Горечавка

Это было невозможно, однако это было правдой. Они умерли, но вот они, живы, их сердца бьются, по жилам течёт кровь. Кили болтал ногами, сидя на постели своего брата, и улыбался, Фили время от времени пытался его спихнуть. Торин смотрел на них из-под полусомкнутых век, устало откинувшись на подушку. Его синие глаза, в отблеске свечей, отдавали чернотой и одновременно ярким светом. Бильбо дёрнул ухом и сосредоточился на том, чтобы почистить яблоко. Оно было какого-то местного сорта с толстой, восковой кожицей и почти не имело запаха. Ему, как хоббиту, было трудно и тоскливо смотреть на такие яблоки — сразу же вспоминались Ширские яблоневые сады, где одних только сортов насчитывалось пара десятков, а ведь были и другие виды деревьев. В утомлённую голову пришла совсем глупая мысль о том, росли ли здесь персики? Бильбо фыркнул, конечно нет, здесь слишком холодно. И почва должно быть слишком кислая для большинства культур. — У тебя сейчас пар из ушей повалит, — хмыкнул Торин, не глядя на него. Борьба племянников за постельную койку его очень увлекла. — Просто задумался. Ты когда-нибудь ел персики? — Пушистые или гладкие? — уточнил гном. — Пушистые, гладкие — это нектарины. И есть ещё абрикосы, у них тоже пушистая шкурка, но они мельче и жёлтого цвета. — Тогда я ел абрикосы. — Ужас. — Как по мне, вполне недурны на вкус. — Да нет же, — возразил хоббит, взмахнув руками. Нож зажатый у него в ладони сделал головокружительный пируэт и чиркнул об изголовье кровати. — Как можно жить ни разу не пробовав персиков? Гном усмехнулся, не обращая внимание на острое лезвие в опасной близости от головы. — Жить можно и без подобных мелочей, мастер Бэггинс, — ответил Торин, приподняв уголок губ. — А разве вся наша жизнь не состоит из подобных мелочей? — Бильбо с некоторых пор очень щепетильно относился к таким, казалось бы, незначимым мелочам. К случайным разговорам, тихим, уютным вечерам, хорошему табаку, не отсыревшему и не прогорклому. — Вкусной еды, застолья с друзьями, хороших, добрых песен, — перечислял хоббит. — Жить в этом мире, конечно, можно и отказавшись от них, но будет ли он тогда так хорош и весел, каким мы его видим? Яблочная шкурка упала на тарелку, стремительно желтея на воздухе. Бильбо разрезал фрукт и протянул Торину половинку: — Ешь, пока эти проглоты не заметили. — Это мои слова. — сказал он, задумчиво нахмурившись, но яблоко принял, тут же откусив большую часть. — Память начала к тебе возвращаться? — Нет, — хоббит пожал плечами. Амнезия уже не столько печалила и шокировала, сколько раздражала. — Однако, да будет тебе известно, я вспомнил пару загадок из детства! Дедушка рассказывал мне их, когда я был совсем маленьким, и тогда, конечно, они казались мне очень сложными… — Ну порадуй тогда. — усмехнувшись, дал ему дозволение Торин, приняв такой гордый и напыщенный вид, что Бильбо невольно прыснул. Без крыльев летят, Без ног бегут, Без паруса плывут. Кто это? — быстро проговорил он загадку, пока не успел забыть. Вскинулись в своём углу гномята, задумался гном, и в наступившей тишине Бильбо взялся чистить новое яблоко. Нож у него был какой-то особенно острый, возможно потому что это был не нож, а самый настоящий кинжал, но ему было всё равно. Тихо падали в тарелку отрезки кожуры. — Тучи? — предположил Кили. Бильбо кивнул и кинул ему очищенное яблоко, которое тот ловко поймал. Юноша с удовольствием вгрызся в сочную мякоть, наверняка ещё и с той целью, чтобы раздразнить брата. — Сколько ты говорил им лет? — вздохнул хоббит, когда Фили, не выдержав таких издевательств, столкнул младшего с кровати. — Десять? — Шесть, — с уверенностью ответил Торин, прикрыв глаза. — Иногда бывают просветления, но в основном шесть. — Дядя! Гном рассмеялся — с такой синхронностью вскрикнули, обиженно, дети. Бильбо замер, косясь на него краем глаза, вскинул любопытно уши. Действительно смеялся, хрипловато, то раскатисто, то глухо, с таким звуком под землёй, наверное, ворочались камни и приходили в движения невидимые жилы рек. По спине пробежали мурашки. «Живой» — повторил для себя Бильбо, чувствуя как от боли сжимается сердце. Режет лёгкие, нарастает гул крови в ушах и горло спирает, словно его пытаются задушить. Откинув голову назад, звонко стукнувшись о холодные гранитные стены, он попытался взять себя в руки. Хотелось одновременно смеяться и плакать, мурлыкать под нос песенки и выть от горя, сорваться с места, бежать без оглядки и спрятаться в самой глубокой и тёмной из всех шахт Эребора. Бильбо закрыл глаза, открыл снова, стараясь смотреть на мир спокойно и осмысленно, не сходя с ума от непонятных желаний и призрачных, потерянных ощущений. Бильбо боялся сказать что-нибудь, о чём потом пожалеет. Например какую-нибудь глупость или того хуже. Он встал, лениво потягиваясь, разгоняя по конечностям кровь, шутливо откланялся и ушёл, сославшись на то, что обещал Ори встречу. Встречу он и правда обещал, правда немного позже, вечером, но какая разница? Он не может себя контролировать и едва удерживает от необдуманных поступков, ему бы, если честно, подлечиться и успокоить нервы и никуда не лезть ближайшие пять лет, во избежание. Но Эребор, вроде как, нуждается в восстановлении, а он сам, по воле несчастного случая, оказался членом Компании и гномы вокруг смотрят на него так, будто он должен что-то с этим сделать. По правде говоря, Бильбо понятия не имеет что с этим делать — он не плохо смыслит в садоводстве, потому что он хоббит, и в торговле, потому что он довольно зажиточный хоббит, но в остальном его знания движутся к тому же абсолютному нулю, к которому катится его память. По правде говоря, Бильбо хочет, чтобы всего этого не было. Утих первый страх, иссяк первый восторг, накопилась усталость. Это тяжело: ничего не понимать, слушать рассказы, больше походящие на сказки, и кивать, соглашаясь со всем, что скажут, потому что больше согласиться попросту не с чем. — Бильбо? — окликнул его гном, быстрым шагом пересекая коридор. Хоббит прищурился, пытаясь вспомнить его имя. Кажется это был Нори, они пересекались всего два раза и почти не разговаривали с момента битвы. Гном всегда смотрел на него несчастными, испуганными глазами, не зная чем помочь и как себя вести. — Что ты здесь делаешь? Бильбо пожал плечами. На самом деле блуждать по Эребору в смутной надежде заблудится стало едва ли не излюбленным занятием, обещавшим войти в привычку. Конечно заблудиться ему было не так просто, вся жизнь сейчас сконцентрировалась в одной точке королевства, не спеша расползаться по глубинным уровням, и, идя на звуки шумных гномов, он в конечном итоге всегда к ним выходил, а там уже разбирался на месте куда и как можно пройти. Хоббит бросил любопытный взгляд на высокие стены, границы которых терялись вверху в вечном мраке. Резные колонны обрамляли коридор, множественные переходы раскинулись широкой каменной сетью. Изредка Бильбо мог угадать вырезанные в стене двери и маленькие выбоины окон, на большее у него не хватало зрения. — Гуляю. — Составишь мне компанию? — попросил Нори, смотря куда-то поверх его головы. Хоббит коротко кивнул, легко согласившись, у него создавалось ощущение, что этот гном не будет просить его о чём-то без особой нужды. Нори с восхищением смотрел на эти строгие, холодные стены, насвистывая себе под нос лёгкую песенку. Закинув руки за голову и блуждая взглядом по вытесанным в камне узорам, он выглядел на удивление безмятежно. Бильбо нахмурился, инстинктивно прижав уши к голове. — Ты раньше так не делал, — сказал гном, закончив насвистывать. — Все хоббиты шевелят ушами? — Да, но это считается дурным тоном, — Бильбо покачал головой. — Похоже мне удавалось сохранять куда больше достоинства, чем сейчас. Гном усмехнулся. Впереди забрезжил свет многих факелов, расступался вечный полумрак. Метались по стенам тени, отбрасываемые гномами, грохотали яростные беседы. Бильбо смог вычленить лязг стали и пляска теней стала более понятной. Нори привёл его на тренировочную площадку. Хоббиту казалось это бессмысленным — ещё не зажили синяки прошлой большой драки, а они уже жаждут новой. Нори указал ему на несколько гномов, стоящих в стороне. Они улыбнулись ему, и гном улыбнулся в ответ, помахав им, прежде чем шепнуть: — Запомни их хорошенько, Бильбо. Они хотят спустить с тебя шкуру. — Спустить шкуру? — хоббит старался не коситься на них слишком долго, чтобы не обращать на себя ещё больше внимания, чем было адресовано ему изначально. — Ага, — Нори продолжал улыбаться. — И тебе нужно перестать быть таким доверчивым, а то ты попадёшь в неприятности. И хватит шастать в темноте и одиночестве. Бильбо фыркнул, конечно, он знал, что ему может грозить угроза со стороны некоторых гномов, хотя никто из Компании не решался до этого, сказать ему об этом в лицо. Однако он неплохо читал между строк: слышал волнение в голосе Балина, излишнее ворчание Оина, не хотевшего и сейчас выпускать его из больничного крыла, неприкрыто порыкивал грозный Двалин, глядя куда-то поверх головы полурослика. — Какая забота, — улыбка не должна была так сильно напоминать оскал, но Бильбо, пожалуй, было уже всё равно. — Серьёзно, Бильбо. Ты ничего не помнишь, но послушно идёшь гулять с гномом, которого видел два раза в жизни. — огрызнулся Нори, сверля его суровым взглядом. — Я знаю, что ты мой друг, Нори. Я память потерял, а не чувства. — Helvítis hobbiti, — шикнул гном, зная, что хоббит его не поймёт. — Hugrökk litla mús. Бильбо пожал плечами, как обычно со всем соглашаясь. Нори продолжал возмущаться себе под нос, слишком раздражённый тем, что так беспокоится о ком-то, чтобы заметить, как он легко посмеивается над ним. Хоббит утешающе похлопал его по плечу. Все его гномы были детьми. Кто-то в большей, кто-то в меньшей степени, но безусловно детьми. — Проводишь меня до библиотеки или ты хочешь показать мне ещё пару вещей, которых мне стоит бояться? Нори ухмыльнулся.

***

Большая библиотека Эребора была расположена в отдалённой части горы, поднимаясь и частично затрагивая западный склон. Она занимала три полных зала, имела несколько уровней и бесчисленное число книжных шкафов, выдолбленных прямо в стенах. А ещё здесь были цветы. Бильбо с удивлением рассматривал цветок. Он был тонким и хрупким, петляющей лозой опоясывая маленький фонтанчик, из которого родником била вода. Цветок прикрывал лепестками медный краник, отчего казалось, что родник рождался из его зелёных листьев. Маленькой сеточкой по листику тянулись сосуды, нежные, махровые лепестки, набухнув, были готовы раскрыться. Хоббит осторожно прикоснулся к бутону, собираясь освободить его от крепких чашелистиков, и не сдержал вздоха. Цветок был из камня. Лепестки были пушистыми от осевшей пыли, а жилки на листьях пробиты водой. Бильбо чувствовал себя обманутым. Он одновременно был восхищён и жутко расстроен. Нори за его спиной довольно хмыкнул, снова принявшись насвистывать себе под нос. Он с долей веселья смотрел на то, как хоббит бережно счищал с каменного цветка пыль. Раньше лепестки были нежно голубыми, но сейчас засияли жгучим синим цветом. Мастер, наверное, пытался изобразить из камня розу, но Бильбо не мог с точностью сказать, что было взято за образец. Бутон точно принадлежал розе, но стебель, змеёй обвившийся вокруг основания фонтанчика, больше подходил дикому винограду. Возможно мастер изобразил несуществующий цветок или соединил несколько. Оглядевшись, Бильбо понял, что самый большой из залов библиотеки, так или иначе, содержал в себе цветы. И все они были из камня. Солнечные лучи падали вниз, с помощью сложной системы зеркал, в самих стенах, заключённые в стеклянные клетки, сидели сияющие голубоватым светом кристаллы. Здесь, пожалуй, можно было бы вырастить настоящие цветы, но гномы решили сделать их из камня. Либо гномы ничего не смыслили в экономике, либо у них отсутствовали даже самые базовые знания о садоводстве. — Нори, что нужно растению для жизни? Гном замешкался, глупо моргнул, склонив голову набок, и пожал плечами: — Вода, земля и солнце, я полагаю? — он горделиво приосанился, расправив плечи, когда хоббит одобряюще кивнул. — Что за вопросы? Я думал вы, хоббиты, хорошо знаете об этом. — Просто проверял, насколько гномы разбираются в том, чтобы сажать растения. — И как? — Главный принцип ты знаешь. Нори фыркнул, запрокинув голову, прошёлся до угла и вернулся назад. Где-то здесь, в глубине книжных шкафов и полок, прятался до одури счастливый Ори. Бильбо прикинул размеры библиотеки, количество книг и подумал, что найти его в ближайшие восемьдесят лет будет несколько проблематично. Он подошёл к одному из шкафов, тянущихся вверх на добрую дюжину метров, вытащил случайную книгу. Крепкий кожаный переплёт послушно лёг в ладонь, толстые, плотные страницы царапали кончики пальцев. Бумага была шершавая и грубая, по ней мелкими, отрывистыми линиями расползались буквы чужого языка. Из любопытства Бильбо пролистал её до конца. Нори, заглянув в книгу через плечо, вдруг рассмеялся. — Из всего что здесь было ты взял трактат о сплавлении по рекам! Подумать только. Бильбо вскинул бровь, очевидно это был какой-то из забытых им моментов. Он смутно представлял себе пройденное Приключение — Фили долго, взахлёб говорил об этом — но всё равно, у него оставалось ощущение, что с ним самим, на самом деле, ничего не происходило и всё что он слышит это всего лишь хорошая история, которые бывают только на книжных страницах. Ну действительно разве мог он покинуть свою норку, пересечь горы, страшный лес и в конце пути столкнуться с драконом? Он всего лишь хоббит, его удел это зелёные холмы и зелёная трава под ногами. Он положил книгу на место. Вместе они прошли ещё несколько книжных шкафов, заглядывая в маленькие улочки, которые образовывала громоздкая мебель, в поисках одного очень увлечённого гномёнка. Бильбо с любопытством разглядывал корешки книг, которые не мог прочесть, порой останавливался рядом с особо яркой обложкой и требовал от гнома название. Так они добрались до южного зала, прилегающего к центральному. Большая арка служила границей, и, пройдя её, путники словно очутились в другом мире, тоже полном книг, но кардинально отличавшемся в настроении. Южный зал был строг, кончились аккуратные цветочки и веточки, оставив лишь голый, холодный камень. Зал был выложен чёрным мрамором, в стенах, как факела, горели кристаллы ярко-рыжего цвета. Благодаря их положению и общему рельефу, по мрамору скользили острые, треугольные тени, создающие между собой особый узор. Бильбо испытал желание вернутся в прежний зал, но сдержался, только с тоской на него обернувшись. Оставалось надеяться, что они не потеряются здесь. Нори нашёл обломок железной трубы, когда-то давно здесь прорвало водопровод и теперь у центра зала было небольшое озерцо. Размахнувшись, гном ударил по ближайшей колонне. Труба жутко задребезжала и взвыла, рокот прокатился по библиотеке, а ни о чём не подозревавший хоббит испуганно подпрыгнул. Когда Бильбо, отдышавшись и успокоив бешено колотящееся сердце, хотел разверзнуться жуткой руганью, из-за угла показалась голова. Ори, выглянув на шум и окинув гостей подозрительным взглядом, широко зевнул, продирая заспанные глаза рукавом. — Дори не видел тебя весь день, прошу, избавь меня от этого кудахтанья, — Нори не выглядел раскаивавшемся. Ори, всё ещё частично спящий, кивнул, не осознавая просьбы, и радостно помахал им рукой. — Ты ел сегодня? — Бильбо оставался хоббитом и не мог изменить своим инстинктам. — Возможно, — уклончиво заметил гномёнок, заметивший красивую мозаику на полу. — Тут столько всего, а я ещё и половины не видел! — Книги от тебя не убегут, давай, пошли есть, мелочь. — Нори обхватив брата за плечи, повёл его к выходу. Бильбо не успел заметить, когда захват из покровительского превратился в удушающий, но решил не вмешиваться. — Как ваше самочувствие, мастер Бэггинс? — поинтересовался Ори, пихая Нори под рёбра рукоятью кинжала. — Всё также, — Бильбо небрежно пожал плечами. Изменений не было, но и ухудшений тоже. На секунду на лице Ори промелькнуло печальное выражение, прежде чем к его уху не потянулся слюнявый палец Нори. Бильбо подумал о том, что в детстве его игры с многочисленными кузенами могли быть не менее ожесточёнными, только вот тогда он был совсем маленьким хоббитёнком, а не взрослым гномом и героем нации. Нори показал ему язык и Бильбо сдался, послушно ожидая исход поединка. Ори сделал подсечку, пнув брата под колено, и они оба повалились на пол, едва не закатившись в большую лужу. — Дори будет волноваться, если вы придёте к нему мокрые и дрожащие от холода. — заметил хоббит, отходя назад. — У гномов горячая кровь, мастер Бэггинс! — поспешил успокоить его Нори, пытаясь не дать себя утопить. Бильбо только хмыкнул. Возможно, он как хоббит, и был более подвержен холоду, но это ничего не значило. Купание в ледяной воде на холодном воздухе не могло быть приятным. Хоббит прянул ушами и отошёл к одному из шкафов, с любопытством оглядывая множество свитков. Наугад выудив из кипы, он развернул его. На плотной, старой бумаге лежала карта или план какого-то строения. Бильбо вытащил следующий и с облегчением узнал хребет Мглистых гор и юркую змейку Великого Андуина. Там, на другом конце света, в маленьком пяточке зелени, за тонкой ниточкой реки лежал родной Шир. Он свернул карту в трубочку и спрятал в одном из карманов. От тоски сводило дыхание. Маленькое зелёное пятнышко, его маленькое зелёное пятнышко, родное и любимое. Его холмы, его поля и рощи, звонкая речка, струившаяся в песчаных берегах. Сейчас, должно быть, хоббиты заканчивали последние приготовления к зиме, сгоняли скот с летних пастбищ. Под холмом, на хуторе, уходила под землю нора, выходя окнами на восток. Его нора. — Идёмте, — оборвал он возню гномов и пошёл к выходу. В животе заурчало, и, каким бы плохим хоббитом он не был, он не пропустит приём пищи.