Горечавка

Среди эльфов драки всегда считались чем-то недопустимым: любой свой конфликт они стремились решить словами или цивилизованной дуэлью, если договориться не получалось… Или безжалостной кровопролитной войной, такой, чтобы никого в живых не осталось, но об этом в эльфийской истории предпочитали умалчивать, как об ошибке молодости. Леголас, по природе своей будучи эльфом, причём эльфом лесным, а значит очень эмоциональным и вспыльчивым, не в пример своим ривенделльским соседям, драку считал небольшой неприятностью, даже, если можно так выразиться, местным недопониманием социальных норм двух народов. Фили, баюкающий прокушенную руку, был в корне с ним согласен, однако, также обеспокоен поиском лекаря, который смог бы вывести яд, если такой у эльфов всё же имелся. Кили, которому хватило ума не принимать в потасовке никакого участия, кроме слабых и неискренних попыток её разнять, следил за развитием состояния брата: побледнеет или позеленеет? А может и вовсе пойдёт красными пятнами, пуская пену изо рта? — Эльфы не ядовитые, — в десятый раз прошипел Леголас, стараясь сделать так, чтобы следы избиения гнома исчезли до того момента, когда отец их увидит. Гном, всячески вырываясь, не давал коснуться себя исцеляющей магией и только косил на него круглые глаза. С длинных, тонких пальцев срывались крохотные белоснежные искорки, едва заметные, однако достаточные ощутимые для синяков и ссадин. А со сломанным носом гном как-нибудь сам разберётся, нечего было его провоцировать! — Ты что там щебечешь, тварь безбородая?! — зарычал Фили, расслышав над ухом мелодичные эльфийские завывания. Леголас, удерживающий его с неожиданной для эльфа силой, цокнул языком и снова завыл на своём языке какой-то неизвестный гному дикий обряд. — Отпусти! Леголас зажал ему рот ладонью, потом, немного подумав, схватил жмень снега и попытался оттереть разбитую морду от крови. Всё же ему следовало немного подумать прежде, чем пнуть этого каменного ублюдка — ноги у эльфов были, что лошадиные копыта, и, не рассчитав силы, невольно, удалось переломать гному всё лицо. Впрочем, и гномы были достаточно крепкими — орку например такой удар бы переломил в труху череп. Кили, следящий за ними с безопасного расстояния и не испытывающий к брату никакого сочувствия, отдал его на растерзания эльфийской медицине. В конце концов, может, со стороны и выглядело так, будто Леголас пытался Фили задушить, но на деле тот ловко разгонял кровоподтёки и сращивал ссадины, возвращая лицу относительно здоровый цвет. — А себя так? — напомнил ему Кили, когда Леголас, самодовольно кивнув проделанной работе, в последний раз хлопнул гнома по щеке и отпустил с высоты своего роста в ближайший сугроб. Эльф фыркнул, чуть улыбаясь, и с любопытством слушал гномьи ругательства на снег за шиворотом и весь эльфийский род в целом. — Тебе бы тоже фингал свести, принц Лихолеский… — Я не могу колдовать на себя, — буркнул он вполголоса и придирчиво дотронулся до подбитого глаза. У гнома рука была тяжёлая как кувалда, что создавалось ощущение, будто металл они куют прямо так, голыми кулаками, без каких-либо вспомогательных средств. Тут же он вскинулся, как длинноногая лань, обернулся к узким улочкам города и совсем сник, уныло повесив острые уши. Фили, выбравшийся из сугроба и готовый продолжить их прошлое занятие, сразу понял, что эльф мог услышать с длины своих ушей или даже увидеть с высоты своего роста. — Может сбежим? — предложил он, не рассчитывая в полной мере на подобный исход. Рука у дяди была тяжёлая, это он понял ещё с глубокого детства, когда творил проказы одну за другой. Но Леголас неожиданно кивнул, переступая с ноги на ногу, как сноровистая лошадь, сделал шаг назад и, развернувшись, дал дёру, так что только длинные серебряные волосы реяли за ним, как шёлковый флаг. Гномы переглянулись, посовещались без слов и решились последовать древнему гномьему инстинкту — при виде бегущего эльфа догнать его и уже потом решить зачем его догоняли. Покидали Дейл они в спешке и удивительном для двух враждующих народов единстве. Оседлали быстроногих скакунов — эльф, увидав гномскую козу, только цокнул языком и, ухватив Фили за шиворот, закинул на свою лошадь — выехали за пределы белокаменных стен и пересекая занесённую снегом дорогу остановились только тогда, когда с вершины холмов показалась сверкающая гладь Долгого озера. Постояв так некоторое время и вдоволь налюбовавшись красотами родного края, они, переглянувшись, начали наконец думать, что им делать. — Отец меня убьёт, — застонал Леголас и обнял свою кобылу за шею. Та, скосив на него голубые глаза, тихо фыркнула, взрывая копытами снег. Фили, еле как державшийся в седле позади эльфа, переглядывался с братом. Кили, удерживая поводья, похлопал разгорячённого бегом жеребца по шее. Конь между тем, отливая снежной белизной, гарцевал перед серой подружкой то одним боком, то другим, встряхивал длинной гривой и всячески собой красовался. Кобыла, вырыв из-под снега пучок зелёной травы, решила заняться едой и не обращала на него никакого внимания. — Дядя нас придушит, — вздохнул Кили, с опаской поглядывая на Одинокую, к которой сейчас было опасно приближаться ближе, чем к ней же, когда внутри ещё спал огнедышащий змей. — И что теперь делать? — Выживать, — фыркнул Фили, прикидывая какие ресурсы, кроме собственных рук у них были в наличии. Выходило, что никакие. — Может к Бильбо поедем? Он обещал нас приютить. — Сейчас через Мглистые горы нам не перебраться, всё снегом завалено, — вздохнул эльф, продолжая искать утешения в объятиях с лошадью. — Придумаем что-нибудь. Гномы мы или кто? — заявил Кили, стараясь их подбодрить, на что брат отозвался добродушным ворчанием, а Леголас кивнул, тоже решив на время стать гномом. — Веди нас куда-нибудь, принцесса, ты эти места лучше нас знаешь! — распорядился Фили. Леголас снова кивнул, отражая в себе всю тоску этого мира, шепнул своей быстроногой любимице на ухо какое-то странное эльфийское слово, и лошадь сама пошла вниз с холмов к берегам озера, ведя их по охотничьей тропе к старому корабельному лесу. Маленький чёрный дрозд кружил над ними и звонко смеялся, разливаясь мелодичными, весенними трелями.

***

Бильбо вздохнул. Гномья забота базировалась на трёх основополагающих принципах: оценить обстановку, захватить цель и запереть в какой-нибудь сокровищнице, чтобы никто туда не добрался. Хоббиты, конечно, и так находили его чокнутым, но теперь, когда рядом с норой посменно дежурила пара гномов, убедились в этом окончательно. Только Фродо, не испытавший никакого социального стеснения, был рад обзавестись новыми друзьями. И судя потому, что друзья эти были самыми настоящими суровыми и грозными гномами, то от дяди он ушёл не то чтобы далеко. Бильбо, вздыхая, приглашал каждого гнома на чай, потому что оставить их у дверей было бы невежливо и ещё, потому что не хотел пугать ими соседей. Те и так престали с ним разговаривать больше двух предложений за раз, не стоит давать повод перестать с ним ещё и здороваться. Гномы каждый день были новые и видать распускали между собой слух о том, что тот самый хоббит(!) с радостью принимает у себя гостей и рассказывает историю их приключения. Бильбо рассказывал исключительно то, что ему рассказали, уже толком не понимая, что действительно было, а что его гномы приукрасили для пущего словца, но гномам из Синих гор хватало и этого. После стольких лет они возвращались домой и лично познакомиться с героем, отвоевавшим гору у дракона, было для них величайшей честью. Бильбо подозревал, что Дис над ним так издевается, но не мог этого доказать. Возможно, она хотела таким образом познакомить хоббита вообще со всеми гномами, находящимися под её царской дланью, а возможно просто действительно по-гномьи заботилась. Бильбо вздыхал, качал головой и не знал как этот поток гномов остановить или хотя бы замедлить. За пять дней он познакомился уже с десятью, по двое за день — по его мнению до неприличия много гномов за один день! Фродо, игравший с гномами в снежки, был счастлив, ел с аппетитом и спокойно спал всю ночь. Бильбо смотрел на это какое-то время, а потом его осенило. Смена обстановки. Фродо нужна была кардинальная смена обстановки. Бильбо подумал, подсчитал свои средства и решился переезжать в Бри — там и хоббиты, и люди, и гномы иногда встречаются, да что там гномы, в Бри и эльфа можно увидеть в удачный год! А ещё в Бри были стены, пусть и деревянные, старый, вековечный лес, через которой не пройти ни злобной твари, ни твари хоть сколько-нибудь живой и дышащей, и быстротечная река с единственным, охраняемым мостом. На самом то деле в Бри было куда безопаснее чем в Шире, пусть и не так спокойно и зелено. — Приглядите за ним, — попросил он одиннадцатого и двенадцатого гномов, пока седлал козу. Зверюга, чуявшая скорое приключение, беспокойно перебирала копытами. — Вернусь завтра вечером или послезавтра утром. Еда в кладовой, вода в котле, ещё есть колонка за сараем, там же дрова. Постарайтесь не разнести нору, пока меня не будет. Бильбо коснулся пятками мохнатых боков, отправляя скакуна вниз по дороге, по приречью к затону, от которого к Бри было уже рукой подать. Коза, истосковавшаяся по работе, несла его сквозь сугробы и буреломы, взлетала вверх по холмам и огромными прыжками перелетала через половодные ручьи и овраги. Выносливая и быстроногая зверюга с лёгкостью преодолевала размытые дороги и до Бри он добрался в кратчайшие сроки, постучался в деревянные ворота и, поздоровавшись с дозорным, беспрепятственно вошёл в город. Хотя уж, если сравнивать с тем же Дейлом, пусть и разрушенным, то Бри дотягивал только до городка, ну или центра района. В Бри все дома были деревянные, пусть и опирались на каменный фундамент, невысокими, в два-три этажа, и с устланными красной черепицей крышами. Домики смотрели на хоббита через резные, ярко выкрашенные оконные ставни, бурчали высокими дымоходами и с любопытством пускали дым. Бри был приветливым, гостеприимным и готов любить каждого путника, что пересёк защитную стену. А вокруг, недовольно грохоча ветвями, стоял вековечный лес, словно злобный, ворчливый сосед, который терпеть не мог ни женских улыбок, ни детского смеха. Ещё в Бри неожиданно для Бильбо, но, если задуматься, то вполне ожидаемо, было полно гномов. Больше гномов, чем он когда-либо видел за свою жизнь — всё кишмя кишело гномами всех пород и возрастов, профессий, происхождения и даже цветов бороды. Люди, слегка пришибленные подобным нашествием, но всё ещё достаточно гостеприимные, улыбались гостям и ловко прятали за своими широкими спинами маленьких хоббитов, которых такое нашествие пришибло совсем не слегка. Пусть в Шире и считали, что хоббиты из Бри или как говорили в народе те-что-по-другую-сторону-реки были куда более терпимы к всяким человеческим и нечеловеческим родам и постоянно встревали в разные передряги то с одними, то с другими, но, как оказалось, хоббитами они быть не переставали. Бильбо испытал некоторую долю удовлетворения, что не только он мог быть поражён нашествием гномов в самое… Во всё что было внутри, пожалуй. Гномы Эребора возвращаются домой. Бильбо почувствовал, что всё было не зря: он ведь не за золотом в этот поход увязался и уж точно не ради несмываемой славы. За тем чтобы у каждого в конечном итоге было куда вернутся. Хоббит сглотнул, чувствуя, как щипает глаза. Он справился. «Ты размяк, Бильбо Бэггинс» — фыркнул внутренний голос и усмехнулся. Наверное, это Фродо так на него влияет. Бильбо всхлипнул и промочил уголки глаз носовым платком. Коза, настороженно на него покосившись, тонко заблеяла, смущённо переступая с ноги на ногу. После проделанной работы ей хотелось овса, солёных сухарей и так, немного зелени на закуску, может свекольной ботвы или моркови. Она фыркнула, подумала немного и, не дождавшись от всадника ни команды, ни протеста, деловито засеменила туда, где, как она знала, её ждало всё из перечисленного и даже приятная компания в придачу к свежему сену. — Ну и куда ты меня привезла? — коза фыркнула и мотнула головой, останавливаясь у козлятника. Её товарки приветственно заблеяли. Поддатый гном вскинулся из стога сена, посмотрел на них, слеповато щуря глаза, и, не увидав ничего интересного, решил продолжить свой сон. Бильбо покачал головой и спешился. На всякий случай он повязал своей козе ленточку на рога, прежде чем расседлать её и отпустить веселиться с соседками. — Не натвори тут ничего. Коза не могла ему ничего обещать. Бильбо бывал в Бри раньше: в основном по поручениям дедушки Тука или навещая родню. В детстве, когда он был совсем маленьким, неразумным котёнком, отец взял его на ярмарку, да и просто посмотреть на людей. И его укусила собака. Прошло много лет, но Бильбо всё ещё помнил из какого дома она выскочила и обходил его другой улицей. Конечно, та лохматая болонка, скорее всего, давно уже мертва, если только собаки не живут по сорок лет, но для хоббита ситуацию это ничуть не украшало. Бильбо вздохнул. Ратуша в Бри ни в какую не походила на дворец Дейла. Это было небольшое административное здание из красного кирпича и с острой крышей. На оконных ставнях были подвешены цветы в горшках, на дверном косяке висел колокольчик с длинной верёвочкой, чтобы малый народ тоже мог им воспользоваться. Единственное что смущало, так это дверь. Дверь была особенной. Мастера долго гадали как угодить и высоким, и маленьким, и решили сделать дверь двойной: внутри большой, человеческой они сделали ещё одну, маленькую, для хоббитов. Медная круглая ручка расположилась по центру хоббичьей дверки. Бильбо нашёл это забавным. Бильбо вошёл внутрь, посмотрел на хоббитяночку за стойкой. Та отвлеклась от бумаг и приветливо улыбнулась ему. — Вы что-то хотели, господин Бэггинс? — с живым интересом осведомилась она. Бильбо вспомнил её имя. Марибелла: она всегда предлагала ему чай и делилась свежими сплетнями. Бильбо кивнул. Да, он хотел. Дёрнул нервно ухом, думая, как бы начать разговор — переезды среди хоббитов были делом не слыханным. Примерно таким же как приключения. В особенности с гномами. — Я хочу переехать, — Бильбо оставил попытки быть приличным и образцовым хоббитом. Раз уж в Шире он растерял репутацию, то стараться ради всего лишь то Бри уж точно было ни к чему. Тут люди, а, как знает всякий хоббит, люди примут любого соседа. — Чем быстрее, тем лучше. — Конечно-конечно, — согласилась с ним Марибелла, а после удивлённо моргнула, поняв с чем согласилась. — Подождите, переехать? К нам, в Бри..? Не поймите неправильно, но обычно хоббиты стремятся перебраться из Бри в Шир, а не наоборот! Бильбо кивнул, потому что, ну в самом деле, что ему ещё оставалось? Она была права. — Позволите поинтересоваться причиной вашего переезда? — Так получилось. — уклончиво ответил он, к её явственной досаде. — Хорошо, — пробормотала она, чуть заломив брови. — Советую вам связаться с городничим, у него есть сведения о свободных жилищах. Хотя сейчас всё занято гномами, но не переживайте они вскоре все уедут! «Уедут» — зацепился Бильбо и, запоздало поблагодарив хоббитяночку, вышел. Гномы уедут домой — ну а чего ты в общем то ожидал, Бильбо Бэггинс? Что они всю оставшуюся жизнь будут проникать в твоё личное пространство и игнорировать манеры, пугая соседи? Может тебе ещё предложить им бросить собственный дом ради твоего комфорта? «Заткнись» — подумал хоббит, прянув ушами. Может быть, и хотел. Может быть, он слишком привык к тому, чтобы рядом с ним находились эти неотёсанные, грубые гномы. По крови он наполовину Тук, а им простительны всякого рода странности и неподобающее поведение. В конце концов, ну а что ещё можно было ожидать от хоббитёнка, который с раннего детства убегал в лес на поиски эльфов и прочих неприятностей? Стоило бы уже и привыкнуть. Встретиться с городничим, ввиду занятости последнего, было бы трудно, не растеряй он за время своего путешествия, чувство такта. Вместо того, чтобы, как и полагало приличному хоббиту, записаться на встречу на две недели вперёд, он попросту узнал, где живёт этот человек и заявился к нему на порог. У него было две ноги, чтобы ходить, и две руки, которыми он мог позвонить в дверной колокольчик — сама судьба распорядилась воспользоваться ими по назначению. Бильбо слышал, как внутри, за стеной бревенчатого дома, бормоча, встал со стула человек. Выпрямился, хрустнул больными коленями и поспешил открыть нежданному гостю. — Здравствуйте. — поздоровался Бильбо, постаравшись заглушить свои инстинкты Бэггинса и не начать рассыпаться в бессмысленных извинениях. — Прошу прощения за внезапный визит. — бороться с самим собой всегда непросто. — Я бы хотел узнать у вас о возможности переехать в этот чудесный город. — Мистер Бэггинс, верно? — вспомнил его старик и кивнул, прошамкав сухими губами. — В данный момент все дома находятся в аренде, в связи с понятными обстоятельствами, но, думаю, через недельку мы сможем что-нибудь вам подыскать. — Звучит замечательно, — улыбнулся Бильбо, а внутри весь сник. Неделя, потом, видимо, гномы уйдут, и он вернётся к своей обычной жизни. Хоббит вздохнул, чуть дёрнул ухом, не зная, что ему делать: прощаться ли или продолжить этот разговор. Городничий выглядел усталым, однако не настолько, чтобы отречься от своих должностных обязанностей. — Мастер Бэггинс? — осторожно позвали его, и Бильбо резко обернулся, чуть не упав с дощатого порога. — Принцесса, — выдохнул он, успокоившись. Гномка стояла чуть в стороне с любопытством разглядывая его и очевидно не ожидала встретить хоббита так далеко от своей норы. Она чуть улыбнулась, приподняв уголок губ, и с отточенным мастерством сообщила городничему, что их разговор придётся перенести. Бильбо и слово сказать не успел, как принцесса, схватив его под руку, попросила сопроводить её в ближайшее питейное заведение. — Что вы..? Бильбо нахмурился. Он знал, что Дис должна знать каждый трактир в этом городе и помощь с его нахождением ей отнюдь не нужна. В конце концов она же гном — они чувствуют выпивку также хорошо, как перелётные птицы чувствуют тёплый край. Дис с долей лукавства, заставила его занять столик в Гарцующем пони, и попросила принести им обоим тёмного эля. Вспышку мрачного удовлетворения Бильбо удачно спрятал. Сделав первый глоток, он непринуждённо, будничным тоном заметил: — На Юге предпочитают пить вино или сидр, в весьма Шире популярно светлое пиво. Мы варим его из хмеля, — сказал он, скрывая мурлыкающие нотки в своём голосе. Принцесса бросила на него взгляд, граничащий с материнской строгостью, но хоббит был достаточно ловок, чтобы от него увернуться. — Местный эль же, хм, как бы сказать, чтобы вы со мной согласились… — На вкус хуже, чем орочья моча, — подсказала ему Дис, и Бильбо постарался не рассмеяться. Торин вёл себя точно также, когда впервые попробовал местный эль. Нахмурился, сдерживая порыв вылить напиток на пол и забыть о нём, но упрямо пил, потому что заплатил за него деньги. Естественно, попробовать то, что с радостью пило местное население, он отказался, потому что был гномом, а значит, должен был с подозрением относиться к эльфам, садовым клумбам и светлому пиву. — Может согласитесь выпить что-то действительно вкусное? Или продолжите вести себя, как гном? — Я и есть гном, мастер Бэггинс, — сощурилась Дис, но Бильбо уже просил на их столик две кружки светлого, хмельного пива. Отказываться она всё же не стала, пусть и с подозрением пригубила напиток. Бильбо подавил смешок, глядя на это представление. — Я начинаю понимать, почему мои сыновья отзываются о вас с таким восторгом. У вас похожий нрав и склонность к драме. — Уж вам ли судить, принцесса? — хихикнул Бильбо, щурясь от удовольствия. — За всю свою жизнь я не встречал никого более драматичного, чем ваше семейство. Дис оскорблённо фыркнула, но по дрогнувшим плечам, Бильбо понял, что это всего лишь шутка, и гномья принцесса всеми силами старается не смеяться вместе с ним. — Вы переезжаете? — решила она сменить тему. — Планирую, — согласился Бильбо и пояснил. — Я думаю Фродо будет полезна смена обстановки. Он только недавно начал отходить от потери, а у него ещё и такой трепетный возраст, когда нужно всё увидеть и везде успеть… Мне боязно, что традиционные методы хоббичьего воспитания, здесь не помогут и время уйдёт зря. — С глаз долой из сердца вон, — безжалостно подытожила Дис его переживания. — Неплохой план, на самом деле. Я слышала много идей похуже вашей. Бильбо вскинул бровь, не зная быть ему польщённым или оскорблённым. Эти гномы всегда такие, такие… Гномы! — А может тогда вы с нами поедете? — предложила гномка и, проигнорировав совершенно обескураженного хоббита, быстро продолжила. — Ради Фродо разумеется. Малыш увидит мир, расправит крылышки, огранит свой первый камень. Не думаю, что ему будет трудно в обществе камушков, в конце концов не так уж мы с вами, с хоббитами, и различаемся, правда? Гораздо лучше, чем среди людей, по крайней мере в нашей с вами разнице в росте нет риска, что на малыша кто-нибудь наступит. Мы уж, гномы, всяко безопасней будем. — рассуждала она, не давая ему времени, чтобы опомниться. — Я попрошу собрать ваши вещи к понедельнику, вам будет удобно? Что думаете, мастер Бэггинс? Утром в понедельник за вами приедет телега, успеете? — Простите, но… — начал было Бильбо искать слова, которыми он бы смог внятно ответить, но Дис его опередила. — Тогда в полдень. В полдень, пожалуй, будет в самый раз. — решила она и с довольством кивнула ему, после чего, схватив его ладонь своей большой и грубой, в довесок пожала ему руку. — Договорились, мастер Бэггинс. «Гномы!» — подумал Бильбо так, будто это было какое-то изощрённое ругательство, но, к удивлению, не решился ей перечить.