Тихое место

Сэма разбудило легкое щебетание над головой. Моргнув, он долго с недоумением разглядывал изнутри полог балдахина, гадая, как сюда могла пробраться какая-то птица. Разве что Дин оставил открытой дверь на балкон. Хотя Дин наверняка еще дрых. Из них двоих именно Сэм привык вскакивать еще до рассвета, чтобы успеть сходить на пробежку. Почесав голый живот, Сэм лениво сбросил ноги с кровати и сел, приготовившись увидеть посапывающего кверху голой задницей брата — Дин всегда спал голышом и чихать хотел на чье-то там удобство или личное пространство. Пусть даже и Сэма. Вот только кровать брата была безобразно разворошена — в ней словно дралась армия бешеных шимпанзе — и пуста. Дин умудрился продрать глаза до рассвета и куда-то свалить. — Все чудесней. Теперь у нас по графику, видимо, случится цунами, — проворчал Сэм, натыкаясь на бутылку с водой, предусмотрительно оставленную кем-то между кроватями. Кем-то, конечно. Дин не просто так прозвал его "водохлеб". Сэм всегда пил очень много воды, а уж в этой жаре и подавно, когда вся попадающая в организм жидкость тут же просачивалась обратно с потом сквозь поры. Залпом влив в себя половину, он уставился на запертую балконную дверь. Интересно, а птичье пение померещилось, что ли? Впрочем, ответ нашелся практически сразу — пернатое заливалось, сидя на спинке шезлонга, в котором вчера Сэм так удобно валялся в ожидании брата и где, кстати, хотел ночевать. Только вот не сложилось. Переведя взгляд на часы, он увидел, что стрелки показывают десять утра. Для тропиков, где темнело едва ли не сразу после шести, это было уже чертовски поздно. Завтрак, похоже, он тоже проспал. Впрочем, долго переживать об этом не пришлось: на столике на колесиках, стоявшем в тени на балконе, он обнаружил поднос с накрытыми блюдами — яйца пашот и немного сосисок, круассаны, нарезанный сыр, две баночки йогурта, фрукты, а еще свежевыжатый апельсиновый сок и кофейник в специальном отсеке на подогреве. Позаботился, значит… Сэм хмыкнул, шуганул с шезлонга настырную птицу. Та смешно распушила рыжие перья, возмущенно гаркнула что-то ему прямо в лицо, широко раскрыв кривой желтый клюв. Взмахнув крыльями, взлетела почти вертикально и направилась в сторону моря, оглушительно вереща. Придвинув столик поближе, Сэм удовлетворенно потер ладони и убрал крышки. Теплый бриз с моря, пока не превратившийся в удушающий плотный поток, приятно овевал, охлаждая. Сэм почти постанывал от удовольствия, потягивая вкусный сок, с аппетитом жевал свежую выпечку, закусывал сыром и кусочками манго. Зажмурился… солнце еще не пробралось на балкон, пока не пыталось содрать с него живьем кожу. И в целом утро было каким-то до дрожи приятным. — Расслабь плечи, Дин, — раздалось вдруг снизу, от бассейнов. Сладкий манго на языке показался кислее недозревшего лайма. Сэм сморщился, поворачиваясь в ту сторону — на деревянном настиле у кромки воды кто-то разбросал с дюжину разноцветных ковриков. На одном из них грациозно восседала та самая Лиза — в светлых льняных брюках и облегающей майке. Рядом с ней на мате лежал Дин, пытающийся изобразить… Да хрен его знает, что он там пытался. Сэм заметил лишь, как напряжены трапеции брата, как вздрагивала мышца предплечья, когда Лиза опустила ладонь ему на лопатку, слегка корректируя угол. — Ты как камень. Дыши правильно, как я показывала, — твердила она низким, поставленным голосом. Деловая, как… инструктор по йоге. — Видишь, так лучше, — она чуть-чуть улыбнулась, когда у Дина начало получаться. Брат выдохнул и рассмеялся. Раскатистый смех волной прокатился по двору, достиг и балкона. Сэм сморщился, выплевывая на тарелку недожеванный фрукт. — Я заслужил награду, мой тренер? — томно проворковал Дин и, обхватив за талию девушку, исхитрился уронить ее на себя, крутанулся, уложил на коврик спиной и навис над ней. — Что ты делаешь, Дин? Мы еще не закончили, — хихикнула та, не пытаясь больше быть строгой. Создала бы, что ли, хотя бы видимость протеста… Сэм стиснул челюсти. Пальцы непроизвольно сжались на чашке — он как раз налил себе кофе. Едва остановил свою руку, уже пытающуюся замахнуться, чтобы швырнуть ее вниз. К бассейну по кривой траектории. Сука. Сэм медленно отставил посуду подальше и с ногами забрался поглубже в шезлонг. Сейчас бы он многое отдал за плеер и наушники Чарли. Врубить погромче металл и не слышать всех этих отвратительных смешков, придыханий. Зажмурился и подтянул колени к груди, сдавил руками виски. Отрывочные кадры-вспышки назойливо сменяли друг друга: влажная кожа на ключицах; капелька пота, ползущая по шее и срывающаяся ей на лицо; чужие пальцы, скользящие собственнически по позвоночнику; губы, шепчущие у самого уха, прихватывающие мочку и втягивающие в рот с пошлым звуком. Сбившееся дыхание и огромные, совершенно дурные зрачки. Громкий стон, с которым брат обычно кончает… Он слышал, конечно же, через стену ванной — не раз. Яростно замотал головой. Гигантская пальма — в два раза выше их виллы — качалась так же яростно на ветру. Вода — отсюда он хорошо ее видел — барашками пенилась у кромки прибоя. Кудрявыми, белыми, как овечки в каких-нибудь Альпах. Со всхлипами хватал ртом все еще освежающий воздух — в груди стало тесно, точно ребра внезапно сдвинулись и сжали пространство для легких. — Еще одно правило, Дин. Бери от отдыха все, — умничала инструкторша по йоге. — Не считай дни и не откладывай на завтра, если чего-нибудь хочешь. Сэм повернул голову к бассейну. Девке хватило все же совести выползти из-под Дина. Она как раз распрямлялась, встав на ноги. Расправила плечи, провела ладонью по волосам, собирая в хвост влажные пряди. — Именно так я и хочу поступить, если ты понимаешь, о чем я, — мурлыкнул Дин и плавно скользнул ей за спину, сокращая пространство. Прижался бедрами к ее ягодицам. Сэм заметил, как рука по-свойски нырнула за пояс тоненьких брючек. — Дин, перестань… Увидит кто-нибудь, — хрипло выдохнула та. — Все еще спят, — шепнул брат и что-то сделал рукой. Лиза, не сдержавшись, прижалась теснее и застонала. Дин, пытаясь стащить штаны с ее бедер, мимоходом зыркнул наверх. Впился глазами в покрасневшего брата. Секундная растерянность почти сразу же уступила место бахвальству, и он быстро ему подмигнул. Сэм не дышал еще одну-две минуты, наблюдая, как чертов бесстыдник стаскивает с девчонки не только штаны, но и кружевные трусы, ныряет рукой между бедер и кусает сзади за шею. Все это — не сводя с Сэма потемневшего взгляда. Кажется, губы шевельнулись, складываясь в его короткое имя. Когда вниз поползли и шорты Дина, Сэм, не выдержав, отвернулся. Схватил со столика чашку, глотнул остывшего кофе. Горькую жидкость проглотил, не поморщившись. Интересно, если Дин решит кончить ей в рот, она все проглотит? Или выплюнет? Ей понравится вкус?.. Подпрыгнув с шезлонга — тот протащился за ним через половину балкона, зацепившись за ногу, — Сэм рванул в номер. Дверь захлопнулась, отрезав все внешние звуки. Внутри мягко гудел кондиционер, а еще — сильно пахло Дином. Запах сшибал с ног с порога, вызывая сухость во рту и внезапный жар внизу живота. Пропитавший всю комнату аромат его кожи и травяного лосьона после бритья щекотал ноздри и дыбом поднимал волоски на руках. Сэм поставил чашку на стол и посмотрел на ладони. Они не дрожали. Вдохнув поглубже, рухнул на кровать брата и запустил руку под резинку трусов. "Как я буду дрочить с тобой в одной комнате, Сэмми?" — сказал в шутку Дин в их первый день здесь. В шутку ли?.. Он бы дорого заплатил, чтобы посмотреть. Сэм облизнулся и громко, не сдерживая себя, застонал. Выпустил наружу крепко стоящий член. С силой провел от головки до основания. Тело прошибло иглой удовольствия. Ди-и-и-и-и-и-и-ин… Он не хрипел его имя. Пытался молчать, кусая до крови влажные губы. Жмурил веки до темных пятен и ярких вспышек под ними. И воображал, что это не его рука гладит, сжимает, ускоряя движения… А после представлял те самые греховные губы, про которые впору снимать порнофильмы… Как они наклоняются, смыкаясь на блестящей крупной головке. Как кончик верткого языка скользит в щелку, играет, щекочет… Сэм всхлипнул, сжимая крепче и быстрей двигая кулаком. Запустил в рот пальцы свободной руки, посасывая, смачивая их перед тем, как скользнуть в ложбинку меж двух половинок и надавить. Вошел сразу двумя. Толкнулся глубоко без подготовки и зашипел, полежал привыкая. Второй рукой стиснул сильнее. Перевернулся набок, согнул ноги в коленях и зарылся в подушки Дина лицом. Наполнил легкие его запахом до краев. Так, что кроме Дина ничего не осталось. Ди-и-и-и-и-и-и-ин… Движение рукой — вверх и вниз. Сильнее и резче. Ди-и-и-и-и-и-и-ин… Острей и злей — внутрь и наружу, назад… Ди-и-и-и-и-и-и-ин… Гул в голове гудением самолета и какие-то звуки снаружи. Кажется, заливистый Динов смех. Сэм представлял, как язык брата скользит по внутренней стороне бедра и лижет мошонку… Член пульсировал и вздрагивал во влажной ладони. Он успел крутануться, перевернувшись на спину, перед тем, как кончить себе на живот, не запачкав простыни брата… Лежал, хватая ртом воздух и пытаясь сладить с дыханием. В комнате теперь определенно воняло, как в дешевом борделе. В дорогом, впрочем, вряд ли ароматы были сильно уж лучше. Нащупал трусы — в какой момент он их сдернул, Сэм даже не помнил. Стер тканью белесые следы с живота. Сейчас он чуть-чуть полежит, а потом еще сполоснется. Здесь так хорошо пахло Дином… … Определенно не стоило дожидаться возвращения брата, размышлял мокрый Сэм после душа, рассматривая разворошенную кровать, которая к тому же теперь вся пропиталась его запахом. Как он ни пытался уничтожить следы и проветрить — кондиционер старался на полную мощность, но не справлялся. Только дурак стал бы тешить себя надеждой, что Дин не поймет, что к чему, как только вернется. Дураком Сэм Винчестер отродясь не был. Поэтому, нацепив футболку с одной из забавных рожиц, которые так нравились Чарли, он выскользнул в коридор. Судя по тишине на вилле, семейство то ли еще не проснулось, то ли уже разбрелось кто куда. Легко сбежал по ступеням во внутренний двор — Дина у бассейна не оказалось. Ну что же, Сэм скривил рот, наверняка братец решил продолжить начатые упражнения на гибкость с Лизой где-то еще. Не там, где мама в любую секунду может выйти на террасу и лишиться сознания от шока. Просторная гостиная первого этажа оказалась пустой. Только грязный шейкер и стаканы из-под зеленого смузи свидетельствовали — кто-то здесь все-таки был. Может быть, парочку у бассейна шуганули они, пока Сэм гасил напряжение в спальне, дожидаясь, пока в ушах не перестанет стучать?.. Куда же все делись? Он заметил, что дверь в спальню Чарли приоткрыта на ширину ладони. Позвать ее искупаться? Второй день отдыха, а он не только не добрался до моря, но и в бассейн ни разу не прыгнул. Бардак! Застыл на пороге с так и застрявшим в горле вопросом. Сестренка, скрестив по-турецки голые ноги в коротеньких джинсовых шортах, сосредоточенно изучала увесистую книгу. Такой у нее Сэм раньше не видел. Нашла, наверное, где-нибудь на курорте. Должна же здесь быть библиотека для постояльцев-ботанов? В комнате царил полумрак — его сохраняли сдвинутые наглухо плотные шторы блэкаут. И именно полумрак позволил Сэму заметить тусклое голубое свечение, пульсирующее в узкой щели между страницами и толстой обложкой. Ничего неожиданного. Он даже фыркнул. Не зря отец удивился той легкости, с которой эта хитрюга отдала телефон. И ой как зря мама верила в путь исправления (если в ней, конечно, вообще было, что исправлять) и поиска смысла жизни, на который встала малая. Из недр комнаты донесся резкий щелчок. Он вытянул шею. Палец Чарли скользнул по экрану, и свет неведомого гаджета погас. Сэм отступил — как раз вовремя. Чарли дернула головой и нахмурилась, прислушиваясь. Бесшумно Сэм скользнул дальше — к малой гостиной, смежной с родительской спальней. Там кто-то потихоньку шебуршал, а еще с той стороны тянуло чем-то горьким, смешанным с мятой. Мэри он нашел в глубоком плетеном кресле у окна. Она сидела спиной к двери. Солнечные лучи из распахнутого настежь окна лились в комнату и разрезали на части пространство. Подрагивающие пальцы, — Сэм заметил из-за плеча, — перебирали серебристые блистеры. Мать вытянула капсулу, вторую. Торопливо забросила в рот и сделала глоток из стакана с водой. Утерла губы ладонью. Шумный вздох облегчения прокатился по комнате. А потом расправились плечи и вытянулась в струнку спина — к миссис Винчестер вернулась привычная идеальная осанка. Сэм кашлянул, и Мэри неторопливо к нему обернулась. — Отец прогуливается где-то возле виллы. Он утверждает, что видел в зарослях зебру. Забавный, правда? Откуда в тропиках зебра? — рассеянно проговорила мать. Рука потянулась поправить несуществующий плед, прикрывший колени. Она зябко поежилась. Сэм кивнул. Он отметил и странную плавность речи, и плывущий взгляд. Глаза — две яркие голубые стекляшки. Впрочем, может быть, мама просто еще до конца не проснулась. А все эти таблетки — не больше чем витамины. К тому же джетлаг. Из всей семьи именно Мэри тяжелее других переносила смену часовых поясов. — Пойду его поищу. Да и сам… прогуляюсь, — буркнул Сэм, разворачиваясь на босых пятках. Хотелось бежать без оглядки, но он лишь немного ускорился. По каменным ступеням спустился с главной площадки к зоне бассейна. Надеялся — не признаваясь в том даже себе — найти хоть какие-то свидетельства присутствия Дина. Тщетно. Ни Дина, ни даже его трусов или мятой рубашки. Только сдвинутые горкой в сторону маты. Сэм пнул пустой шезлонг в стороне от других. Тот отлетел на пять футов дальше и с жалобным всхлипом врезался в пальму. Сэм понесся прочь по утоптанной земляной тропе, не оглядываясь, пока стук и гул в голове не сменились мерным соленым дыханием прибоя. К кромке воды он приблизился в первый раз с той минуты, когда их катер причалил к просоленным доскам местного пирса. Песок был еще теплым, но прохладная волна уже лизала подошвы. Сэм стянул через голову футболку, пинком отшвырнул шорты — одежда спикировала на песок, и он ринулся в волны. Вода обожгла холодом, а потом словно бы расступилась перед тем, как обнять. Сначала Сэм плыл на спине, потом перевернулся на грудь. Вернулся ближе к берегу, шагал бездумно параллельно линии пляжа, пока волны не стали лупить по плечам. Тогда он снова поплыл. Набрал воздуха в легкие, нырнул, сильно жмурясь… Потом воздуха не осталось, и он рванул к поверхности. … Мышцы ныли, дыхание сбивалось, но Сэм не останавливался. Греб, нырял под гребни, выныривал из соленой воды, режущей бритвой глаза. В ушах оставался лишь шум. В груди — рвано стучало и билось. Не осталось ни одной дурной мысли. Конечно же, все они вернутся и встанут перед ним в полный рост, как только он только вернется на берег… Время текло, шли часы. Пару раз Сэм выбирался на пляж. Взял у заметно встревоженной девчонки из обслуги курорта пару устриц, фруктовых коктейлей, даже съел манго и несколько рамбутанов. Уж слишком та беспокоилась, что он даже не завтракал. И откуда узнала? Наверняка ее подослала маман. Мэри всегда беспокоилась о внешних приличиях. Солнце смещалось, тени от пальм ползли по песку. Кромка горизонта расплылась в темно-фиолетовую полоску. Сэм потерял счет времени. Он вышел на берег, когда ноги уже совсем не держали. Песок набился в мокрые плавки. Дин был бы в восторге — невесело хмыкнул Сэм про себя, вспомнив давнюю шутку с черным перцем в его нижнем белье… Ветер со всей силы бил в лицо, отвешивал хлесткие оплеухи. Сушил волосы на висках. За ним на песке оставалась цепочка следов, которые сразу же слизывал жадный прибой… Царапины, откуда-то взявшиеся на колене, щипало. У каменной беседки, полускрытой живой изгородью из монстеры, он увидел их. Отца с этой женщиной. Кейт. Сэм не слышал, о чем они говорили. Мешал шорох листвы и рокот прибоя. Кейт стояла чуть боком, опираясь бедром о перила, Джон — накрыв рукой ее плечо, наклонился всем корпусом. Прогуливается, значит… Зебру увидел. Так вот ты какая, полосатая дикая лошадь… Кейт улыбалась совсем иначе, чем во время их ужина. Она улыбалась тепло и открыто. В уголках глаз собрались мелкие лучики, которые делали женщину старше, но вместе с тем и красивее. Джон смотрел на нее. Просто смотрел. Но от этого взгляда у Сэма в животе неприятно сжалось. Ни намека на лед, напряжение и жесткий контроль, которые Сэм наблюдал в отцовском взоре едва ли не со своего рождения. Джон намотал на палец ее светлый локон и потянулся. Сэм отступил на шаг, на второй, а потом побежал. Звук собственных шагов казался топотом носорога. Он бежал все быстрее и мотал головой. Не видеть, не думать, не помнить. Не заострять внимания на том, что увидел. Не надо! Дыхание жгло горло и легкие. Сэм понял, что кричит во все горло. Заполошные обезьяны, зачем-то несущиеся за ним, перепрыгивая с пальмы на пальму, подхватили вопль, усиливая его многократно. Свита, достойная пациента сумасшедшего дома. Крыльцо виллы маячило в полутьме. Подсветка вдоль дорожки отбрасывала бесполезные круги света. Дверь в их номер была приоткрыта. Дин ждал на лестнице, сложив на груди руки. Он не спросил, где носило Сэма весь день. Не выдал очередную ерническую или пошлую шутку. Не бросился навстречу. Просто стоял в расстегнутой на груди рубашке с оттопыренным воротником. Влажные волосы торчали в стороны светлыми иглами — как у выцветшего на солнце дикобраза. Скользнув взглядом по лицу Сэма, Дин молча кивнул и отступил в сторону, пропуская. Ладонь легла на дверной косяк. Сэм заметил, как напряглись, а потом расслабились пальцы. Он молча прошел мимо. Ткань рукава Дина на мгновение коснулась его плеча, оставив едва уловимое тепло и запах лосьона с тем самым травяным оттенком. Сэм вспыхнул, взгляд быстро скользнул на кровать — идеально заправленное покрывало, ни следа учиненного утром Сэмом разгрома. Дверь захлопнулась с громким щелчком, и он вздрогнул. Дин без единого слова прошел к мини-бару. Оказывается, тот прятался в одной из стен, замаскированный под картину. Достал два стакана и плеснул янтарную жидкость — на три пальца в каждый. Добавил кубики льда. Конденсат проступил на стенках, стекая тонкими дорожками к основанию. Он вложил один из стаканов в руку брата. Тот обхватил прохладное стекло длинными пальцами и прижал его к губам, жадно глотая крепкую травяную настойку, как воду. — Правило третье, — проговорил Дин, прикончив свою порцию. — Всегда верь мне, Сэмми. Травы. Везде эти травы. Травы и Дин. Сэм стиснул зубы и протянул брату свой стакан за добавкой. Пока Дин наливал, Сэм стянул с вешалки первую попавшуюся рубашку, накинул на влажное тело — футболка так и осталась где-то на пляже. Дин задержал взгляд на его голом торсе на долю секунды, потом отвел глаза. Забрав бутылку, они вышли на темный балкон. Площадка внизу оказалась пустой, шезлонги и коврики сдвинуты в сторону, подсветка приглушена до минимума. Настойка оставляла на языке горький травяной шлейф. Пили молча. Лед в стаканах давно растаял. В груди разливалось густое тепло, смешивающееся с липкой тропической жарой. Конечно же, все дело в жаре, окончательно сбивающей спутывающиеся в клубок мысли. Сэм поставил стакан на перила. Стекло стукнуло о дерево слишком громко. Он вглядывался в темный проем между пальмами, в никуда. — Мы — просто проект Джона, — хрипло проговорил он. — Вся наша семья, все его установки, все ценности — ложь. Никогда в этом не было правды. Ни слова. Дин хмыкнул и тоже отставил стакан. Сделал шаг. Расстояние между ними сократилось до предела. Горячее дыхание касалось шеи, заставляя Сэма дрожать. — Мы с тобой — не ложь, — шепнул Дин. — Остальное неважно. Он качнулся навстречу и прижался лбом к его горячему лбу. Поднял руку к воротнику расстегнутой рубашки и опустил глаза. Сэм знал, на что уставился брат: на влажной коже в полутьме проступал темный контур пентаграммы на левой ключице. У Дина была точно такая же. Рука брата нерешительно приблизилась, пальцы зависли в дюйме от кожи. Касания Сэм не дождался. Лишь чувствовал, как дрожит и колотится воздух между ключицей и пальцами брата. Ни один из них не подался вперед. Ни один не отступил. А так, вроде бы, просто: наклониться вперед и толкнуть себя в его руки. Бежать будет некуда. Да Сэм и не собирался бежать. Только вот… — Пойдем спать, мелкий. На утро маман задумала что-то грандиозное, — выдохнул с сожалением Дин и шагнул в комнату. Туда, где две кровати все еще стояли до невозможного близко.