Шторм в пиале

      Катара видела лицо Повелителя Огня лишь однажды. Это мгновение длилось всего несколько секунд. «Подними голову, дитя», — она подчинилась. «Она мила, Айро», — но оно отпечаталось в её памяти, заполнив свой оттиск расплавленным золотом, будто было высечено в ней незатягивающимися рубцами. Той ночью, лёжа в кровати, в безопасности, Катара не могла уснуть, воссоздавая в памяти лицо человека, стремящегося завладеть миром.       На следующее утро она пьёт чай с Айро. Они говорят о погоде (надвигается буря), немного о содержимом чашек (новый сорт, она находит его горьким) и о её последнем увлечении, найденном в библиотеке при подготовке к занятиям (свиток, искусно описывающий противостояние двухсотлетней давности).       Этим же днём, но позже, на полпути к пониманию витиеватой метафоры, сравнивающей войну с танцем, Катара неожиданно осознала — с полной уверенностью в правильности своего вывода — мальчик рядом с ней не похож на Повелителя Огня. Конечно, говорить об этом Зуко было ошибкой. Вскипев, принц проносится по комнате, словно шторм, крича, что он похож на отца, что все знают, что он похож, что это его отец, и на кого ещё, побери тебя демон, должен быть похож Зуко?       — На себя, — говорит Катара, когда он останавливается.