Без повода

Внимание, возможно отход от канона, ибо хочется приукрасить!

Ночью в школе самоцветов всегда тихо. Летом эту тишину нарушает только стрекот цикад, зимой — завывания ветра. Но сейчас была осень, и воздух стоял прозрачный и холодный, как вода в горном ручье. Рутил не спала. Это не было чем-то необычным. Другие самоцветы давно привыкли к тому, что их главный врач работает в любое время суток, и если кому-то нужен был ремонт посреди ночи — Рутил всегда оказывалась в своей мастерской. Но сегодня никто не нуждался в починке. Сегодня никто не приходил. Рутил просто сидела за своим столом, подперев щеку рукой, и смотрела на разложенные перед ней инструменты. Скальпели из обсидиана. Крошечные пилочки. Пинцеты. Баночки со смолами и порошками — их она собирала веками, и каждая имела своё название и предназначение. Она чувствовала странную пустоту. Не ту, которая возникает, когда нечем заняться — работы всегда хватало. А другую. Более глубокую. За дверью послышались шаги. Рутил насторожилась. В такое время все самоцветы обычно спали — даже самые беспокойные. Но шаги были слишком уверенными для того, кто просто вышел прогуляться. Дверь в мастерскую отворилась без стука. На пороге стояла Борт. Её длинные чёрные волосы, светившиеся в темноте едва заметными искрами, рассыпались по плечам и спине. Лунный свет, падавший из окна, выхватывал резкие черты её лица — такие же твёрдые, как она сама. На Борт не было боевого снаряжения. Только простая одежда, в которой самоцветы ходили в мирное время. — Ты не спишь, — сказала Борт. Не вопрос — утверждение. — Как видишь, — ответила Рутил, откладывая пинцет в сторону. — У тебя что-то сломалось? — Нет. Рутил подняла бровь. Борт не приходила просто так. Вообще никто не приходил просто так — у каждого было дело, проблема или просьба. Но сейчас Борт стояла в дверях и молчала. — Тогда зачем ты здесь? Борт сделала шаг внутрь. Потом ещё один. Её тёмные глаза скользнули по стеллажам с травами, по банкам с бальзамами, по инструментам, разложенным на столе. Они остановились на Рутил. — Ты всегда здесь, — сказала Борт. — Это моя работа. — Даже ночью. — Это не преступление. Борт подошла ближе. Она двигалась бесшумно, как хищник, хотя Рутил знала, что ничего хищного в ней нет — просто привычка. Опыт. Тысячи лет патрулирования и боёв превратили Борт в оружие, даже когда она просто стояла на месте. — Ты выглядишь уставшей, — сказала Борт. Рутил фыркнула. — Самоцветы не устают. Ты должна это знать. — Я знаю, — спокойно ответила Борт. — Но это не значит, что ты не можешь чувствовать себя разбитой. Морально. Рутил замолчала. В словах Борт была правда, и это раздражало. Она всегда говорила прямо — без прикрас, без попыток смягчить удар. Многие самоцветы боялись этой прямоты. Некоторые считали Борт жестокой. Рутил думала иначе. Она считала Борт просто... честной. — Я в порядке, — сказала Рутил после паузы. Борт посмотрела на неё. Её взгляд был тяжёлым — не из-за злости, а из-за концентрации. Она словно пыталась разглядеть что-то внутри Рутил, что-то, что сама Рутил не показывала. — Хорошо, — наконец сказала Борт. — Тогда я пойду. Она развернулась и направилась к выходу. — Подожди, — окликнула её Рутил. Борт остановилась. Не обернулась — просто замерла, ожидая. — Ты пришла проверить, как я? — спросила Рутил. Борт помолчала. — Да, — сказала она. — Наверное. И вышла. Рутил осталась сидеть за столом, глядя на закрывшуюся дверь. В мастерской снова стало тихо. Она не знала, что чувствовать. С одной стороны — странно. Борт никогда не проявляла беспокойства о других. По крайней мере, так считали все. С другой стороны... может быть, она просто никогда не показывала этого? Рутил покачала головой и снова взяла в руки пинцет. Нечего размышлять. У неё есть работа. Но той ночью она так и не смогла сосредоточиться.