Re:Hunt from Zero

Охотник бежал вдоль улиц и переулков Ярнама, дыхание сбивалось с каждым шагом, но он не останавливался. Вдох. Выдох. Куда он бежит? Знакомая сырость, тухлый запах гнили и крови. Неужели старый кошмар проявился вновь ? Бежал ли он за кем-то… или от кого-то? — Ярнам?.. Но как?.. — выдохнул он, осматриваясь. Внезапно раздался чей-то голос, а доносился он из тумана: — Отдыхаешь, да?.. Он резко обернулся, но никого не увидел. Переулок, что был секунду назад, растворился, а всё вокруг заволокло плотным туманом. Через мгновение туман дрогнул, и из него раздался громкий смех, рвущийся в голову. Смех не человека , а чего-то, что наслаждалось его мучениями. — Решил поиграть в доброго дворецкого, а охотник? — голос растянул последние слова, превращая их в насмешку. — Ты даже не уберёг девчонку. Ни выживших. И этого мальчишку ТЫ тоже... не спасёшь. Ооо... и ведь не позавидуешь ему.... Смех усилился, эхом да так что казалось, будто он идёт сразу со всех сторон. Охотник посмотрел на руки. В них были топор-пила и пистолет. — Защитник?.. — голос словно шипел прямо в ухо. — Да это же до тошноты смешно… Злость поднималась в груди, горло жгло. Он хотел закричать ,но лишь сорвался слабый хрип. Будто чьи-то ледяные пальцы сжали горло, перекрывая воздух. И вдруг… перед ним возник силуэт. Высокая фигура... Гаскоин. — …н…ет… — выдавил охотник, но ноги не слушались, тело оцепенело. Силуэт сделал рывок. Взмах. Сталь рассекла его тело по диагонали. Он упал в вязкую жижу. Пальцы коснулись чего-то мокрого. Кровь? Он рывком поднялся, но… раны не было. Всё исчезло. Только Гаскоин всё так же стоял напротив. Всё с той же мерзкой, растянутой улыбкой. Гаскоин растворился в темноте, улыбка его последней искрой скрылась в тумане. Охотник сделал шаг вперёд, но земля под ногами задрожала, и его резко отшвырнуло в сторону. Он ударился о камень и, поднимая голову, увидел, кто стоял перед ним. Викарий Амелия. Один из её рогов был вырван из головы, второй же сломан, нижняя челюсть висела, кожа на морде превратилась в мешок из костей и крови, а из глотки вырывался хриплый вой, больше похожий на жалобное мычание. Кровь под ногами вдруг зашевелилась. Она не текла и не расплескивалась, а поднималась буграми. Из алой жижи начали прорываться руки. Сначала тонкие, вытянутые пальцы, обтянутые кожей. Потом кости, обломки лиц с пустыми глазницами. Они вырывались наружу, вцепляясь друг в друга, тянули себя вверх, и целые фигуры поднимались из багровой трясины. То были мертвецы. Каждый, кого он когда-либо убил. Они карабкались один за другим, как будто сама смерть вытаскивала их обратно в этот мир. Лица каждого были искажены еще хуже чем раньше: у кого-то отсутствовала части тела или туловище, у кого-то висели кишки. Но все тянули к нему только к руки. Из их глоток вырывались стоны и бормотания. «Ты забрал… мою жизнь…» «Убийца-а-а-а..» «Мон..стр…» Иные лишь тянули протяжное «Аааа…», захлёбываясь из за крови. Охотник стиснул зубы. Страх рвал его изнутри, но руки сами подняли оружие. Он шагнул вперёд и первым ударом раскроил череп ближайшему мертвецу. Тот развалился, как тряпичная кукла, брызнув кровью. Следующий подался под выстрел, пуля снесла ему половину лица. Охотник развернулся раскрыв лезвие, клинок с визгом прошёл по дуге, разрубая троих сразу. Он крушил их, как мясник на скотобойне. Каждый удар сопровождался треском костей, каждый шаг фонтанами багровой жижи. Но чем яростнее он бился, тем больше мертвецов лезло из крови. Их стоны сливались в хриплый хор, от которого хотелось закричать. И тогда вышла она. Викарий Амелия. Её огромный силуэт вырвался из кровавого моря, возвышаясь над всеми. Охотник с рёвом метнулся к ней. Топор врезался в её бок, кровь брызнула, но она даже не дрогнула. Огромная лапа пронеслась сбоку и отбросила его в стену. Камни треснули, дыхание вырвалось из лёгких. Он поднялся, шатаясь, и снова бросился вперёд. Пила вгрызлась в её шею, хрустнула кость, он надавил сильнее Но в следующий миг она схватила его. Когти вонзились в грудь, и Амелия, рыча, подняла его над мертвецами. С силой швырнула обратно в толпу. Мертвецы сомкнулись стеной. Десятки рук вцепились в его тело. Когти и зубы рвали плоть, ломали кости. Охотник кричал, махал оружием, но каждый взмах становился слабее. Его руку вырвали с плеча, кровь фонтаном залила лица мертвецов. Нога хрустнула и исчезла в чьих-то челюстях. Он протянул обрубок вверх, к свету, что дрожал высоко над ним, но толпа пожирала его. И пока его тело разрывали на куски, голос, звучавший со всех сторон, произнёс: «Тебе никогда не стать таким, как они. Ты ошибка. Ты чудовище. Это твоя настоящая натура». В этих словах он уловил истину. Всё, что он делал — это убивал. Он не спасал. Никого. Ни девочку, ни выживших, ни даже себя. «Да…» — пронеслось в его сознании. «Я и есть чудовище». Смех вернулся, теперь он был слышан даже под стонами мертвецов, что разрывали его плоть. И в тот миг охотник уже не знал, чья это была улыбка блестела в темноте, или же его собственная?