На двоих

      Во время ужина Игорь сидит на против Ромы, мнется на стуле, перебирает, ковыряет и возится с едой. Игорь ни разу не смотрит на Рому, одновременно упрямо и безразлично. Рому это начинает раздражать. Он зачем-то не сводит с Игоря глаз, пытаясь поймать ответный взгляд. Иногда Рому вымораживает от того, что хрен поймешь: Игорь свой, настоящий характер показывает, или это поневоле, из-за состояния здоровья? Он себя убеждает, что почти наизуть знает этого Игоря. Но иногда старый Игорь, из воспоминаний, вмешивается в новую жизнь. Впрочем, это прогресс. В сравнении с тем, каким он был забитым и шуганым долгое время после психушки.        После молчачивого ужина Рома встает и начинает убирать со стола. Рутина занимает не больше трех минут. Тишина рушится шумом бегущей с крана воды, закатив рукава Рома намыливает губку. Оглянувшись в процессе мытья посуды, на удивление, видит что Игорь все так же сидит на своем месте. Такой задумчивый и спокойный, под действием недавно выпитых таблеток, почти нормальный. Роме любопытно, что в его голове в эти редкие моменты. Игорь о чем-то нервно задумывается, колеблется, но все же обращается к нему.  - Рома.. Бегущая из крана вода останавливается, и Рома оборачивается всем телом, не скрывая интереса в глазах. Игорь сидит уже опустив ноги со стула и почти незаметно ковыряет заусенец на большем пальце. Ненадолго задерживают взгляды друг на друге, Игорь не выдерживает первый и опускает голову. Зажмуривается, встряхивает головой и моргает излишне сильно, будто потеряв мысль в голове.   - А, эмм.. Неважно. Я.. пойду в душ?       Рома чувствует, как в горле друга застревает неозвученное намерение. Игорь меняет тему, перепрыгивая на рутину. На рутину требующую разрешения. Рома сжимает губы, но докапываться до него не желает.  - Да иди. Дверь закрытой не до конца.   - Я помню. Игорь проговаривает будто про себя, совсем не слышно, после чего уходит в комнату за чистой одеждой.        Раньше напрягала надобность постоянно говорить одно и то же, напоминать, предупреждать, проговаривать очевидное, а потом Рома привык к его поверхностному мышлению. У Игоря провалы в памяти. Он почти не усваивает ничего нового и забывает много старого.        Игорь бы эти обстоятельства ненавидел, если бы так не привык. Он должен привыкнуть, по другому никогда не будет. В ванной Игорь прикрывает дверь почти до конца, хотя та, по сути, открытая, как Рома и сказал. Шум воды заглушает мысли, пена щиплет кожу затылка, стекая с волос. Еще заживающие царапины от ногтей на плечах опять краснеют. Рома про них знает, но как на шею не злится. Игорь не помнит как начинает творить эту хрень как только накатывает. Эта жалкая попытка заставить глюки исчезнуть очень хромает, но это явно лучше всего остального, что бредет в голову. Этим объясняются плечи. Но шея… Это другое. Это настоящее. Он знает. Там есть они.       Рома давно закончил все мелкие дела и очередной раз стоял за дверью ванны, слегка вслушиваясь в звуки внутри. Казалось что Игорь как-то долго, это каждый раз напрягало. Дверь была не закрыта, лишь прикрыта, но он не заглядывал. Даже если закрыть, в этом смысла мало, это лишь для того, что-бы было слышно, все ли нормально внутри. Это предосторожность. Рома давно снял замки со всех дверей в доме. Врачи предупреждали его о таком, но сделал он это только после лично пройденного пиздеца. Пришлось выбить дверь с щеколды, когда Игорь словил приступ внутри, блять, ванной комнаты. Рома и уговаривал, и велел открыть дверь, но не выдержал через час. В итоге каждый раз тревожно, что его может накрыть или случиться коллапс в ванной, или еще дохрена всего.        Звук воды умолкает и босые ноги ступают на пол. Рома удостоверяется что все в норме, но остается на месте, прислонившись спиной к стене. Слышится шуршание одежды и трение полотенца о волосы. Наступает странная тишина, Рома ждет минуты две и стучит в дверь. Та же тишина, стучится опять. Тишина.  - Бяша?       Рома распахивает дверь, когда не слышит отклика на третий раз. Так резко, что сбил бы Игоря дверью, стоя тот поближе. Но тот стоит впритык прислонившись в зеркалу и что-то разглядывает на лице.  - Чего ты молчи.. Рома ловит ступор на секунду когда рассматривает Игоря. Тот стоит в миллиметре от зеркала, наклонившись над раковиной и оттягивает жутко сильно кожу вокруг глаза, будто пытаясь разглядеть что-то за. Лицо мало напоминает адекватный вид, один глаз жутко раскрасневшийся, весь в налитых кровью сосудах. В левой руке зажата перевернутая зубная щетка. И самое тревожное - ноль реакции.   - Блять, Бяша!       За секунду оказавшись рядом, Рома отдергивает того за плечо, наседая всем телом. Только тогда Игорь будто вникает в окружающее и вздрагивает, начиная бегать глазами и быстро моргать. Рома перехватывает его запястье с щеткой, будто там колющее оружие. Игорь смотрит непонимающе и испуганно.  - Ты какого хрена делаешь?! Игорь запинается, не включаясь в внезапный вопрос. Больше будто волнуясь о руке на своем запястье. Упирается ногами в ванную сзади, пытаясь как может отстраниться от Ромы, и слабо тянет на себя схваченную руку.   - Бяш? Отвечай, ты же принял таблетки.   Рома уже видит по лицу напротив, что тот осознает и его, и что к нему обращаются, но приплетает в настоящее что-то от себя.  - Принял! Ничего.. ничего не делал. Я… Я не смог сдержаться! Рома… Я чувствовал…  Игорь объясняется под давлением, и все сильнее пятится назад, наклоняясь над ванной спиной. Рома хмуро смотрит в красный глаз друга, понимая что сейчас случиться. Да, Игорь теряет равновесие и почти летит головой в кафель, рефлекторно напрягает руку и все тело. Рома держит каменной хваткой, Игорь сам себя подтягивает и валится вперед, впечатываясь лицом в живот Ромы. Рома издает слабое кряхтение и сердито смотрит вниз. С головы падает свободно лежавшее, небольшое полотенце для волос, полностью открывая вид на мокрую белую макушку. Игорь резко с силой пихает от себя Рому и отступает на шаг, сразу же начиная оправдываться дальше.   - Блять, я не хотел! Я.. ээм. Я хотел убедиться! И… все. Я ведь ничего такого не сделал?       Рома не понял чего он не хотел, въехать ебалом в него, или ковыряться ебанной щеткой в глазах. Нелепо моргая одним влажным от слез глазом, Игорь изображает кривую улыбку, показывая неполный ряд зубов. Все это время стоявший в одних трениках, быстро хватает сложенную футболку, нервно пытаясь продеть руки. Рома все же успевает задержать взгляд на изувеченном торсе. Игорь особо не любит показывать свое тело. Задерживает взгляд дольше положенного, опомнившись, когда Игорь начинает сваливать из ванны.   - Эу! Не уходи. Я не договорил.       Рома первее хватает дверную ручку и другой рукой дергает Игоря за плечо, заставляя посмотреть на себя. Игорь все равно оглядывается на дверь, но после тяжело выдохнув, поднимает глаза на Рому, сморщив нос и брови. Рома видит, что он не хочет в очередной раз оправдывать свои действия, которые все равно не поймут. Раз вспылив, Рома редко успокаивался не выпустив гнев, но с Игорем появляется снисходительность.        Рука па плече разжимается. Выдохнув, Рома опускает сиденье унитаза и открывает шкафчик возле зеркала, доставая от туда что-то.   - Садись.       Игорь податливо садится. А Рома, закрыв дверцу, прислоняется о край ванны, вытянув ноги. Все еще странно моргая, Игорь разглядывает у него в руке кусачки для ногтей. Вид у Ромы стал необычно спокойный и невозмутимый. Не спрашивая, Рома берет руку Игоря и тянет к себе.   - Не дергайся, понял?        Игорь заранее весь напрягся. Он знает, что Рома делает это с той аккуратностью, с которой может, но каждый раз больно, когда ногти обстригаются донельзя, с нажимом, иногда до крови. Хоть и пытается, Рома вовсе не аккуратен по природе. В тишине влажной ванны начинают слышаться щелчки.  - Глаз не болит?  Значит, решил поговорить не наседая, но Игорь все же надеялся что тот вовсе забьет на эту тему.   - Нет.  - Он весь красный.  - Я не чувствую.  - Хорошо. Так что ты делал? Рома не умеет оправдывать надежды.  - Я… ээ… Я не помню. Игорь соврал.  - Ты помнишь. Скажи.   - Я не знаю…   -  Бяш, ну же.. Неужели я для тебя стал одним из врачей? Мне не нужно врать.  - Ты… Ты не веришь когда говорю.  - …       Игорь сжал губы и отвернулся.  Внезапно Рома отстригает один из ногтей до боли низко. Больно! Чуть подскочив и пискнув, Игорь таращится на Рому.  - Бяш, скажи мне. Ты же понимаешь что это не реально? Понимаешь? Я же не могу и щетки от тебя прятать...         Рома отдает себе отчет о том, что нет, не понимает. Так бы не сидел весь оцарапанный, изнуренный, с опухшим глазом. Неважно что сейчас Игорь ответит. Рома спрашивал скорее у себя, пытаясь самого себя убедить. Убраны все режущие и колющие вещи, все что можно стянуть в узел, вся бытовая химия. Огромная куча всего, что Рома держит вне доступа. Но Игорь все же находит способ творить хрень. Вот же, поэтому стояли в их палатах только железные кровати и тумбочки. Почти пустой квадрат с одним сидячим местом и дверью, из которой своевольно не выйти. Не выйти. Это ли единственный выход для больного? Жить в белой комнате на железной кровати, не имея голоса и воли. А что сейчас Игорь может сделать своевольно? Нет, Рома забрал его не для того что-бы запереть в четырех стенах одной комнаты рядом с собой. Надо думать что делать с подобными ситуациями до того как случится что-то серьезное. Рома придумает что нибудь. Что нибудь.. Но, конечно, если действительно будет надо, придется вернуться к варианту четырех стен.       Игорь тихо шипит пока из безымянного пальца медленно начинает сочиться кровь. Рома при этом не остонавливается, убирает ногти с последнего мизинца. Опустив голову, рассматривает то, как постепенно собирается кровь на кончике пальца, перед тем как капнуть на пол. Игорь не пытается выдернуть руку и воспринимает это как-то даже слишком нормально. Влажный воздух ванны словно становится прохладнее, касаться босыми ногами пола из кафеля неприятно. У Ромы рука на удивление теплая. Жаль только не греет.       Внезапно тот двигается, не отпуская ладонь. Делая один шаг, одновременно садится. Прямо перед Игорем. Упирается коленями о пол и кладет голову тому на бедра, прижимаясь щекой, словно ласкаясь, подобно коту. Прямо перед лицом держит руку, все еще слабо продолжающую кровить, и почти нежно гладит большим пальцем по тыльной стороне ладони, словно раскаиваясь. Другой рукой обхватывает голень, одновременно цепко и осторожно, будто бы обнимая, или боясь что Игорь оттолкнет. Но он не оттолкнет. Он наоборот, совсем затихает, не слышно даже дыхания, в отличии от Ромы.        Игорь ловит ступор. Тело противится внезапной близости, но что-то держит его неподвижным. До покалывании в мышцах не хочется лишиться ласки, настоящей и от того странной. А плечи на инстинктивном уровне коченеют от напряжения, в легкие не лезет воздух. Где-то внутри что-то скребется об ребра и одновременно опускается ниже, напоминая бабочек в животе. Такие чувства умеет вызывать только он, только Рома. Наверное на каком то уровне психотипов у Ромы есть прослеживаемый сценарий поведения, но когда ты с ним один на один, так странно и близко, остается только готовиться к худшему и надеяться на лучшее. Глубоко в подсознаний все еще сохранились ощущения из прошлого, вызванные видом того, как Рома сперва дружески улыбался, а потом выворачивал плечи, ломал пальцы, уродовал лица, всаживал нож в предплечье. А Игорь тогда рядом стоял, ничуть не боялся и наблюдал даже с каким-то удовольствием, улыбаясь и противно посмеиваясь. Тогда все чуть по другому казалось. Будто были вместе отражением чего-то одного, имели общую цель. Сейчас Игорь не чувствует между ними ту связь что была раньше. Теперь все совсем другое. Теперь он видит Рому не рядом, а напротив. Все еще неправильно близкого, но уже не воспринимающего Игоря как часть себя. Скорее как что-то свое. Иначе зачем это все? Зачем он Роме?        Игорь слабо сводит ноги и не знает куда деть вторую руку. Не может заставить голову работать как положено, когда ситуация требует решения от него, а не от кого-то другого. Игорь думает что это он отупевший, когда не может даже самому себе объяснить, что сейчас происходит. Почему-то напряжение чуть спадает, наконец позволяя воздуху свободно пройти через горло, и будто возвращается голос.  - Рома? Рома никак не реагирует, лишь сильнее примкнув всем телом к ногам Игоря. Аккуратно обхватывает руку чуть выше, проводит большим пальцем по костяшкам пальцев Игоря, относительно целым в отличие от Роминых. Прижимается  щекой и виском к ляжке, совсем не имеющей достаточной плоти что-бы называться удобной. Когда пальцы Игоря начинают слабо подрагивать, сжимает его руку в своей. Вторую руку на голени поднимает выше, останавливаясь под коленом.       Есть что-то в действиях Ромы общепринято неправильное, стыдное, ненормальное. И заметить можно было подобное намного чаще, стоило лишь снять занавесу понимания обстоятельств. Только вот, в чем проблема, если Игорь и есть ненормальный? Медленно Рома поднимает голову и пристально смотрит снизу вверх на озадаченное лицо.   - Бяша..  Почему то выражение лица у Ромы какое-то странное, не читаемое, даже жуткое.   - Бяш… Ты ведь знаешь? Этого всего нет, Бяша… Ты же осознаешь? Может… таблетки менять к хренам? А, Бяша?  - … Голос Ромы абсурдно смешивает надежду с отчаянием, или пытается скрыть одно другим. Игорю становится до ужаса отвратно от себя, по спине пробегают мурашки, и сильнее обычного мутит голова от попыток вникнуть в лепет друга. А Рома становится только настойчивее. Не намеренно до боли сжимает руки, Игорь чувствует как кости ладони не естественно сгибаются, а подколенные сухожилия натягиваются. Рома действительно хочет от него ответа? Игорь может соврать. И себе, и Роме.   - Тебе же со мной лучше всего?.. С ними бы хуже было. Да, Бяш?… Ты же со мной будешь…        Тон у Ромы кажется неестественно жалким, как у молящихся Богу о куске хлеба во времена голодомора. Отдаленно слышится, будто пытается скрыть что-то грешное в словах, что-то что он несет на себе тяжелым крестом, оттенки оправдания и покаяния остаются непонятыми Игорем. И что-то до боли знакомое видится в взволнованном лице снизу, то, что Игорь видел слишком часто что бы забыть. Это выражение лица - совершенно не имеющее названия и описания, и каждый раз с этими расширенными как у животного зрачками. Видел эти лица Игорь у себе подобных, у тех кто лежал в соседних койках, и как-то запомнил до самых костей, не до конца осознавая что сам имеет такое же. Игорю постепенно становится по настоящему жутко от Ромы. Рома никогда не должен был напоминать ему о тех кто делил с ним палаты. Мог напоминать только тех кто следил за ними, кто усмирял и давал таблетки, и то так редко, что Игорь мог не обращать на это внимание.        Рома отпускает его руку и хватается обеими руками за его колени, опять слишком цепко. Делает всю позу уже не такой странно расслабленной, напрягается всем телом и поднимает голову ближе к Игорю.   - Мне же не придется то же что они делать?… Ты можешь мне сказать? Я же знаю, Бяш. Все останется как было, да? Ты со мной, нихрена не надо менять. Так ведь, Бяша?…  - Блять.. Игорь неосознанно тихо матерится, а Рома будто не слышит. Установлено Игорь может и дурачек, но то, что Рома от него вовсе не искреннего ответа ожидал, он прекрасно понимал.   - Р-рома, я.. Как всегда мямлит. Рома сжимает колени Игоря только сильнее. Будто осознав что он может двигаться, Игорь кладет ладони Роме на плечо и слабо пытается отодвинуть от себя. Свои слова Игорь не продолжает, изначально не знавший что ответить. Когда Рома не отодвигается ни на миллиметр, отворачивается и прерывисто тяжело выдыхает.        Наконец Рома опускается, садится на пятки и разжимает руки, будто удостоверившись в какой-то своей мысли. Опять принимает абсолютно спокойное выражение лица и отворачивается, размыто глядя в пустоту.        Игорь все равно не двигается с места, лишь обхватив себя рукой, сжимает плечо выше ключицы. Наконец помаргивает опухшим слезящимся глазом, совсем забыв о нем на некоторое время. Медленно Рома поднимает с пола кусачки и встает, подходит к шкафчику и ставит на место, как ни в чем не бывало. Хотелось бы увидеть хоть толику печали или разочарования, но он либо очень хорошо скрывает, либо не испытывает. Это вызывает смешанные чувства. Агрессию Рома скрывать не умеет, а все остальное он так подавил в себе, что те сами затупились.       У Игоря гудит и звенит голова. Мыслей так много, но все так несуразны и не цельны, что в общем они сливаются в один мерзкий шум. На секунду ему кажется что таблетки перестали работать, но эту мысль он сразу откинул. Те голоса в голове говорят вещи намного хуже, о жестоком и грязном, сейчас мысли скорее тревожные. Игорь пытается сконцентрироваться на ломящей боли в мышцах, которую он научился игнорировать. Запутывает пальцы в все еще влажные волосы и сжимает, чуть оттягивая. С каким то особенным напором накатывает вялость и усталость, он не сразу замечает что Рома к нему подошел и наклонился.  - Иди спать, Бяш. В ответ Игорь как-то совсем потерянно посмотрел на Рому, но за секунду посуровел, прежде чем молча скрылся за дверью.       Пробыл Рома в ванной без взякой причины, по ощущениям, больше десяти минут. Выйдя, обнаружил Игоря спящим на диване. Повернувшись спиной, подтянув ноги к животу и странно скрючившись, лежал на своем любимом месте. Рома вспомнил его ледяные руки в ванной. Вышедший из душа, в футболке и босыми ногами, Игорь так лежит съежившись от холода. Почему он решил не идти в свою комнату, или уснул случайно?  Рома машинально идет в спальню и приносит оттуда одеяло. Но перед тем как накрыть им Игоря, он замирает, опускает глаза и всматривается в белую макушку, а после приседает прямо перед диваном. Сжимает одеяло в одной руке и смотрит. Смотрит на спящего друга. Наблюдает за тем как неравномерно поднимается и опускается спина, как моментами едва заметно дергается плечо. Смотрит дольше положенного. В какой то степени странно, неправильно.