял чувствует, как на мгновение чужое дыхание сбивается. Как чужое тело становится ближе, тяжелее, ощутимее под его руками.       Он тянет его за галстук сильнее, заставляя Кайна подняться на ноги и прижаться ближе к его груди. И только тогда замечает, как чужие ладони ложатся ему на грудь — не резко, без давления в ответ, просто фиксируя расстояние, будто проверяя границу, но не пытаясь её ломать.       Рука находит чужую поясницу безошибочно, ложась слишком точно. Он прижимает Кайна к себе, и сам не понимает, когда начинает тереться членом о чужой член. Когда бедра начинают дрожать, когда губы замирают в сантиметрах друг от друга, и с них слетает тихий, отчаянный стон, подхватываемый чужими.       Не успевает понять, когда руки Кайна обнимают его за шею, и его тело жмётся к его с такой силой, что из лёгких на мгновение уходит весь воздух. Когда собственные пальцы вплетаются в чужие рыжие волосы на затылке. Когда их члены, твердые, возбужденные, с силой вжимаются в ширинки брюк. Не успевает уловить момент, когда они синхронно замирают, вдыхая и выдыхая один воздух на двоих, смотря в глаза друг друга — голубые и разноцветные. Такие внезапно живые, родные.       — Я скучал, — срывается тихое, почти беззвучное с губ Рояла. На мгновение он позволяет себе коснуться чужих губ, снова отстранившись на пару миллиметров, с силой сжав чужие волосы в кулаке.       — Я знаю, — также тихо отвечает Кайн, сжимая руки на чужих плечах так, что останутся синяки.       Их бедра снова двигаются, трутся друг о друга, снова заставляют тихо стонать в губы друг друга. Кайн тихо выдыхает стараясь держать лицо. Роял тихо стонет, уже не заботясь об этом.       Они кончают — впервые одновременно. Грязно, влажно, со стоном. Роял вжимается носом в чужую шею, и неосознанно ведёт по голому участку кожи влажным языком широкую полосу, слизывая выступивший пот. Кайн же, привычным жестом, ползет руками ниже, сжимая чужую талию так крепко, что Роял снова тихо стонет.       Впервые за эту неделю становится тихо. Не вокруг — внутри. Пропадают все мысли, накопившаяся злость. Роял наконец выдыхает с облегчением, чувствуя чужие крепкие руки.       — Живой, значит, — хрипло бросает он, не поднимая головы.       Кайн молчит.       И впервые за все это время молчание от него не кажется таким пустым.