Ты не моя история, ты - мой самообман

— Посидишь пока тут! — Катин сопровождающий буквально втолкнул её в какой-то кабинет и быстро замкнул дверь на ключ. Вслед за этим послышался звук стремительно удаляющихся шагов. Спустя пару секунд ступора, Катя подёргала за ручку двери, сама не до конца понимая, зачем это делает. Та действительно была заперта. Повернувшись спиной, она начала медленно сползать по ней на пол. Затем, подтянув колени почти к подбородку, обняла их руками и, не мигая, уставилась в пространство перед собой. «Какая-то дикая нелепица… — судорожно всхлипнула она, — угораздило же меня…». В ушах всё ещё стоял хохот зрителей, перед глазами — испепеляющий взгляд сногсшибательного брюнета… А его обещание: «Я с Вами позже разберусь!», пугало своей неотвратимостью. «Думай, Пушкарёва, думай… — довольно выразительно постучала себе по лбу Катя, — не сиди как беспомощная идиотка!». Неторопливо надев очки, она уже более осмысленно оглядела кабинет. Рядом с дверью, в углу, находился диван. Вплотную к нему примыкали шкафы-стеллажи для документации. Около окна — офисный стол с ноутбуком и стационарным телефоном… «Телефон…» — Катя не завопила только потому, что в первую секунду просто не поверила своим глазам. Подхватившись с места, она кинулась к спасительному аппарату. Но радость её оказалась преждевременной. Вместо гудков телефонная трубка издавала непонятные звуки. Присмотревшись по внимательнее, она обнаружила на корпусе телефона узкую трещину (тот стал жертвой страстного свидания хозяина кабинета с секретаршей ресепшена). «Не повезло! — огорчённо пробормотала Катя и плюхнулась в офисное кресло, — и что теперь?». Её взгляд невольно зацепился за ноутбук. В сознании что-то такое щёлкнуло, мысль заработала смелее и энергичней. «Можно отправить Коле сообщение на е-мейл… Вряд ли он прочитает его раньше, чем за мной придут… А моя авантюра может привести к обвинению в промышленном шпионаже… И всё же — стоит попробовать…», — упорно крутилось в голове. Катя потянулась к ноутбуку… Тот был запаролен. Бесплодные попытки найти выход из создавшегося положения переполнили чашу её терпения. Внутри заклокотала чёрная буря протеста. Она подошла к двери и принялась что есть мочи пинать ту ногами. — Эй! Кто ни будь! Выпустите меня отсюда! Всё было тщетно! Поблизости не оказалось ни одной живой души. Под заслуженные аплодисменты зала (но, по его мнению, не такие восторженные, как ему ещё сутки назад представлялось), Милко дошел до середины подиума, посмотрел на камеры, поднял вверх руку и застыл в такой позе на несколько секунд. Затем приветливо помахав публике, направился за кулисы. — Это катастрофа! В глазах дизайнера пылало неукротимое пламя. Никогда в жизни он не был так разгневан. — Успокойся! — посоветовала ему Ольга Вячеславовна, — уверена, всё не так уж и страшно! Чтобы восстановить утраченное душевное равновесие шефа, она щедро накапала в стакан с водой валерьянки (можно было бы и меньше, но не в таком состоянии) и протянула ему. — Не страшно? Да я уничтожен! — Милко взял стакан, понюхал, но пить не стал, — вот откуда она там взялась? Все ждали прекрасных баБОчек, а вылезла эта… гуСЕница! — ГУсеница! — поправила его помощница. — Нет, змЕя! — ЗмеЯ! — ОлЕЧка! Перестань меня одёргивать! Это… — Потрясающе! Бесподобно! Шедеврально! — возбуждённо воскликнул с порога Хилькевич (известный в модных кругах критик). Милко застыл с открытым ртом в позе истукана, совершенно опешив от столь неожиданного поворота событий. — БлисТАтельный успех! — приблизившись вплотную, критик схватил его в объятия и звучно расцеловал в щёки. — Неужели успех? — недоверчиво переспросил Милко. — Ни малейшего сомнения! — улыбнулся Хилькевич и дружески похлопал его по плечу, — с такой-то «фишкой», игрой на контрасте… Признайся, это ведь была твоя идея? — О чём ты? — во взгляде Милко сквозило искреннее непонимание. — Брось скромничать! Конечно о клоунессе! Помнится, в Милане хотели сделать нечто подобное, но получилось плохо. У вас же — просто восторг! Всё настолько филигранно… от искренних эмоций до нелепых движений. Милко чуть слышно выдохнул. Нервное напряжение отпустило. — А какой визуальный эффект: скромность и роскошь, простота и изысканность, ширпотреб и эксклюзив… Катя сняла очки и потёрла глаза. Сколько она здесь просидела? Часа два, три… Вон и кабинет уже погрузился в лёгкие июльские сумерки. В висках пульсировала неприятная боль, предвещающая приступ мигрени. Нестерпимо сосало под ложечкой. Хотелось кушать. И с каждой минутой всё больше и больше. Наплевав на принципы, она принялась шарить по шкафам. Находка: небольшая коробочка шоколадных конфет, початая бутылка импортного алкоголя и два пузатых бокала, вызвала глубокий вздох разочарования. Но, за неимением лучшего, пришлось довольствоваться тем, что есть. Конфеты с начинкой пралине (тёртый миндаль с мёдом и шоколадной крошкой) были неожиданно вкусными. Вот только после них пить хотелось неимоверно. Катя с сомнением посмотрела на бутылку с алкоголем. Ничего крепче шампанского она в своей жизни ещё не пила. Но другого способа утолить одолевающую её жажду попросту не было (пустой графин скучал на тумбочке в окружении гранёных стаканов). Взяв бутылку, Катя отвинтила крышку и, вопреки своей привычке, сделала глоток прямо из горлышка. Виски оставил жгучее ощущение в горле, но очень приятное послевкусие. После нескольких глотков необычно шумело в голове, перед глазами стоял туман, а тревожные мысли уступили место умиротворённости. Она прилегла на диван, всего на минутку закрыла глаза и не заметила, как уснула. — За провал, который непостижимым образом превратился в успех! — Андрей слегка отсалютовал бокалом с янтарным виски в сторону Малиновского и расслабленно откинулся в кресле президента компании. — Да уж! Такой жуткий нервяк одной порцией спиртного не заглушить! — заметил Роман и одним махом опрокинул в рот содержимое своего бокала. — Гости практически разошлись. Никто и ничто не мешает нам продолжить отмечать это событие в другом месте. Рванём в Аквамарин?! — Хорошая идея! — поддержал друга Малиновский, — поехали! У лифтов их уже ждали девчонки. — А где клоунесса? — поинтересовалась Анжела, кокетливо прижимаясь к Андрею (практически повиснув на его руках), — я думала, вы её с собой возьмёте. Она же у нас теперь звезда подиума. Хилькевич ею так восторгался, так восторгался… — Вот идиот! — Роман схватился за волосы и ощутимо потянул их на себя, — я же её запер у себя в кабинете! — Представляю, какую истерику она сейчас закатит! — хихикнула Крис, — самое меньшее, на что вы, мальчики, можете рассчитывать — это оскорбительные вопли. — Иди, выпускай! — насмешливо ухмыляясь, посоветовал Андрей, — я в этом участвовать не собираюсь! — Тоже мне, друг называется! — беззлобно буркнул Роман и уверенно зашагал в сторону маркетингового отдела. — Подожди, я с тобой! — увязалась за ним Крис. В приёмной было темно, и стояла необычная, просто звенящая тишина. — Кина не будет… — не смогла сдержать вздоха разочарования Крис, — а жаль! — Думаешь, она растворилась в воздухе? — подходя к своему кабинету, язвительным тоном заметил Роман. — У меня, конечно, весьма буйная фантазия, но не до такой же степени. Скорее всего, её выпустила твоя секретарша. — Всё может быть… — задумчиво проговорил Роман и (на всякий случай) дёрнул за ручку двери, — есть кто живой? В ответ не раздалось ни звука, который бы свидетельствовал о присутствии человека. — Мы просто теряем время! — Ты права! Поравнявшись с Крис, Роман решительно заключил её в объятия и притянул к себе. — Так что с буйной фантазией? — Всему своё время! — прошептала она ему в губы, напросившись на жадный, жаркий поцелуй. После чего они покинули приёмную.