Семь шагов за гранью

      Чаз не может ехать домой. Ради чего? Сидеть в тёмной комнате, не включая свет, пить пиво и уговаривать себя лечь поспать? Этим он может заниматься где угодно. С тех пор, как Мэнди ушла, режим потерял всякий смысл, хотя Чаз продолжает придерживаться определённых Макманусовских правил, установленных ещё дедом.       Когда Чаз сумрачно останавливается у своего автомобиля, его лицо чуть оживляется, как происходит всегда, когда он смотрит на этого старого монстра.       Чаз любит свой «додж монако 500», оставшийся ему от деда. Благодарственный подарок от горожан за самоотверженную службу городу. Когда у него есть свободное время, он подолгу возится с машиной, поддерживая её самолично в идеальном состоянии. Настоящая американская классика, винтаж! Начищенные детали ярко блестят на солнце, корпус сияет ярким цветом морской волны. Самая ценная вещь в его семье, дед знал, что оставляет её в надёжные руки.       Усевшись на водительское место, Чаз заводит мотор и плавно выезжает со стоянки. Он уже придумал альтернативу возвращению домой, к тишине и ненужным мыслям.              Чуть погодя седан с Чазом за рулём аккуратно въезжает на гравийную дорогу и катит в сторону трейлерного посёлка. Чаз проезжает мимо намертво припаркованных вагонов разной степени обжитости — где-то разведены клумбы с цветами, где-то сушится бельё, вынесены на улицу пластиковые стулья или старые разваливающиеся кресла. Окна с занавесками и жалюзи, горящие внутри лампочки. Как обычно, Чаз выделяет самые примечательные обиталища. У трейлера Примадонны над крыльцом по вечером всегда зажигается красивый фонарик, а дверь обрамлена выгоревшей под солнцем гирляндой из пластиковых цветов со светящимися серединками. На окнах трейлера Старого Рутгера до сих пор рождественские наклейки, если можно считать третий год по счёту за «до сих пор». Чёрный трейлер Канцлера кажется многократно увеличенным патроном. А вот развалюха Букашки, больше похожая на гору лома, чем на жильё, но маленькие окошки светятся приветливо, а на улицу сочится запах жареной картошки. Чаз медленно едет мимо, к самому дальнему трейлеру. Этот трейлер ничем особенным не примечателен — нет здесь ни фонариков, ни рождественских наклеек, ни клумб с цветами. У крылечка стоят два школьных стула, принесённые со свалки, окна темны. Чаз останавливает машину, выходит из неё и, поднявшись по трём деревянным ступенькам, стучит в дверь.       — Полиция! — громко объявляет он, ухмыляясь про себя.