О столкновении мировоззрений и верований

      — Всё выглядело так, — негромко замечает Нерв, глазами повторяя траекторию, — как будто бы он с неба упал.       Мальчишка — статный, златовласый, голубоглазый, норд из палаты мер и весов, — растерянно оборачивается.       — Он там потонет, пока ты теории строишь.       Нерв пожимает плечами. Он не такой герой, которого Империя хотела в нём видеть; герой провинции, из свар, из эгоизма и жестокости состоящей. Из несогласий и друг друга пожирающих змеиных клубков. Одной проблемой меньше, одной больше — всё равно, геройство смерти не стоит. Тем более, — Нерв снова взглядом по небу скользит, сверяя траекторию, — упасть с такой высоты и выжить невозможно, ведь даже у того двинутого босмера со свитками Икара была пониже верхняя точка в параболе; а если он ещё и лёд собой пробил…       Мальчишка, пока что этой мудрости не узнавший, раздражённо взмахивает руками — и прыгает. В ебаное Море Призраков, почти что не размерзающее и Нерва самого на двести лет заточившее, одним своим видом обещающее воспаление лёгких и смерть от гипотермии.       Вот идиот.       Нерв, разумеется, стоит на берегу, лишь руки скрестив, и следовать за ним не собирается. Мальчишка — молодой герой, и будет хорошо, коль он сам набьёт себе шишки. Нерв прикрывает глаза и репетирует про себя: урок один — спасать это прекрасно, но получается совсем не всех и далеко не всегда. Второй урок — устойчивость не равно иммунность, и потому марш к костру, я как раз тут сварганил.       — Эй, данм… — доносится до него негромкое с такого расстояния, — Не… Ху… Я достал!       Нерв смотрит: норд не так уж далеко, но до устойчивого льда… Далеко. И сам мальчишка едва держится на плаву; второй, утопший, не помогает, но и не мешает ему особо, не двигается вообще — да только броня на нём, богатая и золотящаяся под солнечными бликами, выглядит как монолитный тяжек.       И не похоже, чтоб мальчишка справлялся.       "Со смертью этого персонажа…", предупреждающе раздаётся в его ушах, и Нерв, и так не фанат Девятки и ебучего Акатоша в частности, рычит и отмахивается:       — Знаю, — вздыхает и вспоминает. Знаки, слова… Он никогда не был особым фанатом Изменения, если забыть о Левитации, ведь истинные мастера искусства слишком быстро становятся объектами преследований и слежки. Потом шагает и жмурится: если где-то накосячил с потерянной привычки, сейчас будет не слишком приятно.       Но нет: Хождение по воде читается как Левитация, вот только на целый порядок легче — поэтому Нерв кое-как приноравливается к ритму волнуемой паникующим нордом слегка мутноватой глади, затем подходит к нему, уже выбивающемуся из сил… Хватает и его, и труп за шкирку и тащит за собой, как котят, чтоб лишний раз не напрягать корпрусную силу. Затем — вытаскивает их на лёд.       — Ну что, оно того стоило? — он спрашивает у норда поучительно и насмешливо, сам думая: пожалуй, стоило. Доспех имперца, наверное, стоит тысячи септимов…       — Конечно, стоило! — норд отзывается уязвлённо.       А Нерв вдруг понимает свою ошибку: человек всё ещё живой. И он не то чтоб самый героический герой во всём мире — но определённо, если этот странный полутруп не выживет, почувствует себя виноватым. Нерв рядом с ним устраивается на коленях и шепчет, магию передавая, Водное дыхание: его одна из целительниц Храма научила в своё время трюку. Так можно стабилизировать утопшего до откачки из лёгких воды, если тело пока что сопротивляется. Оно справляется: сердцебиение есть, что очень и очень странно, учитывая, какими замечательными для него, наверное, были последние минут пять… Нерв ласково касается незащищённых ладоней, — нужно трогать тело, а не доспех, тем более металлический, это оставит ожоги, — чтобы нежно, почти не вредя, вкачать немного пусть Разрушением созданного, но тепла.       — Норд, зелья есть? — бросает он через спину, наконец-то позволяя себе осмотреть пациента… И тут же чуть вслух не выругаться. Конечно, это имперец. Какая-то балованная властная шишка, видно по одному доспеху. Ещё и красивый, падла. Ну почему, Азура его помилуй…       Имперец открывает глаза — не карие, не зелёные, не серо-голубые. Искристо-жёлтые, цвета пламени, с в мгновение расширившимися вертикальными зрачками.       Нерв не видал таких никогда — но знает пару сущностей, имеющих похожие глаза, пусть и скорее по книгам; ещё он знает пару сущностей, вполне себе отзывающихся на поминание Госпожи его всуе; а есть ещё и личность, на которой эти множества пересекаются…       Нерв быстро отодвигается, не слушая, как радостно руками всплёскивает норд и не обращая внимания на то, как вроде-как-имперец от воды откашливается.       Ему, конечно, нравится быть живым… но это недоразумение ему не нравится.       — А это, — слышит он вполуха, будто из-под воды, — вот это легендарный доспех Чемпиона Сиродила, да?..