Контроль времени

             — Я нашла жену Тамблти! — выпалила Иви, как только переступила порог их маленькой квартирки. — Архивы нам не солгали, но все не так просто.              Начав торопливо стаскивать куртку простого работяги, Иви прошла в крошечную гостиную. Сегодня им с Лиссом предстояло посетить дом Тамблти, и образ мужчины тут не подходил, ведь играли они женатую пару.              — Его жена действительно проститутка, которая до недавнего времени работала в одном из борделей неподалеку от Уайтчепела, — продолжила Иви, принимая от мужа полотенце и таз с теплой водой.              Она торопливо умылась и без особого стеснения сбросила с себя остальную одежду, оставшись в белье. Зябко передернув плечами от холода, Иви начала облачаться в сорочку и шерстяное платье насыщенного темно-синего цвета. Подтянув простые шерстяные чулки и прикрепив их к поясу, Иви торопливо застегнула пуговицы на лифе платья, надела чепчик и вернулась к своему рассказу.              — Тамблти отправил ее в Приют Магдалины, представляете? — толика жалости проскользнула в голосе Иви. — Судя по всему, он действительно ненавидит женщин и презирает проституток из-за предательства жены.              Лисс огорченно выдохнул. Приюты Магдалины для «падших» женщин немногим отличались от тюрьмы. Условия там были близки к пыточным. Женщины подвергались жестоким наказаниям от монахинь, работали на тяжелых работах, занимаясь стиркой по двенадцать-восемнадцать часов в сутки, и не имели связи с внешним миром. Многие умирали там и были захоронены в безымянных могилах. Единицы возвращались после «исправления». Конечно, в Англии эти приюты считались более приятным местом, обладающим не таким высоким уровнем жестокости по отношению к женщинам, что находились там на «перевоспитании», чем в Ирландии, где они и зародились, но Лисс все равно не понимал, как можно было по своей воле отправить туда человека. Последний приют Магдалины закрылся в конце ХХ века, и Алиссандр хорошо знал всю историю этих адских мест, ведь его бабушка, коренная ирландка, прошла через подобное заведение.              — Давно это произошло? — поинтересовался Йен, помогая Иви надеть грубые туфли на шнуровке.              — В год, когда была убита первая жертва Потрошителя.              — Выглядит подозрительно, — нахмурился Розен. — Возможно, Тамблти действительно тот, кто нам нужен.              Когда Иви была готова к выходу, Лисс галантно предложил ей руку, и они отправились в путь.       Осень на Туманном Альбионе редко радовала приятной погодой с золотистыми лучами солнца и яркой листвой под ногами. Лондон конца XIX века жил своей тяжелой жизнью, создавая гостям из другого столетия проблемы на их пути. Холод, грязь и удушливые туманы на улицах. Гуляя по центру Лондона среди богато разодетых дам и джентльменов, легко было поддаться очарованию момента и забыть о существовании трущоб, в которых царили госпожа голод и госпожа смерть.       Прежде чем отправиться к Тамблти, за его домом установили слежку. Йен три дня терся в том квартале, присматриваясь к местным и всем тем, кто захаживает к Френсису. Конечно, появление огромного бородатого незнакомца на улицах могло вызвать вопросы, вот только Тамблти жил в настолько нищей части трущоб, что здесь никому не было дела до кого-то, кроме самих себя. Борьба за выживание стояла во главе, оставляя любопытству отстающие позиции.       Тамблти уходил из дома ранним утром и возвращался около 15:00. В вечернее время к нему захаживали разные личности. Некоторые явно приходили с целью вырвать его кишки и скормить собакам — настолько разъяренными выглядели эти, воняющее дешевым джином, мужчины. Другие посетители, в основном женщины, обращались за помощью. Тамблти открывал двери только им и только в том случае, если девушки произносили особое слово. Как только Хоук узнал его, Иви с Лиссом запланировали поход к Тамблти.       Двигаясь по Уайтчепелу, Алиссандр крепко сжимал руку Иви, не отпуская ее от себя ни на миг. С виду они выглядели молодой женатой парой и внешне мало чем отличались от встреченных по пути прачек, рабочих кожевенных фабрик и промышляющих мелкими подработками бедняков. Под ногами чавкала земля из-за размытой недавним ливнем дороги, истоптанная грубая обувь медленно промокала, вызывая омерзение. Воздух в трущобах висел густым и тяжелым маревом, казалось, что можно протянуть руку и пощупать его.       Оказавшись возле дома Тамблти, Иви обменялась взглядами с Лиссом, и решительно постучала в разбухшую от влаги дверь. Шторка на окне второго этажа дрогнула — Френсис оценил незваных гостей и через несколько минут из-за двери послышался дребезжащий старческий голос.              — Зачем пожаловали? — чувствовалось, что Тамблти не был доволен их приходом.              — «Огузок», мистер, — испуганно шепнула Иви, входя роль слабой женщины, нуждавшейся в помощи. Почему именно «огузок» Йен так и не выяснил.              Скрипнули ржавые дверные петли, и Френсис Тамблти появился на пороге. Невысокого роста старик с лихо закрученными пышными усами подозрительно осматривал пару. Его невыразительные и слезящиеся глазки бегали по их лицам, выискивая что-то, ведомое лишь Тамблти. Он дышал тяжело, с хрипами и свистом. Лисс мысленно поежился, радуясь тому, что в их веке давно существует вакцинация от туберкулеза, которым скорее всего болел подозреваемый в убийстве уайтчепелских шлюх.              — Идите наверх, — проворчал Тамблти, посторонившись и пропустив Иви с Лиссом в свой дом.              На первом этаже пахло плесенью и сыростью. Деревянные полы деформировались и стали похожи на разбухшие доски палубы рыболовецкой лодки, чья защита от влаги истерлась со временем. Круглый стол с несколькими кривыми стульями, покосившийся пустой шкаф и пустые рамы на стенах выдавали запустение и бедность. На втором этаже картина была совсем иной — в очаге камина тлело пламя, обогревая небольшую, но чистую и уютную гостиную. Два книжных шкафа доверху набиты книгами, деревянные полы укрывал дешевый стеганный ковер в цвет накидкам на простой поскрипывающей софе.              — Ну? — недружелюбно и вопросительно уставился на них Тамблти, когда Иви с молчаливого разрешения хозяина дома села на колченогий стул возле камина.              — Нам нужна ваша помощь, мистер Тамблти, — ответил Лисс, интуитивно понимая, что Иви лучше молчать. Френсис смотрел на нее с презрением, неуместным в отношении незнакомки, но явно показывающим его больную ненависть к женщинам в целом.              — Брюхатая? — гаденько ухмыльнулся Тамблти.              Добродетель явно не была его коньком, соблюдать напускную вежливость старик не собирался. В ответ Розен молча кивнул, поджав губы.              — Сорок гиней, результат гарантирую, — отрезал Тамблти и громко закашлялся.              Пока старик доставал из кармана засаленного пиджака платок и вытирал рот, Лисс переглянулся с Иви. Сорок золотых, которые равнялись сорока двум фунтам стерлингов — это заработок рабочего кожевенных фабрик за десять месяцев изнурительного труда. Подобные траты себе могло позволить разве что высшее сословие, но никак не Лисс с Иви, чьи личины были далеки от роскошных джентльменов и леди. Тамблти издевался над ними, прощупывал почву дозволенного.              — Побойтесь Бога, мистер. Я похож на того, у кого завалялось сорок гиней? — возразил Розен.              Старик мерзко ухмыльнулся, но тут Иви вдруг прижала руки ко рту и простонала:              — Мне плохо, — приступ тошноты, который поразил женщину выглядел настолько естественно, что Лисс начал волноваться за нее.              Испугавшись, что беременную стошнит на ковер под его ногами, Тамблти брезгливо закричал.              — Иди в уборную, там ведро! — он махнул в сторону малюсенького коридора, и Иви, незаметно для Френсиса подмигнув Лиссу, спешно покинула комнату.              — Тридцать пять! Но, если твоя баба наблюет тут, то заплатишь сверху еще десять шиллингов.              — Это грабеж, — отбрил Алиссандр.              Пока Лисс торговался с Тамблти, Иви вместо похода в уборную, который был лишь предлогом ускользнуть от внимания мерзкого старика, отправилась исследовать дом Френсиса. Спальня стала первым местом, куда украдкой заглянула Хоук. Она знала, чего можно ожидать от Тамблти, ведь клочки его биографии они хорошо изучил. И все же Иви на миг вздрогнула, увидев убранство небольшой комнатки. Стойкий запах формальдегида, джина и плесени вызвал приступ кашля и уже настоящей тошноты, который Иви едва сдержала, прикрыв рот шалью. Одна из стен спальни была превращена в большой шкаф, на полках которого стояли мутные склянки с заспиртованными кусками плоти. Подойдя ближе, Иви поняла, что это женские матки. Те самые, которыми он хвастался друзьям по словам современников, которые сохранились в исторических архивах. Тамблти не просто делал подпольные аборты, он стерилизовал своих пациенток. И оставлял их части себе на память.       Безумный старик! Если бы не состояние его здоровья, то Хоук поставила свою жизнь на то, что именно он Джек Потрошитель! Но Френсис Тамблти оказался пожилым мужчиной с периодическим тремором рук, жутким кашлем и сильной одышкой человека, страдающего от затяжной болезни легких. Он не смог бы убить и расчленить молодую здоровую девушку, как бы сильно этого не хотел.       Пугливо оглядываясь, Иви торопливо обыскала комнату, но не нашла ничего, что могло бы выдать в Тамблти убийцу. Старые половицы под ее ногами почти не скрипели, пока Хоук быстрыми и выверенными движениями исследовала оставшуюся часть второго этажа. Когда Иви вновь вернулась в гостиную, Тамблти с Лиссом почти договорились о цене «аборта».              — Двадцать гиней и ни пенсом меньше! — усы Тамблти возмущенно топорщились. — Я не буду рисковать своей свободой за гроши.              Закон 1861 года «О преступлениях против личности» ужесточил наказание за это аборты. Тех, кого ловили за руку отправляли в тюрьму вплоть до пожизненного заключения. И наказанию подвергалась не только женщина, но и лицо, избавившее ее от бремени вынашивания ребенка. Зная это, Розен лишь хмыкнул — закон законом, но подпольные аборты процветали, и никто не ходил с жалобами на тех, кто мог избавить от лишнего рта, который пришлось бы кормить долгие годы.              — Нет, — отрезал Лисс. — Если это твое последнее слово, мистер, то мы пойдем!              Розен схватил Иви за руку и потащил ее из дома Тамблти, провожаемый его удивленным и обозленным взглядом.       

Аарон Косминский

      Иви с Розеном взяли на себя Френсиса, а вот Йен вплотную занялся вторым главным подозреваемым в Уайтчепельских убийствах. Вечером того же дня, когда его жена с Лиссом прощупывали Тамблти, Хоук решил в последний раз проследить за Косминским, выловив его неподалеку от трущоб, в которых Аарон часто бродил. И, наблюдая за этим человеком, Йен все больше убеждался в мысли, что Косминский не Потрошитель.       Очень худой, на грани истощения, молодой мужчина, пошатываясь, брел по Семи улицам — району трущоб еще страшнее Уайтчепела. Они назывались так из-за кольцевой развязки, в центре которой возвышалась потрепанная временем часовая башня, увенчанная семью циферблатами. От башни шли семь темных и очень опасных переулков.       Косминский свернул на Эрлхэм-стрит, и Йен последовал за ним, стараясь не привлекать излишнего внимания. Вскоре они забрели в трущобы, по сравнению с которыми Уайтчепел казался прямо-таки роскошью. Ядовитые испарения здесь поднимались от зданий и подобно туману нависали над просевшими крышами домов. Под ногами хрустели осколки от бутылок из-под джина, толстый слой грязи скрывал мостовые, мощенные булыжником. Самое опасное место Лондона никогда не засыпало, и их путь по Семи улицам проходил напряженно. Жуткая нищета и множество мелких банд сновали в переулках. Здесь все от мала до велика были карманниками, ворами и убийцами. Краем глаза Йен уловил, что из сумрака темных унылых улочек за ними наблюдали. Грубые оборванцы, прищурившись, следили за каждым шагом Косминского, что-то бормотавшего себе под нос. Очевидно, они чуяли легкую добычу в этом странном бродяге.       Аарон Косминский был выходцем из многодетной семьи польско-еврейских эмигрантов, живших в Уайтчепеле. В те годы трущобы стали пристанищем для нищих эмигрантов из Восточной Европы и Российской империи. Семья Косминских едва сводила концы с концами, но держалась наплаву. Аарон трудился парикмахером вплоть до первых приступов своей болезни. Сейчас ему бы поставили диагноз «параноидальная шизофрения», но тогда в истории его болезни звучало следующее: «Аарон Косминский сошел с ума из-за пристрастия к сексуальному самоудовлетворению».       Судя по заметкам из полицейских архивов, его подозревали в убийствах из-за агрессивного поведения и ненависти к женщинам. Косминский жил на улице Гринфилд-стрит, что находилась совсем рядом с местами убийств. К тому же, Аарон имел репутацию «человека, предающегося порокам». Понаблюдав за Косминским, Йен пришел к выводу, что личность Джека Потрошителя не могла скрываться за этим несчастным и больным человеком. Большую часть дня Аарон жил в мире галлюцинаций, практически ничего не ел, из-за чего стал очень слабым, и явно боялся воды. Марево вони, окружавшее Косминского, удушливой волной накрывало всех, кто посмел приблизиться к мужчине. Давно нечесаная борода и пейсы топорщились, кусочки мусора запутались в сальных волосах. В глазах Аарон редко мелькало осмысленное выражение. Йен видел там лишь страх и муку. Джек Потрошитель завлекал своих жертв разговорами, а потом убивал. Аарон не смог бы завлечь ни одну девушку, даже если бы потряс перед ней мешком с золотом. Отвращение до тошноты — вот что вызывал в людях Косминский.       Аарон, разговаривая с самим собой, брел по улице, приближаясь к выходу из этой части трущоб. Йен хотел было завершить слежку, решив, что выяснил достаточно, но на выходе им все-таки преградили путь трое громил с внушительными дубинками, с грубо воткнутыми гвоздями. С ухмылкой, они двинулись к замершему Косминскому, а потом и к Йену, решив, что с более «богато» одетого Хоука можно больше поиметь.       Понимая, что один просто не справится, Йен достал револьвер, взвел курок и выстрелил ближайшему нападавшему в колено. Тот взвыл и рухнул как подкошенный, а Хоук быстро перезарядил барабан. Оборванец, стоявший слева замахнулся своей дубинкой и бросился на Косминского, но Хоук выстрелил и в него. Взяв третьего на прицел, Йен отрывисто приказал:              — Взял дружков и пошел вон отсюда. У тебя пять минут, иначе убью всех троих.              Мужчина посмотрел по сторонам, увидел, что помощи ждать неоткуда, испуганно закивал и, схватив друзей за плечи, потащил прочь с улицы. Хоук подождал пока бродяги скроются в темноте переулков и оглянулся на Аарона. Косминский смотрел на лужицу крови на мощеной дороге и беззвучно шевелил губами. Судя по всему, он даже не заметил короткой стычки, что произошла у него перед носом. Тихонько выдохнув, Йен повернулся к мужчине спиной, раздумывая, как лучше ему выйти с трущоб. И это стало его главной ошибкой. С невнятным воплем Косминский бросился на Йена, бешено ударяя его кулаками по спине. Йен развернулся в попытке сбросить мужчину с себя. В пылу борьбы Хоук увидел осколок стекла в руке безумца, что с недюжинной силой вцепился в него, пытаясь добраться до шеи.              — Да отцепись ты! — крикнул Йен, пытаясь привести Аарона в чувство, но тем словно овладели демоны.              Схватив Космински со спины, он сжал его шею в крепком захвате. Хоук старался сдерживаться, понимая, что может просто убить парня, не рассчитав свою силу. Он хотел, чтобы Аарон ослабел и отключился. Но, когда Космински всадил осколок стекла в его бедро, Йен от боли усилил хватку и скорее почувствовал, чем услышал хруст чужих шейных позвонков под своим предплечьем.              — Твою мать… — выругался Хоук, когда труп упал на мостовую, окропленную кровью бродяг и самого Йена.              

***

      Вернувшись после задания и увидев пятна крови на полу, Иви забежала в гостиную и мгновенно бросилась на помощь к мужу, который перевязывал бедро и глухо ругался сквозь зубы.              — Что произошло? — скороговоркой выпалила она, забирая у Йена бинты.              — Парочка уродов в трущобах и псих Косминский в довесок. Мертвый псих, — пробормотал Хоук.              Обратный путь до их съемной квартиры забрал у него последние силы. Выбравшись из трущоб, он нанял кэб с извозчиком, понимая, что не осилит пеший путь с кровоточащим бедром, боль от которого прошивала всю ногу.              — Мертвый?! — голос Лисса дрогнул от удивления. — Как мертвый? Так не должно быть!              — Ну извини, не рассчитал силы, — огрызнулся Йен.              — Чего еще ждать от бывшего военного, — съязвил Розен, прикидывая могло ли измениться что-то в будущем из-за смерти этого поляка.              — Повтори, что сказал? — уставший и озлобленный Хоук был не в настроение терпеть язвительность Розена.              — И повторю — чего еще ждать от тупого вояки, который думает лишь мускулами, — оскалился Лисс.              — Заткнулись оба! — повысила голос Иви. — Йен, расскажи подробности.              Пока Хоук в красках расписывал все, что произошло с ним, лица Иви и Лисса становились все бледнее и бледнее с каждым словом.              — Подытожим. Ты ранил двух головорезов из трущоб, скорее всего смертельно, ведь с простреленными коленями и обильной кровопотерей, они вряд ли выкарабкаются. Потом ты случайно убил одного из тех, кто может быть Джеком Потрошителем! Чью личностью мы должны выявить и сдать его полиции, а не убить! Какой же ты придурок, Йен, — устало рассмеялся Лисс. — Великолепно, просто великолепно!              Первое правило путешествий во времени — ценить любую жизнь. Не убивать никого и никогда. Стараться избегать ситуаций, в которых встанет выбор — ты или тебя. Конечно, любой прыжок через Врата был рискован, и они заигрывали с пресловутым «эффектом бабочки». Исследователи времени выполняли мелкие поручения, которые могли влиять на временную линию, однако, убийств они старались избегать. Даже в Теночтитлане Лисс старался ранить, но не убить тех воинов ацтеков, что желали насадить его голову на пику.              — Да пошел ты, Розен, — Йен хотел подняться на ноги, но Иви грубо толкнула его в грудь, заставив сесть обратно.              Полыхнувшая злость в ее глазах, заставила обоих мужчин поежиться. Хоук обладала особой аурой, ведь когда Иви злилась, то все толковые мысли утекали из их головы, а аргументов для спора не оставалось ни у кого.              — Алиссандр Розен, не веди себя как сука! — она смерила взглядом Розена. — Мы должны быть одной командой, а не грызться друг с другом. От произошедшего никто не застрахован. Ясно?              — Ясно, — только и кивнул Лисс, постепенно теряя свой пыл. Аура Иви действовала как всегда безотказно.              — Йен, — протянула Хоук, повернувшись к мужу, — ты знаешь, что я хочу сказать?              — Знаю, можешь не продолжать, — торопливо проговорил Йен, морщась от боли в ноге, которая выматывала своей монотонностью.              — Нет уж, ты выслушаешь меня, — поджав губы, ответила Иви.              Следующие полчаса прошли в состоянии «дадирри». На одном из языков пама-ньюнга, на которых говорят аборигены Австралии, это слово значило «возвышенный акт вдумчивого и уважительного выслушивания». Иви Хоук злилась и по полочкам раскладывала, где Йен был не прав и как можно было избежать того, что произошло, а ее муж молча внимал ей, иногда искоса поглядывая на такого же молчаливого Лисса.       

День убийства Мэри Джейн Келли. Уайтчепел.

             Из материалов дела Розен знал, что в ночь убийства Мэри Джейн вернулась домой еще до полуночи, убийца же пробрался в ее комнату в 01:30, взломав замок. По результатам экспертизы того, что осталось от трупа, смерть девушки наступила с 02:00 до 08:00. При этом из отчета следует, что подобное расчленение, которое произвели с Мэри, требует минимум двух часов кропотливой работы. Девушке перерезали горло, а после долго потрошили ее тело, отделяя все органы и разбрасывая их по комнате.       Три недели Лисс бродил в Уайтчепеле в образе самой дешевой и уродливой проститутки, не желая привлекать к себе внимание потенциальных клиентов. Девушки на улицах сверлили его злым взглядом, видя в нем конкурентку. Несколько женщин, чьи лица еще не были обезображены сифилисом, попытались зажать его у грязных стен лачужек, избить и выгнать с улицы, но Лисс умело ушел от конфликта, разыграв жалостливую карту товарки по несчастью с больным ребенком на руках. На время от него отстали, особенно, когда увидели, что новая девка Уайтчепела не пользуется популярностью у мужчин.       Несколько раз к Лиссу подходили клиенты, которых он «отгонял» — с энтузиазмом соглашался, а после начинал кашлять и плеваться так, что мужчины сами отходили, не желая связываться с больной чахоткой и явно заразной. Туберкулез уносил десятки жизней каждый день, а дешевое удовольствие искали не только работяги из ближайших доков. Лицемерие и ханжество викторианской эпохи — в богатых домах драпировали тканью даже ножки столов, поддерживая донельзя странную добродетель, дамы кутались в слои одежды, а их джентльмены ходили по борделям, не особенно скрывая свои похождения.       За то время, пока Розен находился в трущобах, он хорошо изучил распорядок дня девчонки, которую им требовалось спасти. Мэри Джейн Келли снимала клиентов на той же улице, где и жила. Миловидная девушка пользовалась спросом, в день она принимала от трех до семи мужчин, чего не могли себе позволить ее подруги по несчастью. Изучив дело Джека, Лисс заметил, что из всех его жертв лишь Мэри отличалась общепринятой красотой и здоровьем. Молодая девушка притягивала взгляды многих, неудивительно, что она приглянулась Потрошителю.       Втереться в доверие к Мэри оказалось гиблым делом, поэтому Лисс отдал эту задачу в руки Иви. Она присоединилась к нему в последнюю неделю наблюдения и взяла на себя роль спасителя. Задача Розена была другой — остаться в комнате Мэри Джейн и встретить там Джека. В идеале, обездвижить его и вместе с Йеном допросить. За день до даты последнего убийства Потрошителя, они еще раз проговорили все мельчайшие детали плана и возможные варианты развития событий.       Вечером 8 ноября 1888 года Лисс вновь загримировался под уайтчепельскую проститутку. Надев опостылевший парик и нарисовав на лице пару оспинок, Алиссандр с помощью Иви облачился в видавшее виды скромное темно-коричневое платье с нижней юбкой, шерстяные чулки и ботиночки на низком каблуке.              — Возьми, — Йен протянул Розену два ножа, — спрячь под одеждой.              Кивнув, Лисс спрятал в длинные рукава платья тонкий и острый стилет, а под подолом платья прикрепил нож к портупее на бедре. Закутавшись в плащ, подбитый мехом, который успешно скрыл его бедную одежду от жителей их довольно престижного района, он коротко попрощался с Хоуками и тихо выскользнул за дверь. По договоренности троица выдвигалась в трущобы по отдельности, чтобы не привлекать излишнее внимание.       Не желая добираться до Уайтчепела пешком, Розен арендовал мимо проезжающий кэб, заплатив двойную цену. Извозчик быстро подвез его к самой границе района, где, сбросив плащ, Лисс легкой и женственной походкой двинулся в Уайтчепел. Вскоре он занял свое привычное место на лестнице одного из домов неподалеку от жилища Мэри и начал наблюдение. Смрад трущоб давно уже въелся в одежду, кожу и волосы, скрытые париком спутанных темно-серых кудрей. Холод ноябрьского вечера пробирал до костей, вонючие туманы расползались по улицам и становилось тяжело дышать. Внутри все подрагивало от тревожного ожидания, но Лисс был готов к любой непредвиденной ситуации.       Стоило Мэри попрощаться со своими товарками с улицы и скрыться в ночлежке, где она снимала жилье, Розен подобрался. Он знал, что внутри девчонку уже ждет Иви. Она заманит ее в комнатку, которую сняла у домовладельца Маккарти, а там с помощью хлороформа лишит девушку чувств и закроет в комнате. Йен присоединится к ним позже.       Выждав пятнадцать минут, оговоренные с Иви заранее, Лисс поднялся с лестницы и поспешил к дому Мэри Келли. Зайдя со стороны заднего двора, он проник внутрь в здание и крадучись направился в комнату Келли. К счастью для Розена в Ист-Энде всем было плевать на тебя, пока ты не выделялся из толпы.       Комната Мэри Джейн представляла собой грустное зрелище — продавленная деревянная кровать с бугристым матрасом, платяной шкаф в подпалинах, словно его специально жгли угольками, и колченогий деревянный столик рядом с постелью. Стены пестрили грязными разводами, оставшимися от ливней, которых не выдерживала прохудившаяся крыша. В комнате удушливо пахло сыростью и алкоголем. Алиссандр приоткрыл окно, впуская «свежий» воздух, и принялся ждать Потрошителя.       Уайтчепел не спал ни днем, ни ночью. С улицы доносились крики и смех, пьяная ругань и чьи-то причитания. Розен сосредоточенно вслушивался в каждый звук, боясь пропустить момент, как скрипнет открывающаяся дверь, пропускающая убийцу. Иви занималась Мэри Келли, а Йен должен был следить за каждым, кто попытается проникнуть в комнату к Лиссу.       Чем ближе стрелки часов двигались к времени «убийства» Келли, тем больше Розен начинал нервничать. Внутренности жгло и переворачивало от адреналина, подрагивали пальцы. Услышав щелчок дверного замка, Лисс оскалился. Он сидел на кровати спиной к двери — Потрошитель не должен был сразу понять, что выбранной жертвы давно нет в комнате. Тяжелые шаги раздались за его спиной, и Лисс удобнее перехватил стилет, который достал из рукава платья.              — Отродья дьявола, полные греха. Господь дал разум и свободу воли человеку не для того, чтобы он плодил пороки на земле. За свои грехи ты будешь наказана. Искупление одно — смерть.              Услышав полное безумия и ярости бормотание Потрошителя, Розен вскочил с кровати, резко развернулся и бросился на высокого мужчину, в чьих руках сверкал острый нож. Завязалась борьба, но Хоука, на которого так рассчитывал Лисс, нападая на Потрошителя, все не было.              — Сука строптивая, — прорычал Джек, мощным ударом кулака выбивая воздух из легких Розена.              Лисс закашлялся и на миг потерял ориентацию в пространстве. Через мгновение произошло две вещи одновременно — нож Потрошителя вошел в живот Розена по самую рукоять, и Йен ворвался в комнату. Теряя сознание от острой боли, Розен отшатнулся к стене и медленно сполз по ней. Шум борьбы и ругань Йена доносилась до него как сквозь вату, в голове все плыло, во рту ощущался металлический привкус крови.              — Лисс!!! — крик Иви был последним, что услышал Розен, прежде чем потерять сознание.       

***

             Алиссандр пришел в себя от острой боли, пронзившей живот.              — Твою мать, Лисс, не только не умирай, продержись еще немного, — всхлипывала Иви.              — Я в порядке, — пробормотал Розен, приоткрывая глаза и не понимая, где находится.              Он лежал на чем-то твердом, Иви нависала над ним, а весь мир качался вокруг него.              — Держись, слышишь? Скоро будем дома, — трясущимися руками Иви обхватила его голову и поцеловала в грязный лоб.              — Что произошло? — едва слышно спросил Розен.              Он помнил, как поймал нож в живот от Потрошителя. Все, что ниже пупка горело огнем. Слабость текла по венам, перед глазами плыли разноцветные круги и черные мушки. Тело трясло, но через время Лисс понял, что это из-за кэба, в котором они ехали. Их в очередной раз тряхнуло, и Розен побелел от прострелившей все тело боли.              — Потрошитель… — выдохнула Иви, дрогнувшим голосом, а потом продолжила чуть увереннее, — Йен скрутил его. Пока я оказывала тебе первую помощь, он коротко допросил ублюдка. Конечно, тот молчал, но…              — Но что?              — Я узнала его! Это старший брат Уильяма Стеда! Стоило мне назвать это имя, а Йену надавить посильнее, тот начал говорить. Сейчас Йен потащил его в полицейский участок, а мы едем к месту, где можно активировать Врата.              Розен прикрыл глаза, удивляясь превратностям судьбы. Он знал о ком говорит Иви. Изучил биографию Уильяма Стеда, пока собирал данные по проституции в Лондоне Викторианской эпохи. Великий общественны деятель, вступивший в «крестовый поход» против детской проституции и насилия над женщинами. Журналист, чьи расследования и статья будоражили общественность. Пацифист, борец за мир и претендент на Нобелевскую премию мира 1912 года, которую так и не получил, погибнув на Титанике.       Отец Уильяма был пастором. Старший брат тоже связал свою жизнь со служением Господу, остальные братья и сестры (их количество доподлинно неизвестно) вели скоромную жизнь простых рабочих. То, что Джеком Потрошителем оказался брат человека, спасающего девушек от проституции и насилия, выглядело насмешкой судьбы. Лисс уже представлял размах скандала, который всколыхнет общественность. И не представлял, как сам Стед отреагирует на это, ведь рассказам современников Уильям был очень привязан к семье.              — Потерпи, Лисс, мы почти на месте, — проговорила Иви, ласково придерживая голову друга, что лежала на ее коленях.              По внутренним ощущениям Розена прошло еще десять минут, прежде чем кэб остановился на мостовой. Иви помогла Розену принять вертикальное положение и кое-как выбраться из повозки. Она затащила слабо соображающего парня в ближайшую подворотню и достала коммуникатор, запуская программу возвращения домой. Через несколько мгновений воздух перед ними задрожал, и появилось яркое пятно Врат. Иви удобнее перехватила Лисса, прижимающего к ране окровавленные тряпки, и вместе они шагнули вперед.