Условия свободы

      День тянулся невероятно долго. Мысли о суде над бывшим сокурсником не переставали преследовать её. Она пыталась отвлечься: сначала помогала Винки с обедом на кухне, потом пыталась занять себя работой. Осознав, что сегодня её состояние далеко от продуктивности, она бросила это занятие.       После полудня дождь перестал, прервав марафон недельного затяжного ливня. Она решила прогуляться по территории поместья и наконец навестить магическую ферму. Одевшись потеплее и надев высокие резиновые сапоги, она вышла из усадьбы через чёрный выход - прямиком через увядающий сад в сторону дубовой рощи. Она шла не спеша и очень аккуратно, так как тропинки были размыты после затяжных дождей.       Она брела по лесным тропам и уворачивалась от влажных листьев низкорастущих кустарников. Воздух был наполнен ароматами дождливой осени и освежал с каждым вдохом. Она прошла значительное расстояние от дома, пока не набрела на небольшую хижину, спрятанную в низине среди вековых деревьев. Это был небольшой одноэтажный каменный домик, из мшистой крыши которого возвышалась полуразрушенная кирпичная труба.       Гермиона подошла ближе к хижине, чуть не поскользнувшись, пока спускалась с тропы. Она заглянула в пыльные окна. Возможно, этот дом мог раньше принадлежать лесничему, сейчас же он пустовал. В ней проснулось детское любопытство и желание посмотреть, как хижина выглядит изнутри. Она начала обходить домик в поисках входа. С первого раза дверь не открылась, но гриффиндорка уже зажглась идеей попасть внутрь.       — Алохомора, — прошептала она, и скрипучая дверь с ржавой ручкой тут же поддалась.       Внутри хижина выглядела ещё печальнее, чем снаружи. Пустые стены, серый каменный пол, покрытый пылью и засохшим бурьяном по углам. Полуразвалившаяся печь, деревянный стол и лавка, кровать на железных ножках. На одном из подоконников стоял маленький стакан с букетиком засохших полевых цветов. В нос ударил запах влаги и пыли: хижина явно была заброшена очень давно.       «Странно, что в ней никто не живет, да и лесничий бы не помешал следить за такой территорией», — промелькнуло в голове Грейнджер. Она ещё раз огляделась по сторонам и поспешила выйти на улицу, где, кажется, было теплее, чем в заброшенном домишке. Она сильнее укуталась в своё пальто и побрела дальше в лес, борясь с мрачными мыслями.       Пройдя ещё немного, она наконец вышла на просторную равнину, окружённую со всех сторон дубовой рощей, и увидела деревянные ангары и загоны с магическими существами. По меньшей мере шесть больших ангаров стояло здесь. Она направилась в сторону фермы, чтобы посмотреть, как тут поживают существа.       Гермиона осторожно переступила через скрипучую калитку ангара и тут же почувствовала, как воздух стал гуще, наполняясь тёплым влажным запахом земли и сена. Внутри эти помещения были расширены с помощью магии. Это были виварии, каждый - с подходящими условиями для определенного вида магических существ.       Она мягко ступала по перемешанной с листьями траве. В этом виварии царил полумрак и стояла тихая, интимная атмосфера. Вокруг ни звука, и только шелест листьев под её сапогами нарушал эту благодать. И тут она увидела их.       Тени.       Вначале ей показалось, что это просто игра света. Чёрные, словно вырезанные из самой ночи, силуэты, бродящие между деревьями. Но потом один из них повернул к ней голову, и пустые, мерцающие глаза встретились с её взглядом. Фестралы.       Они были одновременно ужасны и прекрасны. Их кожа, натянутая над костями, напоминала пергамент, а крылья, огромные и перепончатые, шевелились при каждом шаге. Один из них, самый крупный, медленно приблизился, и Гермиона замерла, чувствуя, как холодный ужас и восхищение сплетаются у неё в груди.       «Только те, кто видел смерть, могут их видеть», — слова Хагрида всплыли в памяти, и вдруг она почувствовала всё снова. Большой зал Хогвартса. Молчаливые ряды погибших после Битвы за Хогвартс. Фред, лежащий неподвижно, с застывшей улыбкой. Тонкс… Люпин…       Гермиона сглотнула ком в горле. Фестрал наклонил голову, будто чуя её боль, и в его пустых глазах ей почудилось понимание. Она медленно протянула ладонь к его шее.       — Завораживающе, не правда ли? — раздался мягкий голос сзади.       Она резко обернулась. Смотритель фермы, мистер Маклин, улыбался ей, но в его взгляде читалась та же печаль.       — Да, — прошептала Гермиона, возвращая взгляд к фестралу. — Они прекрасны, но… навевают тоскливые чувства.       Старик понимающе кивнул.       — Они напоминают, да. Но иногда воспоминания нужны, — он протянул Гермионе кусок сырого мяса. — Не хотите покормить?       Она без колебаний протянула руку и взяла мокрый кусок свежего филе. Фестрал шагнул ближе, с удовольствием выхватил мясо из её руки и ушёл со своей добычей.       — Мистер Маклин, а Вы давно работаете на этой ферме? — Гермиона перевела взгляд от фестрала к седовласому смотрителю.       — О, миссис Гермиона, я здесь всю жизнь, что себя помню, — Маклин усмехнулся и поправил клетчатую восьмиклинку. — Моя семья поколениями служила здесь, с самого основания Уайтсхэда. И сейчас моя дочь помогает мне. Мы живём здесь неподалёку, домик скромный, но мы не жалуемся. Может быть, вы с мистером Уизли как-нибудь посетите нас за ужином?       — Я приму это за честь, спасибо большое за приглашение, сэр, — просияла Гриффиндорка. — Значит, вы служили ещё при последнем хозяине... — скорее для самой себя констатировала она.       — Так точно, но мы никогда особо не пересекались, хотя и существовали рядом. Краучи никогда сюда не заглядывали. Наша семья достаточно древняя, но мы не такие чистокровные и аристократичные, как они. Так что, думаю, они посчитали, что мы недостойны их снисхождения на визит.       — Я маглорождённая.       — О, миссис Гермиона, не подумайте о предрассудках с моей стороны! Все мы существа живые и все ходим по одной земле, так почему кто-то должен быть ниже или выше остальных?       Гермиона задумчиво посмотрела на фестрала, который расправлялся со своей «добычей».       — Право, миссис, заболтался я с вами, пора бы и делом заняться. Приходите чаще, животным вы нравитесь. — он заговорчески подмигнул в сторону фестрала. — Они всегда чувствуют добрых людей.       Она улыбнулась и проводила смотрителя взглядом. Один из фестралов издал странный, похожий на скрип возглас, привлекая внимание. Ей казалось невозможным налюбоваться их страшной красотой. Один из жеребят даже дал ей погладить себя. Атмосфера была умиротворяющая, но мысли её всё равно были далеки отсюда. Воспоминания о прошлом красной строкой бежали в её голове, воспоминания об одном конкретном человеке. Сейчас где-то там, в центре Лондона, вовсю шёл суд над ним.       Потрясённая встречей с фестралами, Гермиона была не в силах посетить других животных фермы. Она подумала, что впереди ещё будет возможность, и она обязательно вернется сюда и осмотрит все виварии мистера Маклина.

***

      На улице уже смеркалось, и по возвращении домой Грейнджер сразу же отправилась на кухню, на которой активно шла подготовка к ужину. На плите побулькивал ароматный куриный суп, а Винки что-то старательно шинковала большим ножом.       — Миссис желает чего-нибудь перекусить? — отрываясь от своего занятия, поинтересовалась Винки.       — Спасибо, Винки, но я пришла, чтобы помочь тебе. — улыбнулась Гермиона.       Эльфийка закатила истерику о том, что благопристойные хозяева не должны помогать своим домовикам исполнять обязанности, но в итоге сдалась. В какой-то степени Винки сомневалась в кулинарных способностях миссис Грейнджер, поэтому и дала ей задание полегче — красиво выложить нарезанные овощи для рататуя в форму для выпечки.       Быстро справившись с овощами, Гермиона занялась замешиванием теста для десерта — пирога с патокой, любимого лакомства Гарри. Она была в самом разгаре процесса, когда из гостиной послышался шум и через несколько секунд в кухню вошёл Рон. Гермиона ответила на поцелуй мужа и посмотрела на настенные часы.       — Ты сегодня рановато. Гарри не с тобой?       — Нет, он сначала зайдёт домой за Джинни, думаю, они будут через полчаса.       — Как раз рататуй успеет зарумяниться. Кстати, я сама овощи выкладывала, — пыхтела Гермиона, прикладывая все усилия для замешивания теста.       — Ты же в курсе, что тебе необязательно помогать эльфийке? — прошептал ей на ухо Рон.       И прежде чем она успела ответить на такое вопиющее замечание своего мужа, он успел исчезнуть в кухонных дверях. Что‑то поменялось в этом человеке с тех пор, как они стали хозяевами этого поместья.       Гермиона закончила с пирогом и дала указания Винки, чтобы та поставила его в духовку после подачи первых блюд. Затем она поднялась в спальню и недолго постояла у гардероба, раздумывая, что надеть. Выбор пал на обтягивающее чёрное платье‑футляр из кашемира — достаточно уютное и в меру элегантное для ужина. Взмахом палочки она привела свои пушистые кудри в более приемлемый вид и, быстро натянув лакированные лодочки на тонкой шпильке, поспешила вниз.       Спускаясь по лестнице в холл, она услышала возбужденный голос Джинни:       — Посмотрите, это же хозяйка поместья собственной персоной — золотая миссис Гермиона Грейнджер!       Подруги обнялись, хохоча, и тут же принялись обсуждать интерьер нового дома. Гарри и Рон уже сидели в столовой, когда девушки к ним присоединились.       Винки подала первые блюда, и бывшие однокурсники начали оживлённую беседу. Гарри и Джинни было интересно узнать об особенностях жизни в поместье, о том, как они обжились на территории и как идёт работа над книгой у Гермионы. Беседа была тёплой и увлекательной, как и всегда, когда они долго не виделись. Гермиона рассказала о своей дневной прогулке к фестралам, чем, кажется, погрузила всех в экзистенциальные раздумья. Затем мужчины заговорили о работе, а девушки обсуждали новую форму для женской команды по квиддичу, в которой играла Джинни. И всё было замечательно, пока Гарри не упомянул сегодняшний суд. Гермиона тут же переключила всё своё внимание и впитывала каждое слово Поттера. Каждая часть её тела напряглась и закостенела. Он рассказывал о том, как Малфой потерянно выглядел на суде, о том, как он давал показания и как Визенгамот долго принимал решение.       Тёплый свет люстры в столовой Уизли-Грейнджеров отражался в медном чайнике, в камине потрескивали поленья, а за окном завывал бушующий ветер. За столом воцарилось то самое неловкое затишье, которое неизбежно наступает после слишком горячей темы.       — Ну так что, — Гермиона с щелчком открыла свой серебряный портсигар и вытащила сигарету. Она постаралась выдавить из себя самый непринуждённый тон. — Суд закончился благополучно?       Гарри кивнул, отодвигая тарелку с недоеденным пирогом.       — Да. Испытательный срок, общественные работы… Всё могло быть куда хуже.       Гермиона еле слышно выдохнула, и, наконец, её тело немного растаяло. Она подожгла сигарету кончиком своей палочки и сладко втянула дым.       — Конечно, могло, — Рон саркастично хмыкнул, подливая себе ещё огневиски. — Если бы не твоё показание, он бы сейчас гнил в Азкабане, где ему и место.       Гермиона выпустила в сторону облачко дыма и бросила на мужа предостерегающий взгляд, который он не заметил.       — Он спас мне жизнь, — спокойно констатировал Гарри.       — Всего один раз! — Рон резко поставил стакан. — А сколько раз он или его семья пытались нас убить? Ты помнишь, что его отец подсунул Джинни тот проклятый дневник?       — Я помню, — голос Гарри стал тише, но в нём зазвучала каменная уверенность. — Но я также помню, как он отказался называть меня в особняке Малфоев, хотя знал, что это был я. И он не стал убивать Дамблдора, когда у него был шанс.       — О да, прямо хренов герой этот Малфой! — Рон язвительно скривился.       — Рон, — Гермиона положила руку ему на запястье, но он одёрнул его.       — Нет, серьёзно, Гарри! Ты действительно веришь, что он изменился?       Гермиона затушила недокуренную сигарету о тарелку и накрыла рукой глаза, словно это помогло бы ей перенестись сейчас куда-нибудь подальше из столовой. Она глубоко вдохнула и стала мысленно считать до десяти, не в силах выслушивать этот поток гнева.       Гарри вздохнул.       — Я верю, что люди могут меняться. Иначе… — он посмотрел в сторону Джинни. — иначе за что мы вообще тогда сражались?       Наступила пауза. Джинни, до этого молча наблюдавшая за перепалкой, наконец вмешалась.       — Может, хватит? Мы собрались не для того, чтобы спорить о Малфое.       Рон насупился, но больше не возражал. Гермиона, воспользовавшись моментом, быстро сменила тему на планы посещения Хогвартса, чтобы встретиться с преподавателями для своей книги, и разговор потихоньку оживился.       Чуть позже Гермиона вышла на кухню, чтобы подлить кипяток в чайник, за ней последовала Джинни.       — Ты в порядке? — спросила Уизли, прислонившись к кухонным шкафчикам рядом с ней.       Грейнджер безрадостно улыбнулась.       — Просто… странно. Рон обычно первый за то, чтобы дать людям второй шанс, а сейчас он так взъелся.       — Малфой. — Джинни выдохнула. — Всё не так просто. Рон до сих пор не может ему простить то, как он издевался над тобой.       Гермиона кивнула.       — А ты? — Грейнджер посмотрела на подругу. — Между нами, что ты думаешь?       Джинни задумалась и присела на барный стул у кухонного островка.       — Думаю… если мы перестанем верить, что люди могут стать лучше, то этот мир обречен, — невесело хмыкнула Уизли. — В любом случае, скоро у тебя появится шанс узнать, изменился он или остался таким же язвительным придурком, как в школе.       Гермиона замерла с чайником в руках. Она медленно поставила его на столешницу и повернулась к Джинни, не уверенная в том, верно ли она расслышала. Она переспросила подругу о её последних словах.       — Годрик… Только не говори мне, что Рон тебе ещё ничего не рассказал… — Джинни закрыла лицо руками.       После непродолжительной паузы Уизли с невероятно виноватым выражением лица продолжила разговор на полтона тише.       — Не знаю, насколько я в праве рассказывать тебе об этом, но раз уж я проговорилась, расскажу. Только обещай не реагировать слишком бурно. Малфой будет отрабатывать свой испытательный срок в вашем поместье. Его общественные работы — это быть лесничим на вашем хозяйстве. Мой брат сам способствовал этому, что бы ни было у него в голове.       Звон в ушах Грейнджер заглушил всё вокруг. Джинни, кажется, ещё что-то говорила, но Гермиона не слышала. Она опускалась на дно Чёрного озера и опускалась так глубоко, что уже переставала видеть пробивающиеся лучи солнца на поверхности.       — Гермиона, что с тобой? Ты белее Почти Безголового Ника. Тебе налить воды?       Грейнджер, наконец, пришла в себя, и осознание медленно проникало в её мысли, как яд.       — Джинни, ты абсолютно уверена в том, что рассказала?       Не успела Уизли кивнуть, как Гермиона на скорости сверхзвукового лайнера направилась в столовую.       — Рональд Билиус Уизли, когда ты собирался рассказать мне маленькую деталь об общественных отработках Малфоя?       Гарри подавился чаем и изумленно вытаращил глаза на своего друга.       — Рон, ты что, не рассказал ей?       Рон, невозмутимо жующий пирог с патокой, лишь усмехнулся.       — Ну да. Министерству нужен был надёжный участок для его работ, а у нас как раз полно леса, который требует ухода, - не вижу проблемы.       — Ты же ненавидишь его! — Гермиона неистово жестикулировала. — Это что, твоя идея мести?       Рон положил в рот ещё кусочек пирога, с наслаждением жуя, прежде чем ответить.       — Может быть.       — Да что с тобой происходит в последнее время?       — Ой, перестань, — он махнул рукой. — Это же идеально! Вместо того чтобы отсиживаться в каком‑нибудь уютном министерском архиве, благородный Драко Малфой будет чистить наш лес. И, может, заодно научится работать впервые в жизни.       Гермиона скрестила руки на груди. Её всю потряхивало от эмоций.       — Ты намеренно подстроил это, чтобы унизить его!       — Да перестань, Гермиона. Если он такой изменившийся, — Рон язвительно поднял бровь, — то должен быть благодарен возможности искупить вину.       — Это не искупление, это чистой воды издевательство!       — Да в чём, собственно, проблема? И с каких это пор тебе небезразлична судьба Малфоя!?       — Мне всё равно на него, я не понимаю, что творится с тобой, Рон!       На этих словах она резко развернулась и вышла из столовой. Её щеки неистово горели, а на глазах проступали слёзы. Она вышла в сад, чтобы продышаться и успокоиться. Ветер влажным и леденящим порывом ударил ей в лицо.       Он будет здесь. Каждый день. В нескольких шагах от нашего дома.       Мысль пронеслась в голове Гермионы с такой ясностью, что у неё перехватило дыхание. Образ Драко всплыл перед ней неожиданно чётко: измождённый вид, взгляд, полный холодного вызова, когда он впервые появится у их порога. Она сглотнула. Осознание того, что именно она теперь часть семьи, которая будет диктовать ему условия, казалось ей ироничным и нелепым. А если он подумает, что это её идея, чтобы он прислуживал им?       Она застонала от беспомощности и опустилась на каменные ступени крыльца кухни. Приступ тошноты спазмом сковал её живот. В эти минуты ей казалось, что если и существует ад, то она в нём прямо сейчас.       Сзади неё хлопнула дверь. Накинув на её плечи свой пиджак, Гарри сел рядом и протянул ей портсигар.       — Я говорил ему, что тебе это не понравится, но ты же знаешь, он никого не слушает, — с тоской усмехнулся Поттер. — Не переживай, я не думаю, что вы будете часто пересекаться.       — Гарри, я просто чувствую, что ничем хорошим это не закончится. Ни для кого из нас… — она жадно прикурила сигарету. — Рон как-то изменился за последние пару месяцев, и я боюсь, что он может наделать глупостей.       — Под "наделать глупостей" ты подразумеваешь "Прикончить Малфоя, если он криво на тебя посмотрит"?       Она мягко толкнула друга плечом и несчастно ухмыльнулась. Они сидели так молча ещё пару минут.       — Действовать из мести… — она потёрла переносицу. — Как же это низко. Нам следовало двигаться дальше, полностью отпустить прошлое, а теперь… Не знаю, сначала Рон принимает решение о переезде, теперь эта история с отработкой. А моё мнение не учитывается, словно я какая-то мебель, просто декор, предмет интерьера.       — Я не думаю, что Рон хотел насолить тебе. Я предполагаю, он понимал, что ты будешь против, но у него был собственный мотив. Месть? Вряд ли. Скорее желание показать своё превосходство.       — Замечательно, и это мой муж. Такие детские выяснения отношений должны были остаться где-то в стенах нашей школы.       Оба замолчали. Гарри изучал звёздное небо над дубовой рощей, Гермиона нервно теребила край своего платья. Её потряхивало, но не от холодного ночного воздуха Йоркшира, а от внутреннего гнева.       — Гермиона, я… — Поттер понизил уровень голоса до еле слышного шёпота и воровато обернулся на дверь сзади них. Затем, наклонившись ещё ближе к подруге, и будто обдумывая, произнёс. — Я знаю, что было между тобой и Малфоем.       — Все знают, Гарри, — искренне усмехнулась Гриффиндорка. — Как он издевался и изводил меня.       Гарри вдруг принял серьезный вид, его брови сдвинулись к переносице.       — Нет, Гермиона, я знаю что ещё между вами было. На пятом и шестом курсах.       Грейнджер не могла поверить своим ушам. Теперь и она обернулась на дверь, проверить, не подслушивает ли кто. Они смотрели друг другу в глаза ещё несколько секунд. Её взгляд бегал по лицу друга, чтобы уловить серьёзность его слов. Затем она быстрым движением руки наложила на них муффлиато.       — Рон знает? Джинни? Кто-то ещё знает, кроме тебя? — затараторила Грейнджер.       — Никто, кроме меня, не знает. — он опустил глаза. — У меня нет привычки обсуждать чужие тайны за обедом.       — Гарри, но как? Откуда ты узнал?       После непродолжительной паузы он ответил.       — Карта мародеров.       Ну конечно! И почему она сама об этом не додумалась, и как могла забыть о наличии такого артефакта ещё в школьное время? Сейчас она думала только о том, какая же она на самом деле глупая, и не думала тогда о таких последствиях.       Она опустила голову на колени и обхватила её руками. Её мозг был готов взорваться от всей полученной информации за сегодня. От той информации, которая должна была уйти с ней в могилу. Той информации, которая была известна только двум людям — ей и Малфою. Гарри был ей самым близким другом, но как он мог так с ней поступить? Он всё это время знал её секрет и никогда не обмолвился об этом. С другой стороны, она была благодарна ему за те годы спокойствия, пока она думала, что её тайна приватна.       — Эй, Гермиона, — голос друга стал мягким и по-отцовски тёплым. — Пойми, это всё в прошлом. У тебя новая жизнь, прекрасный муж, и, я уверен, ты справишься с трудностями. Просто, несмотря ни на что, помни о том, какой путь он для себя выбрал. Помни, на чьей стороне он был во время войны.       — Гарри, но что, если он…       Она остановилась и не смогла договорить фразу, словно ей перекрыли звук в горле. Гарри поднял свой встревоженный взгляд на подругу и всем видом показал, что сочувствует ей. Он мягко погладил её по спине.       — Не стоит строить ожиданий, которые могут не оправдаться. Помни, что он сделал, Гермиона. И просто держи дистанцию.       Она закрыла глаза, чувствуя, как жар разливается по щекам. И когда она представила, как завтра откроет дверь и увидит его стоящим на пороге, сердце её предательски пропустило удар, и это не было страхом.