Любовь младшего

В понедельник в 18:15 Пэй стоял перед корпусом медицинского факультета и чувствовал себя последним идиотом. Он пришёл на пятнадцать минут раньше. С учебником по химии в рюкзаке, с тетрадью, с тремя ручками и с кристально ясным осознанием, что органическую химию он ненавидит искренне, глубоко и давно — с той самой минуты, как впервые увидел формулу бензольного кольца. Но дело было не в химии. Внутри снова работали кондиционеры — они гудели ровно, обещая спасение от липкого плена улицы. Пэй вошёл в холл и с наслаждением выдохнул: жара осталась по ту сторону стеклянных дверей, разбилась о них, как волна о скалу. Он огляделся. В отличие от субботнего дня открытых дверей, понедельник встретил его пустотой и эхом собственных шагов. Лишь редкие студенты в белых халатах скользили мимо — быстрые, занятые, чужие. Охранник у стойки лениво листал телефон, скучая глазами в экран. — Вы к кому? — голос охранника прозвучал как помеха. — К ПиКхао. Со второго курса. Он репетитор. — А, — охранник махнул рукой, даже не подняв взгляда. — Второй этаж, двадцать четвёртая аудитория. Там вечно кто-то занимается. — Спасибо, — кивнул Пэй. Сердце стучало быстрее, чем следовало бы. Он поднялся на второй этаж — ступени пружинили под ногами, коридор тянулся узкой лентой, пока он не нашёл дверь с табличкой «204». Постучал. Костяшки пальцев встретились с деревом сухо, почти виновато. — Войдите, — голос изнутри был ровным, как струна. Он открыл дверь. Кхао сидел за столом, разложив перед собой какие-то распечатки. Простая серая футболка обнимала плечи — без халата, без формы, без намёка на официальность. И без очков. Пэй замер на пороге, словно споткнулся о невидимую преграду. — Ты… без очков, — выдохнул он вместо приветствия. ПиКхао поднял голову. В глазах мелькнуло что-то — тень удивления или лёгкого раздражения. — Линзы, — ответил он коротко. — На занятиях очки мешают. Закрывай дверь — холод выпускаешь. Пэй шагнул внутрь, прикрыл за собой дверь, прошёл к столу. Сел напротив. Выложил на столешницу учебник, тетрадь, ручки — как солдат выкладывает оружие перед боем. Кхао скользнул взглядом по его арсеналу и чуть приподнял бровь: — Три ручки? — На всякий случай, — Пэй пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — Красная для ошибок, синяя для верных ответов, чёрная для всего остального. — Организованный. Это хорошо. — А ты без формы. Я думал, студенты-медики даже спят в халатах. ПиКхао усмехнулся — одними уголками губ, почти незаметно. — Спят без всего. Поверь, после шести пар хочется снять всё, что напоминает об учёбе. Пэй представил. И тут же отогнал картинку прочь, как назойливую муху. — Ладно, — Кхао пододвинул к себе распечатки, голос его стал деловым, почти резким. — Давай сначала проверим, что ты знаешь. Какой у тебя уровень? — Нууу… — протянул Пэй, с умным видом пролистывая учебник. — Я знаю, что вода — это H₂O. — Это химия восьмого класса. — А ещё я знаю, что органическая химия — это про углерод. — Тоже восьмой класс. Пэй вздохнул, захлопнул учебник и посмотрел ПиКхао прямо в глаза — честно, без уловок: — Если честно, я ничего не знаю. В школе мы это проходили, но я… не очень слушал. Кхао положил подбородок на сложенные руки и уставился на Пэя в упор. Взгляд его был тяжёлым, испытывающим. — Совсем ничего? — Совсем. — Как ты собираешься сдавать экзамены? — Поэтому я здесь, — Пэй улыбнулся, чувствуя, как улыбка выходит чуть шире, чем нужно. — Чтобы ты меня научил. ПиКхао молчал несколько секунд. Потом взял ручку и начал что-то быстро писать в блокноте — движения точные, почти механические. — Тогда начнём с азов. Строение атома. Электронные оболочки. Валентность. — Звучит страшно. — Это скучно, а не страшно, — поправил Кхао. — Страшно будет на третьем курсе, когда начнётся фармакология. А пока — скучно. Слушай и запоминай. Он начал объяснять. Говорил спокойно, чётко, словно отмерял каждое слово. Иногда останавливался и спрашивал: «Понятно?» Пэй кивал, хотя половина пролетала мимо его сознания, как ветер сквозь открытое окно. Но дело было не в этом. Дело было в том, как ПиКхао водил ручкой по бумаге — уверенно, без единого лишнего движения. Как хмурился, формулируя сложную мысль — между бровей пролегала тонкая складка. Как иногда облизывал губы, когда задумывался — быстро, почти машинально. Пэй смотрел. И не мог отвести взгляд. — …поэтому количество электронов на внешнем уровне определяет валентность, — закончил Кхао и поднял глаза. — Всё понял? — Да, — соврал Пэй легко, почти убедительно. — То есть… валентность — это сколько связей может образовать атом? — Именно. — ПиКхао выглядел довольным — тень улыбки скользнула по лицу. — Ты быстро схватываешь. — У меня хороший учитель, — Пэй позволил себе маленькую улыбку, а затем, не дав себе времени на раздумья, выпалил: — А у тебя есть парень? ПиКхао замер. Рука, державшая ручку, остановилась на полуслове. — Что? — переспросил он, и голос его стал на полтона ниже. — Ну, парень или девушка. Я спросил, есть ли у тебя кто-то. Кхао медленно, очень медленно положил ручку на стол. Звук удара пластика о дерево показался неестественно громким. — Это не относится к химии. — Я просто любопытный, — Пэй пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Мы же будем заниматься три раза в неделю. Хочется знать, с кем имею дело. — Ты имеешь дело с репетитором по химии, — отрезал Кхао. В голосе звякнул металл. — Моя личная жизнь тебя не касается. — Значит, никого нет, — сделал вывод Пэй, и в груди что-то дрогнуло. ПиКхао сжал губы в тонкую линию. На его щеках проступил лёгкий румянец — розовый, почти прозрачный. — Мы занимаемся химией, — повторил он, и в голосе послышалась едва заметная хрипотца. — Открывай учебник на странице двадцать три. Пэй послушно открыл учебник, но не удержался: — Ты покраснел. — Мне жарко. — Здесь восемнадцать градусов. — Я в свитере, — соврал Кхао, и ложь эта была такой прозрачной, что Пэй едва не рассмеялся. Но он решил не давить. Пока. Следующие полчаса прошли в тишине, нарушаемой лишь скрипом ручки по бумаге и размеренным голосом Кхао. Он объяснял. Пэй старался запомнить хотя бы часть — впитывал каждое слово, даже если смысл ускользал. — Неплохо, — сказал ПиКхао, проверяя его записи, и в голосе проскользнуло удивление. — Ты не безнадёжен. — Спасибо, — Пэй склонил голову в шутливом поклоне. — Это лучший комплимент за всю неделю. — У тебя низкая планка. — У тебя тоже, если ты согласился заниматься со мной. Кхао посмотрел на него долгим взглядом — тёмные глаза встретились с карими, и воздух между ними словно сгустился. Пэй выдержал этот взгляд, не отводя глаз. — Ты странный, — наконец сказал ПиКхао, и в голосе его не было осуждения — только констатация факта. — Это плохо? — Не знаю ещё. Время покажет. Он перевернул страницу в своих распечатках — резкий, деловой жест. — Ладно. Теперь задачи. Я пишу условие, ты решаешь. — А можно я сначала перепишу красиво в тетрадь? — Можно. Пэй склонился над тетрадью, но голова была занята другим. — А ты всегда хотел стать врачом? — спросил он, не поднимая головы, водил ручкой по бумаге, делая вид, что пишет. — Не отвлекайся. — Я не отвлекаюсь. Это называется мультизадачность. — Это называется «не могу заткнуться», — вздохнул Кхао, но после паузы добавил: — Не всегда. Сначала хотел быть архитектором. — Серьёзно? — Пэй поднял голову, ручка замерла в пальцах. — А что изменилось? — Увидел, как бабушка умирала в больнице. — Голос Кхао стал тише, словно он говорил сам с собой. — И понял, что архитектор не сможет ей помочь. А врач — мог бы. — Прости, — тихо сказал Пэй. — Я не знал. — Ничего. Это было давно. Наступила пауза — тёплая, наполненная чем-то невысказанным. Пэй закончил переписывать и подвинул тетрадь к Кхао. — Всё. Я готов мучиться. — Не драматизируй. Это просто задача. ПиКхао объяснил, как решать. Пэй решил. Не без ошибки, но решил — и от этого внутри разлилось странное тепло. — Молодец, — Кхао поставил галочку на полях — короткий, уверенный росчерк. — У тебя есть способности. — Или хороший учитель, — повторил Пэй, и на этот раз слова прозвучали иначе — мягче, искреннее. — И то, и другое, — неожиданно согласился ПиКхао. Пэй почувствовал, как тепло разливается в груди, заполняя пустоты, о которых он сам не знал. Занятие закончилось в 19:45. Кхао собрал распечатки — движения его были точными, экономными, словно он экономил каждое движение, каждую секунду. — На среду я дам тебе задания, — сказал он, доставая из сумки тонкую тетрадь. — Здесь пять задач. Решишь — проверим. Не решишь — будем разбирать. — А если я не справлюсь? — Тогда я буду зря тратить время. — Сурово, — усмехнулся Пэй, забирая тетрадь. Пальцы на мгновение задержались на обложке, словно он пытался впитать тепло, оставшееся от рук ПиКхао. Он встал, закинул рюкзак на плечо и посмотрел на Кхао. Тот сидел за столом, подсвеченный лампой. Без очков, в простой футболке, с лёгкой усталостью, разлившейся по лицу. И Пэй подумал, что никогда в жизни не видел никого красивее — ни в кино, ни на картинках, ни в своих самых смелых мечтах. — Слушай, ПиКхао, — сказал он, и голос его прозвучал чуть хрипло. — А ты не голоден? — Я всегда голоден. — Кхао посмотрел на него с лёгким подозрением. — Но у меня ещё подготовка к завтрашней паре. — Я куплю чего-нибудь в столовой. И принесу сюда. Десять минут — и ты не отвлекаешься от подготовки. ПиКхао открыл рот, чтобы возразить, но Пэй уже скользнул за дверь. Когда он вернулся через двенадцать минут — с двумя тарелками пад-тай, от которых поднимался ароматный пар, и бутылкой зелёного чая в руке, — Кхао сидел на том же месте и делал вид, что читает конспект. Но Пэй заметил, как его взгляд скользнул к еде. — Я не просил, — сказал Кхао, но голос его прозвучал неуверенно. — Я знаю, — Пэй поставил тарелку перед ним. — Ешь. Ты слишком худой для врача. — Врачи бывают разными. — А хорошие врачи должны быть здоровыми. ПиКхао посмотрел на него. В карамельных глазах мелькнуло что-то — удивление, смешанное с лёгкой неловкостью, словно он не знал, как реагировать на эту заботу. — Ты всегда такой… настойчивый? — Только когда дело касается важных вещей, — Пэй сел напротив и открыл свою пад-тай, отломил кусочек лапши палочками. — Еда — это важно. Кхао помолчал. Потом, словно приняв решение, взял палочки. — Спасибо, — сказал он тихо. Так тихо, что Пэй едва расслышал. — Пожалуйста. Когда они доели, Пэй собрался уходить. У двери он обернулся: — ПиКхао, задачи решу. А ты спи больше. Врачам нужно спать. До среды. Кхао не ответил. Только кивнул — коротко, почти незаметно. Пэй вышел в коридор и, не в силах сдержать улыбку, написал в LINE: «ПиКхао, задачи решу. А ты спи больше. Врачам нужно спать. До среды» Ответ пришёл через минуту. «Хорошо. До среды. И… спасибо за ужин ещё раз» Пэй улыбнулся в темноту пустого коридора, и сердце его билось так громко, что, казалось, его слышно на весь этаж.