on your wavelength

Когда ты открываешь глаза в незнакомом месте, а последнее твое воспоминание не блещет позитивом и чем-то добрым, довольно трудно сосредоточиться и быстро осознать, что происходит. Помнил, что он встретился с представителями движения, в котором он был предводителем - он как обычно рассказывал о том, насколько передовыми были их цели и ценности, предлагал людям наконец открыть глаза на правду, а потом оказался посередине вонючей, темной улицы, со снующими во все стороны монстрами, слабо напоминающих его последователей. Ужасы только начинались, ведь голова жутко гудела, но как только он дотронулся до нее, то не ощутил своей привычной зализанной прически. На месте волос, да и вообще головы было что-то слишком твердое, и в ближайшем загаженном окне он смог разглядеть свою новую реальность. То, что это Ад, просто появилось в голове спустя какое-то как данность. Мол, поздравляю, ты был таким дерьмом на Земле, что единственным местом где тебя могут принять после твоей самой глупейшей смерти оказалась преисподняя, а, и вместо башки у тебя теперь телевизор, чтобы ты никак не посмел хотя бы на секунду забыть о том, как умер. Долго сетовать на свою жалкую судьбу бы не вышло, потому что нытиков здесь едят на завтрак, и уже не фигурально. Этот новый мир, однако, не сильно отличался от жизни наверху, кроме бесконечного безнаказанного насилия, воровства и лжи, ну и весь его облик и структура скорее напоминало не современность в его понимании, а скорее двадцатые или ранние тридцатые годы, время, когда он был подростком. Поэтому Винсент занялся тем, что у него получалось лучше всего - работой и ведением бизнеса. Бóльшая часть медиа здесь была допотопной, однотипной и совершенно неэффективной. Информацию грешники получали из газет, у каждого района она была своя в зависимости от того, какой оверлорд был там при власти, а самым современным средством массовой информации стало радио, у которого даже не было привычной для понимания сетки передачи, да и роль у него была односложная - запугивание. Была одна волна, на которой один и тот же диктор вел различные передачи с завидной регулярностью, и это было единственным представителем его рода, к которому Винсент не гнушался подключиться. Хотя крики, которые могли включиться в случайный момент, немного пугали еще не привыкшему ко всему демона. Поэтому он решил взяться за дело. По началу на что-то масштабное не хватало сил, но с каждым днем (которые было очень сложно отличать из-за бесконечной ночи) постепенно притирался к новому укладу жизни и местным правилам, наращивая мощь убийствами и небольшими мошенническими схемами. Первый канал вещания, как и сам экран, который он разместил в небольшом магазинчике на одной из центральных улиц, работали за счет его новых сил. Он долго настраивался на нужную волну, не давая себе отвлечься хотя бы на короткую мысль, не связанную с эфиром или передачей. Это требовало немалых сил, но Винсент был не из робкого десятка, и его усилия начали приносить свои плоды. Грешники, попавшие в Ад уже после того как телевидение стало распространяться по всему земному шару, очень быстро подключились к просмотру самых первых новостных программ, ради которых Винсент правдами и неправдами (чаще, конечно, вторым) переманил к себе редакторов с радио-компаний, а за ними подтянулись и души, еще слабо понимавшие, что такое телевещание и насколько оно влиятельно. А влиятельным оно было, ведь совсем скоро Винсенту больше не приходилось корпеть над каждым эфиром. Популярность «квадратных коробок с картинками» распространялась вирусом, преумножая его собственные силы, из-за которых теперь он мог контролировать не только телеволны, но и плохо структурированную систему проводов и кабелей во всем Пентаграмм-сити. Дальше вы знаете - его сил стало достаточно, чтобы стать Медиа Оверлордом, и тот трудоемкий процесс передачи сигнала был забыт за ненужностью. Так почему сейчас, лишенный всяких сил, он мог передавать этот сигнал? Это конечно если гипотеза, которую он вывел у себя в голове, верна. Ее даже нельзя было записать, ведь не дай бог Эмили может чувствовать то, что он пишет, тогда его жизни придет бесславный конец. На Земле очень часто получалось так, что звуковую дорожку, которую передавали для телевизоров, мог поймать радиоприемник. Это был обычный FM-сигнал, поэтому на радио можно было услышать речь и музыку с телепередач. Что если Вокс сам не замечал, как за неимением голоса начинал передавать это сигнал? Не прекращал думать об этом даже на ужине в честь успешно проведенной вечеринки, на которую его зачем-то позвали и даже выделили место за столом с остальными работниками отеля. Чарли сказала, что он внес огромный вклад, поэтому не пригласить его было бы неправильным. Две вещи, что он смог заметить даже нагруженный этими мыслями, так это отсутствие Аластора и какой-либо враждебности к своей персоне. Его не игнорировали, чтобы избежать хоть какого-то контакта, но и отношение тех же Хаска или Берри (или Черри?) нельзя было охарактеризовать каким-то плохим словом. Видимо, терапия Чарли работала не только на нем. — Телек, не висни, у тебя опять помехи. — Черри (да запомни ты уже, Вокс!) толкнула его локтем, вырывая из водоворота доводов о том, что его теория была провальной, — Ты вообще бываешь веселым, или веселье не приносит рейтингов? — Поверь, Черри, бывает, — Вэгги сделала глоток шампанского из длинного фужера, — он, наверное, просто все еще не верит, что влез в костюм такого маленького размера. Может, пора походить в зал? Ах, какая тонкая, искусная манипуляция, браво, Вэгги. Блокнот лежал рядом с тарелкой, полной нетронутой еды, и Вокс быстро накалякал ответ. «В паху все равно жмет, не хочешь проверить, почему?» Как странно было наблюдать за тем, как все за этим большим столом пытались прочитать его ответ, отчего реагировали в разное время. — А у тебя там что вообще, — совершенно искренне поинтересовалась Черри, — флешка? Пульт? Всегда в полном размере? Вокс уже приготовился писать о том, что Черри не суждено залезть к нему в штаны, ведь он под пристальным вниманием ангелов, которым концепция секса вообще не знакома, если бы не короткий смешок Хаска. — Из нас всех только один знает эту информацию, я думаю. По спине прошлись неприятные мурашки, как будто подобного предложения вообще не могло прозвучать. Не стал поднимать взгляд от бумаги, но эта ремарка очень не понравилась Воксу. Не так реагируют на простую шутку за столом. Лишь слегка перевел взгляд в сторону Хаска, который развалился на стуле с привычным ему безразличием и унылым выражением лица. Он что-то видел? Или Аластор рассказывает своим зверюшкам на поводках все, что знает сам? Но надо было проигнорировать это. Рука дернулась написать, что из всех них вкус его члена знает только его дружок-паук, но сдержался, потому что тема трепетная. «Мечтать не вредно, но сначала оформи подписку на меня, если хватит средств» Глупая, несмешная шутка, но Чарли хохотала, переводя тему на ее новые онлайн-подписки на разные сервисы с Земли. Хаск лишь не секунду зыркнул в его сторону, будто понимая, что провокация не сработала, но у Вокса сейчас было больше проблем, чем это. Половины ночи проворочался от тех же гнетущих мыслей о том, что Аластор может работать как приемник. Он же так гордится тем, что является олицетворением радио в Аду, так чем же не вариант? Тело все еще горело, как при температуре, но терпимо, поэтому когда ноги сами понесли его вниз, в ту часть отеля, куда его просили не ходить, ничто не могло его остановить. Длинный темный коридор напоминал о той ночи, когда Вокс вновь чувствовал себя бесполезным демоном-новичком, но у двери все слова в голове превратились в тонкий писк. Если он не прав, и Аластор просто как-то научился читать его мысли, то все плохо. Но вдруг, вдруг его теория… Постучался. Спустя несколько секунд дверь открылась сама, пуская его внутрь. Номер был поглощен темнотой, было сложно различить что-либо, кроме гордо стоящей фигуры посередине. — Чем обязан столь внезапному визиту? И это все, что он скажет после того, что произошло? Мало было прятаться в тенях, пока Вокс играл на потеху публике? Теперь не видел перед собой ни единого препятствия, даже если им было желание прожить еще хотя бы секунду, поэтому за несколько больших шагов дошел до Аластора, замахиваясь со всей мощью. Какое счастье - врезать этой роже по самое не хочу. Но как жаль, что все это вынуждено оставить в мечтах, ведь Аластору было достаточно приподнять свой микрофон перед лицом, чтобы остановить надвигающийся кулак. — И что это, мой друг, должно значить? Близкое расстояние. Смотрят друг на друга. Сейчас. «Слышишь? Ты слышишь? Слышишь? Меня?» Выражение лица напротив оставалось прежним, спокойно-скучающим, хотя его глаза следили за Воксом, не моргая. Так, значит по-другому. Это было сложно, ведь в последний раз он занимался этим больше полувека назад, но сейчас он должен, просто должен сделать это. Если его теория верна, то… — У тебя что, короткое замыкание случилось? Что с лиц… «…лышишь меня? Слышит? Он должен слышать, блядь!» Его уши дернулись, но в остальном не последовало никакой реакции. Голова Вокса была готова взорваться в любой момент, слишком сильное было напряжение из-за попытки настроиться на нужную волну, если таковая вообще имелась. Она должна быть, иначе как этот урод слышал его до этого? Он же точно слышал, это был не трюк! Вокс протянул обе руки, чтобы схватить Аластора за плечи, но тени остановили его. Отлично. Он не двигается, и остается так же близко. «Да твою мать, как же это… ерзкий …орылый олень! Я стою прямо здесь, так почему ты…» — Так ты, все же, можешь делать это целенаправленно. Только моргнув несколько раз Вокс смог разглядеть, что спокойствие растворилось в красных глазах, но думать об этом слишком долго не вышло - Аластор отшвырнул его в стену. Не сильно, но все еще слабому телу было нелегко встать с пола. — Право, наверное, я слишком жесток с тобой, но как еще ты прикажешь мне реагировать на твои фокусы? Смотрел на острые носы его ботинок, когда он остановился прямо перед ним, собираясь с силами и поднимаясь. Спина облокотилась на сломанную стену позади него, неловко вытаскивая блокнот и ручку из внутреннего кармана. — Мне кажется, мы и без этого справимся, нет? — наклонил голову вбок, выжидая ответа. Но вместо очередной реплики в голове, к нему развернули мелкий блокнот, и чтобы прочитать эти каракули ему даже пришлось слегка прищуриться. «Ты - радио» — А ты - безголосая коробка с картинками, что это за игра в очевидности такая? Ручка застыла над бумагой, будто в нерешительности, но, может, надо было сделать это еще раз? Хотя бы попытаться? Крутись, настройка. Поймай эту волну еще раз. Но Аластор все так же стоял и ничего не слышал, судя по отсутствию реакции. Да почему же не получается! Это же простой бегунок, который двигаешь туда-сюда, чтобы попасть на нужную частоту! Раньше ты мог вещать часами! «Как это получается, ебанный в рот!» — Ты что, даже в этом ужасен? — Аластор наклонился, его лицо было чуть выше головы Вокса, на уровне его антенн, и судя по слегка нахмуренным бровям, этот бешеный пытался что-то сделать. Но не получалось. «Что он делает? Идиот?» В ту же секунду из-за его ног вылез мелкий черно-белый миньон и стремительно побежал к выпрямленной на полу ноге Вокса, а потом вцепился в нее острыми зубами. Он дернулся, втягивая воздух сквозь резко стиснутые зубы. Хватка этой твари была крепкой, и сколько не тряс ногой, его не отпускали, а вгрызались еще глубже. «Да отпусти ты уже, тварь!» Улыбка Аластора стала шире. Секунда на осознание, и оба взгляда скользнули на миньона, что продолжал измываться над ногой Вокса. Попытался сфокусироваться не на настройках внутри головы, а не моменте, когда демон перед ним слышал. Разряды статического электричества еле отдавались в воздухе, не давая свободно вздохнуть, но для того, чтобы его услышали, не нужно было делать вздох. Лишь посмотреть внимательнее в глаза напротив, позволив мыслям сделать все за него. «Если ты слышишь меня, останови эту штуку» Пауза зазвенела тишиной, из-за чего напряжение стало практическим осязаемым. Ничего в Аласторе не изменилось, кроме еле заметного колыхания статики между ними. Радио Демон выпрямился, опираясь на свой микрофон, и в такой же тишине его миньон медленно оторвался от разорванной плоти и скрылся в тени своего хозяина. Точно не случайность. Поднял блокнот, валявшийся рядом с ним, и под внимательное наблюдение Аластора написал: «Ты слышишь, когда слушаешь» Уголки его рта дернулись, но Вокс уже знал - улыбка становилась шире, когда его что-то раздражало. Когда ему приходилось сдерживаться и продолжать свой спектакль. — Мне уже надоел твой парад очевидных истин. Собраться. Почувствовать дрожь воздуха между ними. Направить мысль на эту наглую рожу. «Ты - радио, и ты ловишь сигнал. Ты можешь поймать…» Рука с красными когтями схватила его шею, сжимая железный ошейник, который и без того впивался в горло. По нервам прошелся ток, настолько сильный, что Вокс на секунду даже потерял хоть что-то похожее на контроль мыслей, и нервно схватился за предплечье перед собой. «Ай, боль… Это ты ловишь мой сигнал, черт… Почему так больно… Ты - приемник» Сжал его руку, пока самого всего потрясывало из-за внезапного осознания: его слышат, но не потому, что хотят. Вокс способен контролировать это. Эйфория накрывала волнами, от которых по телу то пробегали ледяные мурашки, то становилось настолько нестерпимо жарко, что непонятно, как Аластор мог держать его так крепко. «Боже… Что у меня с лицом? Поменялось? А у него не меняется. Блядь, я же могу…» — У тебя… — отпустил его шею, когтем медленно оттягивая ворот расстегнутой рубашки, ровно там же, где он совсем недавно решил поточить зубы, — все еще не получается сдерживать эту мерзкую, извращенскую улыбку. В глазах напротив что-то очень ярко блеснуло, когда пальцы остановились ровно на с трудом затянувшейся ране. Она захватила все его внимание, и Вокс даже подумать не мог о том, чтобы что-то ответить (даже у себя в голове) или попытаться вырваться, пока есть возможность. Это было ошибкой, ведь как только красный свет в его зрачках стал сиять еще ярче, острый коготь прошелся по еле зажившей плоти, двигаясь медленно и смакуя появление каждой синей капельки крови. Резко надавил, проникая прямо под кожу. Простая царапина, почти и не больно, но как же мерзко видеть его расплывающееся в удовольствии лицо. С чего бы подыгрывать его очередной сцене унижения? — А ты и вправду ничем не лучше поганой псины. Аластор проговорил это, пока Вокс изо всех сил впился зубами ему в руку, ровно между большим и указательным пальцами. Сдавил это место еще сильнее, достаточно хотя бы для того, чтобы рука дернулась от боли, но тот только глубже просунул палец. «Перестань лыбиться хотя бы на секунду, блядь» Окружающее их пространство на секунду потемнело, а потом поменяло цвет, и только моргнув Вокс понял, что они оказались в другом месте. Сжал челюсти, не отпуская руку, несмотря на то, что его рану уже не трогали. — Подозреваю, старина, что ангелы отвратительно справляются с ролью палачей, ведь если после их наказания в тебе столько энергии, то это глупость, а не пытка. Резким движением выдернул руку и стал брезгливо рассматривать дыры, оставшиеся от острых зубов Вокса. Тот только сейчас ощутил во рту вкус крови, чересчур соленый и почти обжигающий язык. — Я рассчитываю, что тебе хватит благоразумия оставить эту незначительную деталь между нами, Вокс. Будет прискорбно вновь встречать серафимов в этих стенах, мы не выдержим всех этих громких взмахов крыльев еще раз. Он наконец перевел взгляд на сидевшего перед ним, сомкнул губы в почти что вежливой улыбке и растворился в воздухе. Когда комната наконец обрела четкие очертания, стало понятно, что Аластор перенес их в номер Вокса. Он все так же сидел на полу, но уже не спиной к разрушенной стене, а к собственной кровати. Плечо и нога ныли, челюсть саднила от перенапряжения, а мозг просто отказывался работать. Его гипотеза оказалась верной. Этот олень - реальный радиоприемник, который каким-то необъяснимым образом может ловить звуковой сигнал Вокса. Адские воплощения грешников могли и не такое, но принять эту информацию было все еще трудно. Если Вокс захочет - его могут услышать. Вернее, может, но только одна душа во всем Аду. И ей, как очередное наказание за все грехи, должен был стать именно этот демон. Из мыслей вырвала хлопнувшая дверь, через которую на своих ногах-палочках зашла главная горничная отеля. Она хлопала своим большим глазом, рассматривая Вокса, будто сканировала, а через секунду потянулась к его рубашке, расстегивая первую пуговицу. От такой наглости мог только попытаться встать, чтобы увернуться от ее прикосновений, но она будто, как и ее хозяин, прочитала мысли и заговорила. — Меня попросили осмотреть и подлечить тебя, чтобы больше никто в отеле ничего не узнал. — продолжила тянуть за тонкую ткань, будто не замечая сопротивления, — Ого, не знала, что у тебя есть жабры! Настоящие? Ублюдок. УблюдокублюдокублюдокублюдокУБЛЮДОКублюдок. Она закатала его рукава и очень удивилась, когда не обнаружила ничего на предплечьях, но продолжила осмотр. Его пересадили на кровать, и плечо с ногой были перевязаны уже через пару минут. Намазала раны какой-то вонючей мазью, которая очень напоминала дрянь из трубки Валентино. — Тебе нужно что-то еще? — Ниффти смотрела прямо на него, и Вокс потянулся за ручкой, в панике понимая, что ее нет ни в кармане, ни рядом с ним. Его замешательство было очевидным, поэтому мелкая кивнула головой влево от него, — Вот она. Ручка лежала аккурат посередине тумбочки у кровати, но насколько же надо было утонуть в своих же мыслями и ощущениях, чтобы забыть о самом важном, что сейчас было в его пародии на жизнь - единственном способе… или уже не единственном? — Держи. — на колени положили уже изрядно исписанную тетрадку, и Вокс наконец взял ручку в руки. «Спасибо» — Если есть еще жалобы, то можешь просто позвать меня. Ну, так, как ты сможешь, ты понял. И просто вышла, не задавая никаких неудобных вопросов. Их Вокс задаст сам себе.