Мальчик за колючей проволокой

"Nobles oblige"

(от лат. "Благородное происхождение обязывает")

 

Настенные часы продолжают тикать. От Гэнъичиро раздражающе несет алкоголем и неуместной в сером полумраке затихшего дома веселостью. Но за видимым весельем кроется отнюдь не праздное любопытство, нет, – из-за него просачивается нюх ищейки, пока расслабленной, но внимательной: достаточно малейшего движения, малейшего беспокойства, секундного замешательства – и смертоносного прыжка не избежать. И всё же охотничьим чутьем обладают и лисы.   – Ты наверняка слышал, что наша армия совершила серьезный прорыв на Западном направлении: Бельгийская и Французская операция проведены блестяще, и, согласно последним сведениям, потери были минимальны. Но в будущем году мы планируем двигаться на Восток, а там, мы оба знаем, «без перемен» не бывает, а с учетом войны на два фронта для реализации плана могут потребоваться колоссальные жертвы. В этой ситуации нельзя допустить, чтобы наши бравые ребята выходили из строя массово, и я сейчас не только об убитых и раненых, но и о тех, кто в ходе сражения, скажем так, лишился должной выдержки. Поэтому сейчас мне поручено разработать программу по оптимизации расхода человеческих ресурсов в наиболее горячих точках. Это если вкратце.   – Мори-Мори, все никак-то ты не можешь забыть Великую войну. Нам всем тогда пришлось несладко, мы потеряли многих… Но времена изменились. Посмотри вокруг, почитай газеты! Успехи в Бельгии и Франции – это лишь то, что тебе известно, верхушка айсберга. Я подозреваю, что ты не до конца отдаешь себе отчет в том, какой военной мощью обладает эта страна. За несколько месяцев нам подчинилась почти вся Европа, так что нам стоит провернуть блицкриг, в который ты почему-то так не веришь, на Востоке? Наши солдаты великолепно обучены и дисциплинированы, по техническому обеспечению русские не годятся нам и в подметки! Твой план просто свернется, не успев начаться, поэтому мой тебе совет: поумерь амбиции, не думай, что знаешь лучше фюрера. Твоя задача просто выжать из этих тварей максимум, хотя как по мне, так лучше бы их сразу всех перебили. – Фукучи откровенно фамильярничал, но под конец не сдержался и раздраженно сплюнул.   – И все же, я не просто так получил приказ содержать их здесь и по возможности «экономить»: в правительстве тоже понимают, что за эсперами – будущее современной войны, а потому чем раньше мы научимся эффективно их использовать, тем быстрее одержим окончательную победу. Все-таки не стоит так опрометчиво разбрасываться ресурсами в угоду личным предпочтениям. Вы, вояки, это любите.   – Ну не начинай, нам бы все равно пришлось его тогда пристрелить. Бедняга лишился обеих ног, неужели ты думаешь, что он мог бы нам еще что-то рассказать? – Теперь мы этого уже не узнаем, но я бы предпочел попытаться, вместо того чтобы 5 часов играть в прятки с партизанами по болотам в поисках этой злосчастной мины, – устало проговорил Огай.   Этот разговор, этот человек, этот запах – все начинало его утомлять, а в паре с зарождающейся сверлящей болью висках коктейль ощущений получался совсем уж паршивым. Пока приходилось терпеть – выгонять Фукучи было бы смертным приговором.   – Ну не заводись ты так, в свое время меня это даже позабавило. Всяко лучше, чем сутками в окопе торчать, так мышцы хоть поразмял, – вновь беззаботно проговорил вышеупомянутый и миролюбиво хлопнул Мори по спине. Позвоночник опасно затрещал, но Мори чудом удалось сохранить осанку. Улыбка стала еще чуть более натянутой. – Я, собственно, почему еще зашел-то – попрощаться хотел. Через пару часов мы с новым отрядом отправляемся на восточную границу. Пока готовимся только, но ты же сам сказал: скоро будет жарко. Меня, как всегда, попросили провести «первичную дезинфекцию», чтобы коллеги уже «на готовенькое», так сказать, да я не против – чувствую, уже засиделся в тылу, ахаха. Но ребята мне, благо, достались вроде способные, специально обученные, так что в общем проблем быть не должно. Как там твой, кстати? Кем собирается становиться?    – Ох, кем только не собирается, Фукучи-сан. Ещё думает, ребенок, все-таки, но мы с женой стараемся изо всех сил воспитать его так, чтобы его окончательное решение было разумным. Пока получается с переменным успехом. – на последней фразе Мори слегка прикрыл веки: мысли о Дазае головную боль не уменьшали нисколько.   – Бьюсь об заклад, по твоим стопам не пойдет, слишком борзый малой. Хотя и способный, даже слишком, поэтому кто его знает… Где он у тебя? Что-то я его до сих пор не видел?   И правда, где же? Если и можно было подобрать одну фразу, которая описывала бы Дазая, то нет на свете более неподходящей, чем «тише воды, ниже травы». А сейчас именно так и выходило. Голова у Мори разболелась еще сильнее.   – Дазай! 

***

Ограда сотрясается снова, второй третий, четвертый раз, грохот стоит такой, что у Дазая закладывает уши, но страх уже как рукой сняло. Ему теперь до чертиков интересно, что за идиот со всей силы лупит стену, если и ребенку ясно, что проблемы таким образом не решаются. А еще он не ожидал соседей. Совсем.    – Да прекрати уже! Тебя что, вообще вести себя не учили? – наконец не выдержал Осаму.   Грохот моментально стих. Первым, что Дазай смог разглядеть единственным доступным на данный момент глазом, стал огонь, а если точнее, настоящее рыжее пламя, просвечивающее из узких щелей решётки. По крайней мере, так ему казалось добрые 3 секунды, пока он не осознал, что пламенный шар – это голова, по-видимому, того самого идиота, да еще с шевелюрой, что по непредсказуемости витков-вихров могла бы составить конкуренцию его собственной.    – А тебя не учили не лезть не в свое дело? Кто ты такой вообще? – раздалось недовольно и слегка ошарашенно с той стороны.   – Уж прости, невротик-кун, но дело это все-таки мое, поскольку я с некоторых пор тут вроде как живу. Так что будь любезен, держи себя в руках и не ломай нам изгородь.   – Живёшь? Здесь? – кажется, собеседник на мгновение впал в замешательство, но быстро опомнился и тут же вспыхнул, – Стоп, как ты меня назвал? Соображаешь, что говоришь вообще? Точно нездешний. Я бы на твою реакцию посмотрел, если бы у тебя вещи отбирали!   «Что же он все никак не угомонится, – думал Дазай, – Ну невротик самый настоящий. Неужели деревенские все такие?»   – Что же такого ценного у тебя забрали, что ты шум на всю округу поднял? – язвительно интересуется Дазай и, заранее предчувствуя ответ, как бы невзначай подкидывает в воздух найденную перчатку.   Мальчишка, как уже безошибочно определил Осаму, не введенный, конечно, в заблуждение чуть более низким, явно слегка выдавливаемым голосом собеседника, открыл было рот, чтобы что-то ответить, но тут заметил в руках Дазая знакомый предмет и чуть не захлебнулся собственным гневом.   – Так это ты ее забрал! Придурок! А ну обратно верни!   – Да пожалуйста, – небрежно бросает Дазай, и перчатка перелетает стену. Замахнись он чуть слабее, и она застряла бы в колючей проволоке, мальчик даже изначально так и планировал, но бурная реакция рыжего его уже порядком утомила. Кто ж знал, что люди и из-за такой чепухи взрываются? Дома все всегда разговаривали спокойно и сдержанно, и он тоже как-то привык сильно не эмоционировать, но этот «кадр» вообще похоже не стеснялся ни в действиях, ни в выражениях. – Я-то все думал, кто додумался оставить эту безвкусицу в моем саду.    Тем временем упомянутый «кадр» осмотрел перчатку, бережно отряхнул ее и натянул на руку. Похоже, находка его немного уравновесила, поскольку на выпад он отреагировал спокойнее.   – Да будет тебе известно, смертный, что эта перчатка сдерживает мою силу, и ты можешь считать себя везунчиком, раз тебе удалось пережить встречу со мной, непобедимым Накахарой Чуей, без этой защиты.    – Это какая-такая сила требует настолько моооощной защиты? – Осаму откровенно веселится.   – Это же очевидно, – рыжий мальчишка победоносно улыбнулся и из-за прутьев металлической решетки сверкнул его белый клык. – Божественная!   В доказательство он как бы невзначай подцепил носком ближайший камень, который тут же засветился красным светом и по легкому щелчку пальцев с треском рассыпался в воздухе. Мальчишка при этом и бровью не повел. А вот Дазай вытаращил свой глаз и примолк. Эффекта, правда, хватило ненадолго.   – Мда, неплохие у тебя фокусы, Чуя. Впрочем, в берлинском цирке я видел вещи и поинтереснее. Но потенциал явно прослеживается! Я бы даже кинул тебе несколько пфеннингов. Глядишь, и на нормальную одежду вместо пижамы хватило бы…   – Ничего ты не понимаешь! Я только что продемонстрировал тебе свой дар, идиот, это и близко с твоими фокусниками не сравнится! И вообще у меня здесь секретное задание, его могут выполнить только одаренные, вроде меня, и потому таким, как ты, нельзя здесь ошиваться. – вид у Чуи был деловой и до того гордый, что Дазаю захотелось врезать ему прямо через решетку. Ну просто как можно быть одновременно таким хвастливым, невежественным и громким? Особенно, когда пытаешься кого-то обмануть. И ежу ведь понятно, что камень ненастоящий!   – Почему бы тебе тогда самому не перелезть на эту сторону и не дать мне повнимательнее рассмотреть этот трюк? Может быть, я не найду подвоха, и тогда с готовностью признаю твою неверояяяятную божественную силу.   – Да говорю же, задание у меня, как я перелезу? К тому же… – тут Чуя слегка замялся. – проволока находится под напряжением.   – Подожди, это вы типа совсем из деревни не выходите? Зачем вам это? Так ведь и с ума сойти можно.   – Некоторые и сходят… – буркнул Чуя неохотно. – Стена нужна, чтобы никто не узнал, что происходит внутри нашей базы, так как это суперсекретно. Плюс охранники еще боятся, ну и другие всякие местные, вроде тебя. Слишком мы мощные, понимаешь? Они думают, что могут нас запереть, но на самом деле охотники-то тут мы, а они – всего лишь добыча, которая хочет от нас всеми силами защититься. Так всегда Ода говорит, а я ему верю. У нас мелкие, новенькие особенно, тоже пугаются от всего этого поначалу, но я им растолковываю, что к чему, так что все ок.   – Мда, отстой…   – Чего??? Какой ещё «отстой»? Да мы короли, чуть ли не боги вообще! Все уважают и боятся одаренных, если знают хоть чуть-чуть побольше тебя.    – Не, я вам не завидую. Живете, как овцы в загоне, носите пижамы, вокруг – стена, еще и сторожевых псов к вам приставили. Лучше уж быть свободным недочеловеком, чем королем среди овец.   Чуя задыхается от возмущения, но ответ придумать не успевает. Со стороны дома раздается многократный девчачий крик, периодически срывающийся не то на фальцет, не то на ультразвук, что свидетельствует о высшей степени недовольства его обладательницы. Элис сообщила, что Дазая ожидает отец, не забыв, конечно, капризно упомянуть, что ей приходится отвлекаться и бегать по поручениям, пока он шатается непонятно где, и за это Дазай будет должен ей несколько конфет с полдника. Уже уходя к дому, Дазай на мгновение оборачивается к изгороди, но рыжего пламени сквозь прутья уже не видит. И слава богу.

***

Осаму сталкивается с Фукучи-саном на пороге в гостиную. Точнее, сначала он сталкивается с мощным запахом спиртного, который чуть ли не сбивает его с ног при входе в дом, а уже потом с его источником, который, уже явно нарушив все возможные самурайские и общечеловеческие правила приличия, остановился на пороге, вальяжно облокотившись о камин, все никак не мог закончить свой оживленный, но уже слегка несвязный монолог на тему текущей внутренней политики, адресованный к все еще вежливому, но уже начинавшему терять терпение хозяину дома.    – …и вследствие чего, говорю тебе, я убежден, что контроль населения и подлинности документов, в частности, надо… ик! у-си-ли-ва-ть! Мда, то же и с миграционной политикой, друг мой… – тут Фукучи заметил Дазая – О, нашлась пропажа, смотри-ка! Вымахал сынишка-то у тебя, лейтенант, и глаза у него потемнели, совсем, как твои… Ты, малец, от линии партии отклоняться не вздумай, понял? А то знаю я эту молодежь своевольную, сам, бывало, бедокурил. Но сейчас не так, сейчас ошибёшься, не только семью подставишь, – Фукучи чеканил слова, в его взгляде не осталось и тени алкогольного марева, только сталь остро наточенного клинка. – Я прострелю тебе оба колена лично.   И улыбнулся.   У Дазая мороз пробежал по коже, от мерзкого запаха начинало мутить. Тем временем Фукучи-сан покровительственно потрепал мальчишку по лохматым кудрям и скрылся в дверном проеме, оставив на крыльце невыветриваемый флер. «Ну точно стошнит сейчас,» – пронеслось в голове у Дазая, и он поспешил наверх, в теперь уже «свою» новую комнату. Нужно было помыться.   Уже ночью, после привычного (хоть что-то в этом мире оставалось стабильным) поцелуя родителей и взаимного пожелания «приятных сновидений» и «спокойной ночи» (Дазай традиционно продолжал желать всем именно «покойной ночи»), Осаму пялился в потолок, пытаясь успокоить непрекращающийся рой назойливых мыслей.    – Элис… Элис!   – Ммм… Чего тебе?   – Не спишь?    – Уже нет, понятное дело!   – Скажи, как ты думаешь, – начал Дазай, наматывая на палец кудрю. – когда мы отсюда уедем?   Элис задумывается и с важным видом повторяет слова отца:  – Я думаю, это вполне может случиться в обозримом будущем.   Дазай не отвечает и поворачивается на другой бок. Правой рукой он посильнее натягивает повязку на глаз и всей душой надеется, что так обозримое будущее уменьшится хотя бы вдвое. Вдруг поможет.