Тон голоса

26 сентября 2028

Санкт-Петербург

Они так и не пошли в бар вечером. Лина даже не заикнулась об этом, полностью забыв о своём предложении из вчерашнего сообщения. Подруги молча сидели на покосившейся чугунной садовой оградке во дворе-колодце. Как два попугайчика, они прижались боками друг к другу, Лина держала Ади за руку и не переставая гладила большим пальцем тыльную сторону её ладони. Ади отдала подруге свою куртку, а сама сидела в худи. Благо оно было с флисовым подкладом, было не так холодно. Голые ноги Лины дрожали, а кожа покрылась мурашками, она замёрзла, но не уходила. Просто курила уже вторую сигарету из пачки Ади и иногда поглядывала на её красное лицо с потёками туши на щеках. — Мне жаль, Ади… Это очень несправедливо. Всё, что тебе делала Мама — несправедливо. А Саша вообще дура. Она сразу побежала звонить и крысить на тебя, я сама с ней чуть не подралась, — заговорила кареглазая подруга, стряхивая пепел с сигареты. — Очень не повезло оказаться в логове крыс, — слабо ответила Ади, шмыгнув носом. Она использовала ткань рукава, чтобы вытереть нос и щёки, это помогло убрать грязь с кожи, но серые разводы всё ещё остались. — Я не понимаю почему она решила оставить тебя без денег. Ты за эти два дня столько принесла, сколько никто за месяц никогда не зарабатывал! — воскликнула Лина и принялась вытирать грязь с лица подруги, видя, что та более-менее приходит в себя после долгого плача и, вроде, в настроении говорить. — Не знаю. — Может, это она из-за Саши решила? Хотя нет, бред, за эту убыточную уродину ещё впрягаться… — Думаю, она мне так за непослушание хотела отомстить. — Ещё хуже. Мимо проехала машина, водитель явно надеялся найти парковочное место, но двор был забит. — Я хотела спросить, если ты не против… — нерешительно заговорила Лина, вертя между пальцев наполовину скуренную сигарету. Одежда и волосы пропахли табаком и синтетической вишней. — М? — Что это был за мужик, который тебе вчера денег занёс? Откуда он? — подруга с осторожным любопытством всматривалась в заплаканные глаза Ади, которые на контрасте с покрасневшей склерой, выглядели более голубыми, а не серыми, — прости что сую нос куда не надо, просто в метриках не была указана его геолокация. В базе данных студии были собраны различные показатели, которые Лина анализировала и готовила небольшие отчеты для Мамы. Это могли быть самые активные часы работы у каждой девочки, когда посещаемость и онлайн её стримов был самым высоким. Или списки стран, из которых подключались зрители, а фильтр помогал отсеивать платежеспособные регионы, что помогало лить рекламный трафик. Или возрастные метрики зрителей. В принципе, узнать можно было много, платформа нагло и жадно собирала данные о пользователях. В каком-то роде, Лина была всевидящим оком, хотя сама об этом никогда не задумывалась. — Думаю, забаговалось что-то, у него ник не отображался. А так… вроде, американец, он не уточнял, — соврала Ади с привычной лёгкостью. — Жесть, мне из этих амеров одни бедные студенты попадаются. Платят последние карманные на приват, но думают, что за их пятьдесят баксов я должна им всю соло коллекцию Порнхаба показать. Ага, конечно, я даже ступни не покажу, — бросила она с презрением и затоптала окурок тапком. Ади рассмеялась, на что подруга улыбнулась, радуясь, что смогла её рассмешить хоть немного. — Они реально слишком много на себя берут. — Но всё же, что ты с ним делала? Прости, но он тебе шесть штук отослал. — Да мы пообщались просто… — Пообщались? — заорала в неверии Лина и чуть было не свалилась на спину с оградки, но Ади вовремя её подхватила. — Да блин, сама знаешь, они же все с придурью. Кто-то бабки готов платить, чтобы их выслушали или… — Если бы Саша это услышала, она бы с ума сошла. — Туда её, крысу. Лина окончательно замёрзла, но с явным нежеланием возвращаться в студию стянула с себя куртку и отдала Ади. Девушка слегка прыгала на месте, обхватив себя руками. Пряди её длинных нарощенных волос, сегодня просто распущенных, шевелились от ветра. — Что ты будешь делать? — Отдохну пару дней или неделю, а потом начну новое место искать. — А ты… Мы же продолжим общаться? — с надеждой и легкой дрожью в голосе спросила Лина. Ади застыла на месте от осознания, что не задумывалась о том, что помимо работы и денег, она потеряла возможность почти каждый день видеть единственного человека, который был её другом среди всей этой грязи. Человека, который принёс с собой тепло и свет и уничтожил её долгое одиночество. — Блять, Лина… — в глазах защипало, горло сжалось, — что за тупой вопрос? — Ади прижала к себе подругу, стараясь не заплакать снова. Они с трудом попрощались, и если бы не тонкое короткое платьице Лины, то может быть, они поговорили бы подольше. Но подруга скрылась за железной подъездной дверью, от которой кусками можно было отдирать краску, и Ади поняла, что осталась одна.

***

Она проплакала дома пару часов. Подушка и часть одеяла были мокрыми и сопливыми, и когда Ади наконец-то дошла до ванны, чтобы постараться привести себя в порядок и промыть нос, она решила продолжить плакать под душем. Удивительно, но горячая вода помогла успокоиться. В груди было пусто, хоть кричи, и грудная клетка ответит эхом. Всё же, ей удалось и высушить волосы, и сменить одежду. Но надежда заесть сегодняшние чувства не оправдалась, когда Ади обнаружила, что в холодильнике особо ничего и не было. Проклиная всё на свете, пришлось тащиться в магазин на углу дома. С такой же пустой головой, где мыслей почти что не было, она закупилась продуктами, а уже дома провела пару часов на кухне, готовя еду на пару дней для них с мамой. Отточенный микроменеджмент, тайминги и порядок шагов в приготовлении блюд помогли прийти в себя и полностью выйти из упаднического состояния. Мысли о невыплаченных деньгах на неопределенный срок ушли, но сейчас её главной головной болью было придумать ложь о том, почему она будет сидеть дома некоторое время. Как же надоело врать, как же мерзко врать… Елена Васильевна была удивлена обилию кастрюль и сковородок с приготовленной едой, но сделала свой личный вывод, что дочь нашла утешение в готовке, чтобы не думать о неудаче с повышением. Лишних вопросов мама не задавала, лишь обняла её дольше обычного, когда заметила припухшие глаза Ади.

***

Был уже поздний вечер, когда Ади с более-менее холодным умом принялась обдумывать что делать дальше. В голове была каша из мыслей про деньги, работу, Маму, нос Саши, новости о Свене и мутных перспективах о том как быть дальше. Слишком много тяжёлых дум для одного человека. Она покосилась на телефон, лежащий рядом на пледе. После ужина Ади ушла в свою спальню, и пролежала без единой мысли в голове, только тупо листая короткие видео в соцсетях. Сейчас телефон выглядел как свинцовый кирпич, который не было сил поднять, но у неё не было выбора. Необходимо было связаться с Фиделем и обсудить ситуацию со Свеном. Человека больше нет в этом мире, его личный Ютюб канал в итоге снесли, будто бы его никогда не существовало, а в других соцсетях отключили возможность оставлять комментарии. Новостные аккаунты только-только начали обсуждать тёмную сторону жизни бывшей звезды, а на шведском телевидении точно будут выходить выпуски ток-шоу с его клиентами-жертвами. Если было бы с кем спорить, она поставила бы косарь баксов на то, что буквально через пару дней максимум появятся первые часовые подробные документалки с гнусавыми озвучками на Ютюбе про ублюдка. Но всё это перекрывало осознание, которое красной бегущей строкой поселилось с вчерашнего вечера — Фидель убил его. Его «займусь лично» подразумевало именно это. Для Ади это было знаком того, что она не спрячется от австрийца, если бы даже хотела, и всё же придется иметь с ним дело. Разблокировав экран, она сразу же проверила уведомления. У иконки черного безымянного квадратика не было характерной красной точки или значка конвертика с сообщением. Зайдя в приложение, увидела лишь чат с «Неизвестным», но и там ничего нового не было. Не он ли говорил, что этот мессенджер нужен для контакта между ними? Тогда почему не написал ничего? Она постучала указательными пальцами по корпусу телефона, нервно думая что написать. Что вообще можно написать, оказавшись в такой ситуации? Большие пальцы промахивались по буквам на клавиатуре, приходилось перепечатывать простое предложение несколько раз. Ади задержала дыхание перед тем как нажать значок «отправить» в виде простой тонкой белой стрелочки, направленной вправо. Ади: Ты тут? В отличие от привычных мессенджеров, где было видно, когда человек был в последнее время в сети, онлайн ли он, дошло ли до него сообщение или оно было молча прочитано и проигнорировано — ничего этого здесь не было. Девушка будто отправляла сигнал в космос, сомневаясь даже в существовании вероятности получить ответ. Время шло, она не блокировала экран, ожидала. Ноготь на большом пальце левой руки был искусан, оторванная заусеница кровила. Девушка начала сомневаться, а работает ли эта программа вообще, но ответ всё же пришёл. Неизвестный: А говорила, что не собираешься писать. Ади резко фыркнула и села на кровати. Вот же припомнил. Ади: Ты говорил, что это надо, чтобы держать связь. У меня нет другого способа поговорить о том, что ты сделал. Ответ пришёл спустя пару минут, за которые Ади успела поверить, что начинает сходить с ума. Неизвестный: Сделал, что должен был. Ади: Я не думала, что всё приведёт к тому, что Свена сожгут. Неизвестный: На что ты рассчитывала? Это был одновременно и логичный, и оглушающий вопрос. Девушка ни разу не задумывалась о том, как именно со шведом будут разбираться. Может, всё вообще могло обойтись мирно, если бы она попросила ограничиться угрозами, чтобы он добровольно обо всём рассказал полиции. Совсем недавняя радость от возмездия начала уходить, колющее чувство сопричастия к убийству человека начало размножаться щупальцами паники. А вчерашние слова о прощении перед иконой теперь звучали как оправдание, а не раскаяние перед последствиями. Ади: Я не знаю. Я понятия не имею, какими методами ты и твои люди работают. Неизвестный: Я особо и не планировал делиться ими. Неизвестный: Мне кажется, ты будто не рада. Ади: Рада чему? Неизвестный: Твоей просьбе убрать причину большого зла, которая была услышана, Аделина. Не уверен, что цитата точная. Она прикрыла лицо ладонями, телефон упал на плед. Она косвенно убила человека. Неизвестный: Я надеюсь, ты не испугалась. Ади: Испугалась чего? Неизвестный: Серьёзности моих намерений, Аделина. Хриплый вздох прорезал тишину в спальне, когда Ади успокаивала себя, стараясь игнорировать шум в ушах. Разговор пришёл у тому, откуда и должен был начаться. Она промедлила с ответом. Не могла снова попасть по нужным кнопкам. Ади: У меня ведь нет выбора отказать в сотрудничестве, я правильно понимаю? Неизвестный: У тебя всегда есть выбор отказаться, но взамен на твою помощь я же обещал, что помогу тебе. Не только со Свеном. Тебе ведь всё ещё нужны деньги? Вот же чертила, он давил на самое уязвимое! Ади: Да. Ади: Меня уволили и не выплатили мою последнюю зарплату. Ты очень щедро мне отсыпал, но я так и не увижу свою долю. Неизвестный: Я говорил о деньгах, которые ты последние годы отдавала как долг. Неизвестный: Но теперь я думаю, я верну тебе больше. Одновременно стало и жарко, и холодно. Серые нахмуренные глаза бегали по строкам десятки раз, стараясь понять смысл. Ади: Фидель, что ты задумал? Неизвестный: Тебе нужно завтра идти на твою работу? Ади: Нет, меня буквально выгнали. Неизвестный: В таком случае, держись подальше от района, где находится твой офис. Неизвестный: Или правильно «студия»? В животе больно скрутило, ноги похолодели. Ади вцепилась в телефон, совершенно не понимая посыл слов Фиделя. И почему это звучит как фраза, которую перед большой трагедией говорят скулшутеры тем людям, которые были с ними добры? Ади: Что произойдёт завтра, Фидель? Неизвестный: Ты всё сама узнаешь. Просто будь в безопасном месте. Неизвестный: Мне нужно всё подготовить. До связи, Аделина. Ади: Стой! Ади: Не уходи, пожалуйста! Ади: Фидель, что завтра будет? Ади: Ну же, ответь! Но ответа от парня так и не последовало ни через пару минут, ни через полчаса, ни через час. Ади не понимала, что делать, о чём думать и чего вообще надо ждать. Что она вообще должна ожидать? Резко вспомнилась Лина. Ади вскочила с кровати и стоя набрала её номер. Не особо понимая, что она собирается сказать подруге, она снова вгрызлась в ноготь. — Ну же, бери трубку, ты точно не спишь… — девушка на секунду отвела руку с телефоном от уха, смотря на время. Было уже за полночь, но зная Лину, она в это время могла смотреть сериал или фильм, оттягивая сон. — Ади, привет… У тебя всё хорошо? Почему ты так поздно… — Лина, мне нужно, чтобы ты меня послушала и сделала как я скажу, — Ади старалась говорить как можно ровно и нейтрально, не выдавая своих чувств. — Ты меня пугаешь, — подруга немного фыркнула, но её тон был таким, будто несмотря на неловкую попытку пошутить, она заподозрила, что шутками в такое позднее время не пахнет. — Что случилось? — Не выходи на работу завтра. Я тебе всё объясню позже, но я тебя очень прошу, останься завтра дома. — Ади, да что случилось? — Просто останься дома завтра! — не выдержав внутреннего напряжения, крикнула в трубку Ади. На том конце провода подруга молчала. Ади была готова надавать самой себе пощечин за срыв на младшую девушку. Внезапно в голову пришла еще одна мысль, которую нельзя было проигнорировать. — Лина, прямо сейчас возьми и позвони девочкам, с которыми ты дружишь, ну или общаешься более-менее. Скажи им тоже никуда не идти. Не говори, что я так сказала, придумай что-нибудь! Например, что в студию придёт клининг на весь день, я не знаю! — Да что случилось??? — Так нужно сделать, я прошу тебя! Я не прощу себе, если с тобой что-то случится! — первая слеза капнула на ковер под босыми ногами Ади, она сидела на корточках, низко склонив голову. — Ладно-ладно! Я прямо сейчас возьму и позвоню! Но ты же расскажешь мне потом… Стоп, Ади… — ничего не подозревающая Лина вдруг замолчала, будто собирая мыслительный пазл. — Ты собираешься отомстить Маме? — Потом, котёнок, пожалуйста, потом! Я объясню всё, я клянусь! — в слезах Ади бросила трубку, не попрощавшись в подругой. Она ненавидела себя в этот момент, что не могла быть честной. Но она знала, что делает всё правильно. Самое главное, чтобы Лина послушала её и тоже всё сделала правильно.

***

27 сентября 2028

Санкт-Петербург

Ади не провела весь следующий день как на иголках, избегая даже смотреть в сторону телефона и ноутбука, которые не брала в руки до самого вечера. Она провела его почти не дыша, будто старалась не выдавать себя выбросами углекислого газа из лёгких, концентрацию которых кто-то мог отследить и обнаружить её. Она избегала окон, плотно зашторила их и ни разу не выглянула на улицу. Несколько раз проверяла дверные замки и глазок. Прислушивалась к каждому шороху в квартире, и особенно дёргалась, когда на этаже ниже пару раз гавкнула собака — маленький белый шпиц соседки, которая учила его оставаться одному в квартире на долгое время. В своей тёмной спальне, где она боялась даже включить настольную лампу, она провела почти всё время до вечера. Елена Васильевна не должна была ни в коем случае узнать, что у дочери что-то происходит, поэтому она старалась всеми силами вести себя обычно. Нормально. Она вслушивалась глухо звучащие слова мамы, которая сегодня вела уроки дома, и вслушивалась в размытые рассуждения её учеников. Слышимость у них в квартире была низкая, но сенсорные чувства девушки были обострены до предела. Адреналин в крови и ступор тела делали своё дело. Во время ужина за обыденное бормотание телевизора и шелест маминых бумаг Ади смогла хотя бы немного наконец-то расслабиться. Уют их маленькой семьи на кухне с приглушенным светом и игнорируемое весь день чувство голода смогли помочь заземлиться. Но начавшийся часовой блок новостей разбил всё напрочь, когда после сюжетов о новостях о политике и событиях в Москве начали говорить о её городе. Неизменная уже второй десяток лет ведущая в своей обычной роботизированной манере начала зачитывать подводку к новости с телесуфлёра. — Новости Санкт-Петербурга не ограничиваются Международной Агропромышленной выставкой. Этим днём был совершён комплект оперативных мер в сторону вебкам-студии, находящейся в историческом центре города. Информацию о расположении правоохранительным органам была направлена анонимным источником. Исполнительной группе удалось задержать владельца студии и несколько подельников… Ади чуть не разбила тарелку в руке, которую она несла убрать в кучу с грязной посудой в раковине. Керамика звонко клацнула о другую посуду, а Елена Васильевна с удивлением обернулась к телевизору, наблюдая за сюжетом, который начался с молчаливого выбивания толстой железной двери. Один оперативник орудовал ручным тараном в виде цилиндра с укреплённой ударной частью, с другой стороны слышалось копошение и голоса. Когда дверь была выбита, десяток крепких высоких мужчин в форме вбежали с громкими зычными криками внутрь, которые теперь смешались с испуганными женскими визгами. Кадры оперативной съемки были довольно жёсткими, как показалось Ади. Они напомнили ей видео задержаний нелегальных мигрантов в крошечных квартирах и облав на нарко-лаборатории на дачных участках, которые она смотрела давно — когда-то в подростковом возрасте такие видео впечатлили девушку, когда она гуляла по Ютюбу, что послужило погружением в кротовую нору, которая углубилась просмотром видео с задержаниями укрывателей от налогов в Венгрии и облавой борделей в Бразилии. Но особым интересом на несколько часов для неё стали записи с бодикамов американского спецназа и их операций по устранению особо опасных преступников. Позднее один из её школьных друзей рассказал ей о сайте, где такие записи можно найти без цензуры, и где сами сюжеты намного более жестокие, чем те, которые можно было найти в верхнем слое интернета. Тогда она впервые в жизни увидела то, как работают люди, получившие разрешение стрелять на поражение и телесные повреждения от огнестрельных ран. Особая жестокость выражалась не только в положенных лицами в пол девочек, уже бывшими коллегами Ади, с которыми она никогда не смогла найти общего языка, и которые со временем подключились к общему с Сашей завистливому ядовитому отношению к ней. Некоторые лежали на полу голые, их тела были замылены цензурой, некоторые всё же были в одежде. Руки и щиколотки были обездвижены кабельными стяжками, впивающимися в кожу. Кадры сменялись под рассказ репортёра, который освещал эту новость на месте — оперативники изучали комнаты, вытряхивали вещи из шкафов, кто-то внимательно следил за задержанными девушками, направляя на них автоматы, нагруженные обвесами и имеющие внушительные оптические прицелы на корпусе. Чуть ли не со всех ракурсов были показаны интерьеры студии и клоузапы деталей, начиная с небольшого пространства прихожей со стойкой администратора, самих комнат, кухни, душевой и прачечной. Исключением не стал и кабинет Мамы, который Ади впервые увидела целиком и полностью со включённым светом в каморке. Всё тело поплыло и пришлось ухватиться за край кухонной столешницы, чтобы не упасть на пол от шока, когда в одном кадре показали Маму. Лицо начальницы было опухшим, будто её особо сильно приложили к полу. Рядом лежала Саша, чьё лицо было в крови — теперь ей точно сломали нос. Были вставки с сухими и грубыми расспросами Мамы и девочек — Ади была рада, что большая часть из них, включая Лину, не были в студии, а были в основном подружки Саши — какая деятельность ведется на площади бывшей коммунальной квартиры, как долго, какие обязанности выполняет начальница. Мама слабо и пристыженно отвечала на вопросы, она прятала лицо за мочалкой рыжих волос, низко склонив голову и отвернув её к плечу. Репортаж закончился кадрами как задержанных уводят из помещения и садят в бронированный автозак, а командир отряда спецназа, чьё лицо было скрыто балаклавой, а глаза тёмными очками, кратко ответил на вопрос об их дальнейшей судьбе — предстоит более глубокое разбирательство о деятельности организации, незаконно оказывающей секс-услуги. Ади молча смотрела в сторону, стараясь переварить всё, что она увидела. Студии больше не существовало. Маму, которая считала, что живёт у Христа за пазухой, не смогли в итоге защитить её связи с полицией в виде покровителя-мужа, на которого она так рассчитывала. Саша, пусть и жертва обстоятельств, скорее всего пойдет под заключение, как и другие задержанные девочки. Она криво улыбнулась, не ощущая мышечных сокращений на лице, которые обнажали все запертые запуганные сегодня чувства наружу. — Мне жаль их, — Елена Васильевна резко вывела девушку из пучины противоречивых чувств. — Почему? — Они зарабатывали на жизнь как могли. Не от лёгкой же жизни женщины идут в такие места. А они совсем девочки были, может в трудную ситуацию попали. Ничего не ответив, Ади лишь пожала плечами. Этим жестом она старалась скрыть свой шок от неожиданно сочувствующей реакции мамы и внезапно родившуюся вину, когда взгляд упал на образ иконы на полке под телевизором, и разочаровывающее отвращение от самой себя, когда в следующее мгновение она уже смотрела на фотографию молодого отца. — Думаю, ты права, мам. Не нам судить.

***

— Я выйду прогуляюсь, у нас к чаю ничего нет. Что тебе взять? — Так поздно? — Сладкого захотелось. Так что тебе взять? Ади стояла у порога кухни, полностью одетая для холодного сентябрьского вечера, и выжидательно смотрела на маму. — Возьми те шоколадные конфеты с халвой. — Что-нибудь её? — На твой вкус. Молча кивнув на недолгое прощание, она вышла в прихожую, обулась, и вышла из квартиры. Дорога до ближайшего магазина занимала всего ничего, буквально несколько минут быстрым шагом, но тело и разум были слишком поражены, чтобы двигаться в привычном темпе. В магазине, где посетителей почти не было, на фоне играла популярная трендовая песня — вполне неплохая в плане текста, но не в исполнении молодой звёздочки-певицы с необычной манерой шептать, а не петь — а между рядов изредка проходил работник, занимающийся поздней выкладкой товара и сборкой пустых картонных коробок в тележку. Ади почти слепо бродила по отделам, набирая в корзину конфеты для мамы, сладости и хрустящие снеки для себя, немного овощей и мяса. Задержалась у стеллажей с алкоголем, решая брать ли ей выпить или нет. Выйдя на улицу, где ветер уже стих, она поплелась к дому с пакетом в руке, отягощенным банками пива и бутылкой вина, которые всё же решила взять. Но войдя в подъезд она поняла, что не может пойти домой. Не сейчас, когда на душе бурлит коктейль из чувств, в которых она не готова пока разобраться. Топчась на месте в лифте на первом этаже, она думала как поступить. Посмотрев на кнопки с номерами этажей, она всё же решила нажать на последний, девятый. Лифт медленно и скрипуче вёз её наверх. В коридоре этажа было тихо и темно, пришлось достать телефон из кармана и включить фонарик. Краем глаза Ади заметила несколько строк уведомлений, но с испугом смахнула их все с экрана блокировки. Ещё не время, надо морально подготовиться. Освещая себе путь, она шагала по ступенькам, ведущим к выходу на крышу дома. Когда-то Ади со школьными друзьями случайно узнали, что эта дверь всегда открыта, и часто собирались посидеть там в тёплые дни. Проход на крышу никогда не закрывался ни на ключ, ни на замок, что наверняка было нарушением со стороны домоуправа. Но Ади была благодарна каждый раз, приходя сюда покурить или просто посидеть одной. Прикрыв за собой железную тонкую дверь, она прошла к технической надстройке в виде крохотной кирпичной коробки, и уселась на пол, опершись о стену. Со вздохом она вытянула ноги, просунула руку в пакет, достала банку пива и открыла её с громким звуком. Она смотрела на вид своего спального района с домами-панельками с цветными окнами, на длинную широкую дорогу, делящую район пополам, и на работающий завод далеко впереди у лесополосы, где из нескольких труб валил дым. Под пшеничный вкус пива вперемешку с вишнёвым табаком это казалось даже по-своему красиво, а не тоскливо. Нехотя она вытащила телефон из кармана куртки, и с опаской разблокировала его. В шторке уведомлений были три строки. Первая с несколькими десятками звонков от Лины. Вторая с почти таким же количеством сообщений от неё. А третья была уведомлением приложения криптобиржи о внутреннем переводе средств на её кошелёк. От первых двух она хотела крепко зажмуриться и больше никогда не открывать глаза, но третье заставило их чуть не выпасть из глазниц. Чуть не выпала и сигарета изо рта, но зацепилась за слизистую нижней губы. — Ты гонишь… Фидель, что же ты наделал… Она поставила банку пива на бетонный пол, покрытый рулонной гидроизоляцией, и открыла свой кошелёк. Ошибки или бага не было, на её счету была шестизначная сумма в долларах, иметь которую Ади даже не могла себе позволить в своих мечтах. Она уставилась на цифры, телефон дрожал в её руках. Она его чуть не выронила, когда её испугало всплывшее новое уведомление с сообщением от Лины. Лина: Ты вообще жива? Сил ответить не было. Опять трясло. Она сделала большой глоток из банки и глубоко затянулась, после положила телефон на пол, согнула одну ногу в колене и положила на неё руку с сигаретой между пальцев. Она боялась отвечать подруге. Она предполагала, что такое количество звонков наверняка связано не только с облавой, но и беспокойством за саму Ади. Посмотрев на ситуацию со стороны Лины, Ади сама понимала, как это всё выглядит — что несвойственные ей молчание и игнорирование вполне можно было бы расценить как вариант того, что всё затеяла она и теперь решила залечь на дно. Необходимо было дать ей знак о том, что всё в порядке, но Ади решила немного повременить с этим, пока не поймёт к чему все последние события привели и как они отразятся не только на её собственной жизни, но и на жизни подруги. Девушка ещё раз проверила свой кошелёк и смотрела на кричаще спокойные тёмно-жёлтые цифры на чёрном фоне. Она открыла приложение для связи с австрийцем и долго смотрела на их чат, не имея ни одной идеи что написать. Точнее, что было бы правильным, чтобы начать разговор. Откинув голову назад, она уперлась затылком в стену за собой и подкурила новую сигарету. Держа руку на колене с сигаретой между пальцев, она без интереса вглядывалась в столбы дыма от завода. Тут в голову пришла идея — то ли от всеобъемливающего абсурда, то ли от слегка пьяной головы. Открыв камеру на телефоне, она сделала снимок, где подставила сигарету к линии горизонта тлевшей частью вверх. Зашла в мессенджер, надеясь увидеть, что функция отправки файлов в нём доступна. Она не сразу заметила белую точку рядом со значком «отправить», на которую раньше не обращала внимание. С осторожностью коснулась её пальцем, и всплыло меню вариантов форматов отправки файлов. Всё же, фотографии можно было отправлять. Снимок был отправлен, а спустя пару секунд ему вдогонку полетело сообщение. Ади: Смотри, выглядит как труба. Почти мгновенно она пожалела о своём поступке и скривила лицо от волны смущения и неловкости за саму себя. Она пыталась разобраться как удалять сообщения в этой дурацкой программе, которую создали будто за пять минут на коленке, но неожиданно быстро пришёл ответ. Фидель прислал фотографию. Ади с удивлением рассматривала её — между пальцев, которые выглядели как пальцы у физически сильного мужчины, парень тоже держал сигарету в таком же жесте, а на фоне были одни высоченные небоскрёбы со стёклами вместо привычных стен, в которых кипела офисная жизнь, как увидела девушка, когда увеличила картинку. Казалось, что австриец тоже сидит на крыше здания в бизнес районе города, но опознать в каком именно она не могла. Судя по отражениям закатного солнца в панорамным окнах, которое окрашивало всё вокруг в оранжевато-розовые тона, Ади пыталась отгадать, где парень мог бы находиться сейчас, в каком городе какой страны была такая архитектура безликого мегаполиса. В нижнем углу снимка еле виднелась сумка, из которой выглядывало что-то металлическое, как ей показалось на первый взгляд. Подумав немного, она напечатала ответ. Ади: Ты неправильно сделал, это должна быть настоящая труба. Она снова скривилась. Почему было так сложно придумывать адекватное начало разговора? Неизвестный: В этой местности поблизости такого не найти. Ади: Где ты сейчас? Неизвестный: Не могу сказать. Ади: На задании? Неизвестный: Относительно. Ади не была уверена, как правильно истолковать ответ, но восприняла это как знак, что больше информации она не получит. Ади: Я отвлекаю? Неизвестный: Пока нет, у меня есть немного времени. Ты ведь не просто так связалась? Ади: Не делай вид, будто не понимаешь, зачем. Надо поговорить. Неизвестный: Я могу позвонить тебе. Ади: Прямо здесь? Ну, в этом чате? Вместо ответа на экране высветился экран входящего звонка. Это не был привычный экран, когда ей звонили по сотовой связи или через другие мессенджеры — в этот раз это был такой же минималистичный чёрный экран, но без обычных зелёных и красных кнопок принятия или сброса звонка была лишь одна белая тонкая рамочка с такими же белыми буквами «приём». «Это ещё и рация что ли?» — пронеслась мысль перед тем, как девушка неуверенно нажала на экран. — П-привет, — запинаясь поздоровалась девушка и стряхнула пепел, накопившийся на конце сигареты. — Привет, Аделина. Мы сразу перейдём к делу? — деловито начал Фидель. Его голос был грубоват из-за его акцента, но интонация была вполне располагающая. — Да, я не планировала с тобой болтать особо долго. Ты… — она запнулась, сомневаясь, как правильно начать разговор. И как вообще правильно говорить с этим человеком. Но Фидель терпеливо выжидал, когда Ади соберется с мыслями и продолжит говорить. У него на фоне были слышны приглушённые звуки сирен кареты скорой помощи, из-за чего девушка снова задалась вопросом, где он мог находиться, но не решилась озвучить. — Сегодняшняя облава на студию — это твоих рук дело? — Думаю, это очевидно. — Но как? У моей начальницы был покровитель, благодаря ему нас никогда не трогали. — Работали мои коллеги. — В смысле коллеги? Кто-то из твоих людей работает в России? — Ади махнула рукой в ошеломлённом жесте и почесала подбородок. — Скажем так, мы иногда можем хорошо попросить о помощи, если она понадобится. Такой ответ подойдёт? — Он ведь вообще не отвечает на мой вопрос, да? — Частично. — Тогда задам по-другому, — Ади была готова поклясться, что для австрийца этот разговор был похож в игру в «угадайку». — Попробуй, — с явным весельем в голосе произнёс Фидель. — Это ведь ты отправил мне деньги? — Верно. — Ты как-то украл их у моей начальницы? — девушка сделала последний глоток из жестяной банки и просунула её между ног, чтобы ветер не снёс её с крыши. — Всего лишь вернул всё то, что она тебе была должна выплачивать. Должен сказать, она очень дотошно вела вашу бухгалтерию. У тебя так много штрафов было… — начал парень, а Ади в раздражении и злости к Маме закатила глаза. — Меня так наказывали за не следование правилам, — объяснила она, но объяснять свою ситуацию и суть конфликтов с Мамой она не хотела. — Вот как. Ты с характером, как я понимаю, — то ли похвалил, то ли пошутил он. — Просто ты бы сам наверняка продолжал гнуть свою линию, если бы тебе постоянно говорили, как поступать. Но только ты сам знаешь, как на самом деле правильно. — Ты упёртая, — будто продолжал парень. — Нет, — Ади устало потёрла глаза и выдохнула. Её удивляло то, что Фидель вёл с ней разговор как с каким-то приятелем, а не с человеком, которого он буквально вербует для непонятной работы. Причём очень радикальными способами. — Просто защищала себя в каком-то смысле. — Тебя должно радовать, что больше ни перед кем не придётся защищать себя. Или нет? Девушка призадумалась, не пытается ли австриец сейчас мягко подвести разговор к своему предложению. Она поёжилась, чувствуя, как лёгкий ветер продувал ей шею и шуршал пакетом рядом с ней. Елена Васильевна наверняка могла беспокоиться где Ади, но ни звонков, ни сообщений от неё не было, так что Ади решила договорить до конца, даже если придётся задержаться на крыше. — Меня правда радует то, что не придётся иметь дел с идиотами, буду честна с тобой. Но я сомневаюсь в том, что нужно было действовать так… — она запнулась. — Действовать как, Аделина? — мягко спросил парень. — Так жестоко. — С тобой поступали несправедливо. Считай, это был ответ за отношение к тебе и недосдачи твоих денег. Твоя начальница очень много забирала себе, думаю, ты сама знаешь цифры. — Да, но… Чёрт, — девушка теребила пальцами застёжку от молнии куртки, волна вины начинала снова накатывать. — Я видела новости, люди в форме забрали моих бывших коллег. Не всех, но… — Тебя беспокоит их судьба? — вопрос, заданный неожиданно серьёзным и даже жёстким тоном, немного выбил Ади из её эмоциональной ямы. Она всерьёз задумалась, а было ли ей действительно жаль её бывших коллег? Она не дружила с теми девочками, она не знала их истории, она никогда особо не общалась с ними. Они были просто людьми, которые приходили работать в одно и тоже место, что и она. Ади с ужасом поняла, что не испытывает никаких чувств к ним. Та жалость и шок, которые жили в ней после просмотра новостей о рейде, остались мимолётным явлением. Ей было плевать на них. На всех, кроме Лины. — Нет. Не беспокоит, — тихо и с отвращением к себе произнесла девушка, запуская руку в волосы и слегка оттягивая их в кулак у корней. — Хорошо. В таком случае, мы можем перейти к главному, — парень сделал паузу чтобы вздохнуть. С облегчением, как показалось Ади. — Номинально, но между нами возникла сделка. Я пообещал избавить тебя от твоих проблем, в обмен на это ты принимаешь моё предложение оказать содействие мне. Понимаешь, о чём я? — Ты выполнил свою часть. Очередь теперь за мной, — с дрожью в голосе ответила девушка, понимая, что её некуда деваться. — Верно. Тебя это пугает? — Ты убил человека и украл деньги чтобы… ты называл это как «доказать серьезность своих намерений», — вспомнила Ади его слова. — Не так. Я убрал человека, у которого было очень много грязи за спиной. И деньги я не крал, я вернул то, что было твоим. И еще мы нашли человека, которому ты отдавала долг, я отправил тебе и их тоже. — Извини, что? — девушка опешила, не понимая, о чём говорит парень. Какого человека он нашёл? Неужели он… — Вы и на Дмитрия вышли? — Точно, он! — воскликнул австриец, будто вспомнил важную деталь. — Можешь не беспокоиться о нём, тебя больше не потревожат. — Фидель, у него есть дочка. Что вы сделали? — в полном неверии проговорила Ади в ладонь, в шоке прижатую ко рту. Ей стало не по себе от мысли, что девочка, которую она видела буквально пару раз, осталась без отца, каким бы вышибалой он не был. — Скажу так, он забудет, что когда-либо контактировал с тобой, как и его вышестоящие. Он в порядке. Тебя устроит такой ответ? — Вполне, — пробормотала она, не в силах успокоиться от разыгравшейся фантазии о том, что можно было вообще сделать, чтобы от неё отстали страшные люди. Но став свидетелем того, что могли сделать Фидель и его призрачные коллеги, она не стала даже гадать их методах. — Я должна тебя поблагодарить, наверное? — Если хочешь. — Ну, в таком случае, спасибо… Особенно касательно денег. — Говоря о них, тебе заплатят, когда твоя работа будет выполнена. Я не сказал тебе об этом в наш первый разговор, — Фидель вспомнил об этом, будто рассказывал, как прошёл его обычный вторник. — Ты готова меня выслушать сейчас? — Да, — рассеянно ответила Ади, испытывая ещё больше головокружительных чувств. Мало того, что на её кошельке были все деньги, которые она отдавала в качестве долга Олега, весь её чистый доход без штрафов за три года, так она и ещё больше получит? Это звучало и ощущалось как чудо, наступившее после долгого периода, когда она не могла и мечтать о финансовой свободе, которая пришла к ней одним днём. Осталось лишь наконец-то узнать, какой ценой.