Сонный паралич

— Не могу найти её… — я судорожно роюсь в одном из кухонных шкафов. Содержимое остальных уже небрежно валяется на полу. Пот со лба капает на пол подо мной. Дрожащими руками я выбрасываю всё, что находится на полках. Нет… Её там нет… Я проверил каждую полку, каждый шкаф, перебрал абсолютно все вещи, будто по квартире прошёлся ураган. Я перевернул всё помещение с ног на голову, но не могу найти… На секунду в голове пробегает отрезвляющая мысль. …Нет, я не мог оставить её там, я же всё проверил! Даже полицейские ничего не нашли! Но в квартире тоже нет… Я ведь перерыл каждый сантиметр… Ладно, у меня нет выбора и времени на раздумья. Схватив ключи со стола, пулей вылетаю из квартиры, даже забыв закрыть дверь на замок. На улице льёт неимоверный ливень, а каждый раскат грома словно выстрел отдаётся у меня в голове. Я только успел добежать до машины, а уже промок до нитки…

***

Я опять еду по одному тому же пути. Уже в третий раз за последние сутки. День сурка какой-то… Вцепившись руль, давлю на педаль раза. Перед глазами всё плывёт, не только из-за промокших окон машины. Я не слышу ничего, кроме противного нарастающего шума капель дождя, бьющихся о металл. Снова звон в ушах… Опять плюю на правила дорожного движения, еле как паркуюсь, чуть не вписавшись в бампер машины спереди. Выскакиваю из авто, даже не закрыв дверь. Сейчас не до этого. Я совсем близко… Чуть ли не спотыкаясь, забегаю в дом, в котором бывал уже два раза до этого. Но звуки дождя всё ещё эхом отдаются в черепной коробке. Наконец, поднимаюсь на нужный этаж. Квартира оцеплена жёлто-черной лентой. Но теперь я почему-то совсем не уверен, что должен здесь находиться, я останавливаюсь перед лентой и ненадолго замираю. Точно ли мне это нужно? В момент я прогоняю все сомнения. Тянусь к ленте и срываю её с проёма. Звук срыва снова звучал неестественно громко, но после него наступила гробовая тишина. Всё это так странно… Я иду по коридору квартиры, стены которой будто поглощают шум от каждого моего шага. Я здесь уже побывал как в роли маньяка, так и в роли детектива. Интересно, в какой роли я сейчас… Захожу на кухню и даже не знаю, на что надеюсь. Тишину разрезал голос, до боли напоминающий мой собственный, только будто записанный на старый диктофон. А потом ещё раз и ещё… Пока его почти полностью не заменили помехи и белый шум, но речь и звучание моего монотонного голоса всё ещё распознавалась. — Это ищешь? — По спине пробежал холодок. Передо мной за столом сидела эта фигура, которую ещё тогда я видел в зеркале и на балконе. Я сразу ее узнал: бледная кожа, вообще, на самом деле, не похожая на кожу, и эти невозможно выпученные глаза, у которых, казалось, не было век. Шарнирной рукой эта… Кукла… Показывала на мой собственный револьвер, аккуратно лежащий перед ней на столе. — Что ты здесь делаешь? Это место преступления… — может, бессонные ночи дают о себе знать и мне начинают мерещится всюду сраные куклы… Всё равно мурашки по коже. —Ну, знаешь, как говорят… — продолжило существо, пристально глядя прямо мне в глаза, будто пытаясь что-то разглядеть, что-то понять… — Убийца всегда возвращается на место преступления. — Это слово… «Убийца». Оно словно пуля ударило мне по мозгам. Я понял что никто до этого меня так не называл. — Я думаю, в этом есть доля правды, верно? — Никому ещё не удалось даже немного приблизиться к разгадке личности Майамского потрошителя. Но эта кукла… Она явно знает слишком много. — Точно… — Мой голос немного дрожит. — Кто ты? —Ты не узнаёшь меня? Мы родственники… По крови. Разве нет? — Слова «по крови» звучали как-то иначе… Будто имелось ввиду не то, что обычно все подразумевают, говоря эту фразу… — Можешь считать меня своим сыном… В конце концов, ты меня создал. — Отдай мне пушку, идиот. — Я бы мог и сам подойти и забрать, но ещё больше приближаться к этой штуковине мне не хотелось. — Хочешь её? Да? — Оно разговаривает со мной, будто с ребёнком… — А может лучше обнимемся? Что простите.? Кукла резко встаёт и стремительно сокращает расстояние между нами, вытянув вперёд шарнирные руки и не прекращая зрительный контакт. Я инстинктивно пячусь назад, но не хочу выпускать ее из вида, мало ли… Кукла оказывается быстрее и её холодные руки в миг обхватывают мою шею. Я пытаюсь сопротивляться, но у ничего не выходит… Фарфоровые руки словно тиски сжимают глотку. Она всё сильнее и сильнее душит меня с нечеловеческой силой несколько секунд. Невозможно долгие несколько секунд… Мне уже совсем нечем дышать, кровь прилила к голове и я уже чувствую, что вот-вот потеряю сознание. Но в последний момент отталкиваю существо от себя и оно падает, разбивая о пол фарфоровую голову. И как по щелчку пальцев, ливень прекращается. Я сразу же хватаюсь за горло, на меня нападает сильный кашель… Не удивительно. Я даже не успеваю подумать о том, что это вообще было… Толкаю дверь которая, на удивление, вела не в тёмный коридор затхлой квартирки, а на пустую улицу, на обочине которой меня уже ждал микроавтобус с молодым пареньком в кепке в качестве водителя. — Вот ты где! Запрыгивай. Следующая сцена готова, заходим. — Точно, я уже совсем и забыл, что участвовал в съёмках какого-то второсортного слэшера. Помогал актёрам с бутафорским огнестрельным оружием… Но ведь, они разве уже не закончились? На кульминационном моменте, когда я предоставил актрисе более эффективный реквизит. Но у меня нет выбора. Я следую просьбе молодого человека. И мы едем в… Полицейский участок? Но вокруг расставлены камеры, стоит оператор и человек с микрофоном. Неподалёку режиссёр перелистывает сценарий, поглядывая на меня, когда я выхожу из микроавтобуса. Словно судья, за письменном столом центре внимания камер сидит шеф полиции, сверля меня взглядом, наполненным ненавистью и отвращением из-под густых седых бровей. (А он ещё что здесь делает?) — Детектив Пардо… — С презрением в голосе будто прорычал шеф. — Вы позор полиции! Такого я ещё никогда не слышал! — Я понимаю, что ужасная правда походу, наконец раскрылась. — Я бы никогда не стал помогать человеку вроде вас. — Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди и не прекращая зрительного контакта, пока я мечусь глазами то на оператора, то снова на шефа, пытаясь скрыться от его тяжёлого взгляда. — Но, поскольку Вы офицер полиции, я дам вам выбор. Сдайтесь и сознайтесь в своих преступлениях. Может быть, вам окажут снисхождение. — Ещё чего… — В противном случае снаружи несколько офицеров ждут, чтобы арестовать вас. — Шеф вроде как предоставил мне выбор, но я знаю, как это работает… Если всё действительно вот так вскрылось, меня упекут за решётку в эту же секунду. А там и до электрического стула не далеко… Нужно сохранить самообладание… Нет, это не может быть правдой! Ещё не время… — Сэр, я не понимаю, о чем вы говорите. — Я пытаюсь сохранить твердость в голосе… Это сложно, учитывая в каком я сейчас уязвимом положении перед шефом. — Что, как вы думаете, я сделал? — Думаю? У меня против тебя куча улик! — Он повысил голос, вставая со стула, руками облокотившись об стол. — Баллистическая экспертиза, отпечатки пальцев, показания свидетелей… Кто бы мог подумать, что «Майамским потрошителем» окажется офицер полиции… — Сквозь зубы пробасил шеф, пристально и с такой неподдельной ненавистью глядя мне в глаза. Казалось, он пытался разглядеть в них хоть капельку стыда или раскаяния. Не думаю, что он их найдёт… — Меня от тебя тошнит! Теперь сдай значок, — Он ударил кулаком по столу. —И я вызову офицера, который запишет твоё признание. — Сэр, это должно быть, какая-то ошибка… — Продолжаю отрицать я, медленно пятясь назад, словно защищаясь от дикого зверя, который вот-вот нападёт. — Кто-то меня подставил. Я… Я докажу это вам, если вы просто отпустите меня, хорошо? — Никуда ты не пойдёшь, Пардо! — Воскликнул шеф, сжав кулаки.— Не усложняй и без этого сложную ситуацию. — Извините, сэр… — Я нахмуриваю брови, будто на сто процентов уверен в своих действиях. — Вам придётся брать меня силой. Зоркий объектив камеры в руках оператора всё это время следил за моими действиями. И когда дал дёру вглубь участка, глазастые камеры всё ещё фиксировали каждое моё движение. Это действительно похоже на кино, где я в роли жертвы. Участок наполнен полицейскими… И каждый из них готов разорвать меня в клочья. Они, наверное, так во мне разочарованы… Я нападаю на коллегу со спины, попутно забирая у него из рук дубинку. Он даже не успевает прокричать что-то внятное, как дубинка в моей руке размазывает его мозги по полу, заливая его вонючей жидкостью. Я правда не хотел… Вы меня вынуждаете… Такое зрелище, конечно, не остаётся без внимания — несколько полицейских видят меня через окно, стоящего над трупом с размозжённой головой. Они пытаются меня остановить, но попытка провальная… Раздробленные черепа, сломанные конечности… И так будет с каждым, кто попытается мне противостоять. (Я правда не хотел.) А ведь с кем-то из них я был знаком. Пил пиво в баре по вечерам, обсуждал громкие дела, весело смеясь над выходками некоторых маньяков… (Вы меня вынуждаете.) На шум сбегаются всё больше полицейских. Я не собираюсь никого щадить. Каждый из них всех желает моей смерти… Но я не собираюсь так просто сдаваться.

***

Участок заполняется мертвыми телами, окрашивая пол в красный. Я слышу выстрелы в мою сторону, прячусь от пуль за стену. Не долго думая, достаю из кобуры мертвого полицейского пистолет и открываю огонь в ответ, моментально убивая стрелков с пары пуль. А ведь они бы могли чему-нибудь у меня поучиться… С каждым новым трупом участок становится всё пустее и пустее, пока на территории не осталось ни одной живой души, кроме меня самого. Нужно поскорее убираться… Я распахиваю двери, ведущие в пустой холл и вижу выход. За ненадобностью выбрасываю полупустой пистолет и направляюсь к двери, надеясь на скорую свободу… На улице меня встречают несколько полицейских, которые уже держали меня на мушке, готовые выстрелить в любую секунду. Этого я и боялся… — Руки за голову и лечь на землю быстро! — приказал мне офицер, как только я показался в дверном проёме. — Не стреляйте, я детектив. Вот мой значок! — должно прокатить, как и в первый раз. У меня плохое предчувствие… — Я сказал «лечь на землю»! Последнее предупреждение! Нет, это не может быть правдой… Всё не может закончиться вот так. — Пропустите, я полиц… — оглушающие выстрелы меня перебивают и дюжина пуль пронзают моё тело. Я падаю на пол. Конечности леденеют, я пытаюсь дрожащими руками зажать пулевые ранения в груди, всё ещё слыша очереди из огнестрела, будто все шесть копов решили разом выпустить все обоймы их пистолетов прямо в меня. Перед глазами всё плывёт, я захлёбываюсь в собственной крови. Чувствую как силы покидают моё тело…