Легенды миров: Вышедшие из-под земли

      Киллиан постучался к нам, когда мама чуть поправила мне мой макияж, который мне нанесли вместе с маникюром, благо мне накрасили только глаза сурьмой и губы светло-оранжевой помадой, которую я выбрала сама, и надела корону. За дверью нас ждал не только он, но и Влад, одетый в серый камзол.       Они повели нас по коридорам, но вскоре мы разошлись: Форс повел меня к папе, к главной лестнице, по которой мы будем с ним спускаться после правителей Дарки, Валаниза и Сэнду, а Калис повел маму к основному входу в зал. Маме это не понравилось, поэтому нам пришлось ее убеждать.       На вопрос Киллиана, не заблудится ли он, Влад показал ему какую-то круглую коробочку. Киллиан кивнул, и Влад ответил ему: «Знал же, что спросишь, предсказуемый слишком», на что Киллиан произнес: «Зато не я король топографических кретинов, который может заблудиться в собственной комнате».       Папа ждал меня в отдалении ото всех за плотной шторой, поправляя манжеты на своих рукавах. Единственная вещь, указывающая на его раздражение. Киллиан незаметно для всех остальных правителей провел меня к нему, бросив взгляд в сторону кого-то из них. Но этот взгляд нельзя было назвать уважительным или безразличным, скорее агрессивным, мне казалось, что сейчас он набросится на кого-то и вырвет глаза.       – Пап. – Тихо сказала я, переключив внимание от Киллиана, и обняла его за талию, спрятавшись под белой мантией.       – Пришла наконец. – Папа погладил меня по голове и сильнее прижал к себе. – Скоро пойдут все, кто там стоит, а после них пойдем мы.       Мои руки затряслись, и я еще сильнее стиснула пальцы на ткани его рубашки.       – Не бойся. Я буду с тобой рядом. С дедушкой, если он меня ослушается и придет в зал, не разговаривай, он умеет пудрить мозги.       При упоминании Айзека и еще сильнее сжала пальцы на рубашке.       – Папа, а кто может войти в мою комнату? Какое заклинание там наложено?       – Только Алекс, трое твоих служанок и родные тебе по крови люди, я или… твой дедушка. И для твоей приемной матери сделали исключение.       – У меня кое-что пропало…       – Пропало? Что именно? – Папа наклонился и посмотрел мне в глаза.       – Один рисунок. Может быть, что-то еще, не знаю.       – Найдем. – По его тону было понятно, ничего хорошего для похитителя не будет.       – Его величество, император Николас Дориан Дархол Тинехва, правитель империи Дарка с женой Сиреной Дархол и дочерью, Эленией Эмери Дархол Тинехва. – Объявили первого правителя.       Эления и Сирена? Киллиан ведь называл именно эти имена, когда рассказывал о своей семье. Если это так… Киллиан – сын императора Дарки? Это объясняет его конфликт с ним. Я выбралась из-под мантии и посмотрела на него, он заметил мой взгляд, виновато улыбнулся и, кивнув, подтвердил мои догадки.       – Его величество, император Алан Дэниел Норманн Холосар, правитель империи Сэнду, с дочерью, принцессой Адайрой Раеной Норманн Холосар.       Скрытая за ширмой я ничего и никого не видела, но от этого страх не уменьшался. Я снова открыла бутылочку с экстрактом и вдохнула цветочный запах. Спина сама собой выпрямилась, и дыхание нормализировалась. Я макнула палец в жидкость и перенесла запах на кожу запястья и шею.       – Ты выпила зелье? – спросил папа.       – Забыла. – Я достала бутылочку из складок платья и выпила неприятную и слегка горькую жидкость.       – Его величество, шейх Амир Даниял Каюм, правитель королевства Валаниз с женой, Уафией Каюм, и детьми, сыновьями, принцем Хасаном Даниялом Каюм и принцем Заманом Даниялом Каюм, и дочерью, принцессой Равилией Даниял Каюм.       Я совсем забыла, что обещала Хасану танец… Наверняка, он мне об этом припомнит. Я уже предчувствую, как папа и Киллиан будут прожигать его спину. Папа из-за того, что не хочет видеть рядом со мной никаких парней, в этом я уже убедилась, когда рассказала, что Киллиан мне знаком, скорее всего по прошлой жизни, а Форс только потому, что терпеть не может самого Хасана.       Папа снял с указательного пальца кольцо, преобразовал его в скипетр и сказал прикоснуться к нему.       – Это скроет твою внешность на время праздника.       Я могу показать свое лицо только на восемнадцать лет, но в шестнадцать, в день дебюта, мне предстоит его скрывать. Это заклинание скроет мне лицо, все будут его видеть, но оно будет покрыто дымкой, из-за которой не будет видно ни одной черты моего лица четко, только размыто. Исключения составляют те, кто знает, как я выгляжу, а таковых во дворце собралось немного.       Папа вывел меня из-за ширмы, Киллиан вышел следом, держась позади нас на расстоянии.       – Его королевское величество, король королевства Каралан, Аарон Балдуин Дзорше Лайтвуд, и Ее королевское высочество, принцесса королевства Каралан, Вероника Селена Дзорше Лайтвуд.       Я снова, чтобы наверняка, быстро открыла бутылочку с экстрактом и вдохнула запах. Ровная осанка, уверенный взгляд, который был виден даже при заклинании скрытия лица, наверняка поразили всех в зале. Именно этого я и добивалась.       Невысокие каблуки на папиных белых туфлях глухо и ритмично стучали по ковровой дорожке, пока мы спускались по лестнице. Мои же шаги не издавали абсолютно никаких звуков, как и обычно. Я не смотрела по сторонам, только перед собой. Показывала всем, кто я. Я дочь короля. Единственная выжившая принцесса, сумевшая побороть проклятие, и не умерла еще в младенчестве. Единственная наследница трона. Будущая королева Каралана. Нельзя показать даже малейший признак неуверенности. Никому.       Папа коротко представил меня, поблагодарил каждого за приезд и объявил бал открытым. Он подал мне руку для начала танца. Именно мы с ним открываем праздник своим танцем. Папа вывел меня на середину зала, со всех углов донеслась не медленная, но не слишком быстрая музыка. Мое тело двигалось само, спасибо Киллиану и мисс Коррс, которая учила меня еще и танцам. Но мне казалось, что это было не только из-за этих уроков. Я всегда знала этот танец. Еще до того, как впервые его станцевала. Дело ли в этом экстракте, что пробуждает мое тело возвращаться на стадию прошлой жизни, где я была другим человеком.       Кем я была тогда? Откуда такая осанка? Такая уверенность в себе? Такое наплевательское отношение к словам других? Я слышала, как меня обсуждают. Говорят, что я слишком худая. Да, я слишком похудела после Земли, но я сейчас не слишком похожа на палку, я набрала несколько килограммов за эти месяцы, а это достижение, учитывая то, сто раньше есть я просто не могла. Говорили о цвете моего платья – серый цвет означает, что я пустая, не владеющая магией. Я не такая, как все поколения моей семьи. Но мне было плевать, что они говорят. Абсолютно. Меня не интересовало их мнение. Еще одно преимущество. Я устала себя накручивать из-за слов окружающих. Впервые я чувствую себя по-настоящему свободной. И мне это нравится.       Когда папа поднял меня над землей, я даже не вскрикнула. И почти не опиралась на него. Я не боялась упасть, не боялась боли. Чувство, что я пережила что-то гораздо хуже какого-то падения, не покидало.       Перчатки действительно мне не понадобились. Чувство страха и волнение ушло далеко и не показывалось даже после окончания танца. А зелье помогало заставить мою магию находиться внутри и не вырываться наружу. Силы не вырвались и никого не ослепили папиной магией. Тогда у меня могли быть большие проблемы.       Мы поклонились друг к другу, папа, приложив правую руку к груди, а я – сделала реверанс, берясь за юбки платья. Затем мы вернулись обратно к лестнице, около которой уже стояли два трона, один из них, что предназначался для папы, был больше второго, предназначенного мне. Мы сидели и смотрели, как после нас начали танцевать другие.       Я видела, как мужчина с золотистой кожей и волосами цвета золота танцевал с девушкой, похожей на него, золотистые локоны аккуратно спускались на ее спину и плечи, развеваясь от каждого движения, их головы венчали простые короны, похоже, это император Алан с дочерью Адайрой. Хасан танцевал с какой-то девушкой – смуглая кожа, темно-каштановые волнистые волосы, заплетенные в красивую прическу с локонами, падающими на лицо, как и у Хасана, венчала серебряная диадема на лбу, только более изящная. Его сестра Равилия. Они весело переговаривались и временами смеялись.       Только один венчанный короной мужчина стоял в стороне от танцев и с хмурым лицом пил шампанское из бокала. Черные слегка волнистые волосы, постоянно спускались на лоб, из-за чего он был вынужден регулярно их поправлять руками, то и дело задевая серебряную корону, что его раздражало, он сводил брови на переносице и чуть скалился. Император Дарки. А рядом с ним, опустив головы в пол, стояли две девушки, одна постарше, видимо жена, Сирена, была в бело-голубом платье, указывающем на магию воздуха, черные, заплетенные в пучок волосы, в которых у затылка проглядывался локон каштановых волос. Она караланка? Она добровольно пошла на брак с ним? Или ее заставили?       Вторая девушка, помладше, их дочь Эления, черные слегка волнистые короткие волосы были заплетены лишь сбоку в небольшую косичку. Только платье было черным с темно-серой вышивкой. Их головы венчали простые серебряные короны, такие же простые, как у императора. У них двоих, из всех присутствующих в зале, было по вееру, у Сирены – голубой, у Элении – черный.       У всех в семье императора имеется магия теней, об этом говорит цвет одежды императора и его дочери, но почему… Я обратила взгляд на Киллиана, он одет в белый камзол, расшитый желтой нитью. В тот день…       «Есть случаи, когда ребенок владеет совершенно противоположной магией. Не такой, какой владели его предки, хотя он родной ребенок. Например… у семьи, которая владеет магией теней родился ребенок с магией света. Такой ребенок регулярно выслушивает от всех, что он… не такой… называют позором семьи… Я знаю одного такого человека. Ему было нелегко»       Он говорил не про кого-то, а про себя. Даркийцы жестокие люди, не питающие жалости даже к собственным детям. Это понятно не только из-за Киллиана, но и из-за его сестры и мачехи. Они обе прожигают дыру в полу и не смотрят вперед себя. Они боятся. Но это никак не вяжется со словами Киллиана о них.       «Я не знаю эту женщину, чтобы не беспокоится за отца. И насколько я знаю, они знакомы достаточно давно, у меня сестра немного младше вас. Ей скоро пятнадцать. И я не знаю, почему, но отец защищает мою сестру от всего. Женщину защищает. Я сам был в шоке, когда понял это. И при этом к жене он относится как к собственности, но я вижу, что она ею не является, и вся ее «наивность», которую она изображает перед всеми – фальшь. Она не наивная овечка, скорее, затаившийся волк, который ждет своего выхода, чтобы напасть.       – Она настолько опасна по твоему мнению?       – Очень»       «И в тот день, когда на меня и на Асилю, мать Атии, напали… Она заступилась за меня и попыталась оправдать, тогда я почувствовал ее опасную энергию, которую до этого она сдерживала. Мне показалось, что даже отец ее испугался в тот момент. Но при этом удивлен он не был, он знал ее силу»       «Эления не боялась меня, как все остальные девочки в ее возрасте. Ведь в Дарке с самого рождения девочкам прививают страх перед мужчинами. А ей нет, поэтому она доверяла мне, как своему брату, она позволяла себе даже обнимать отца, который после этого отдавал ее Сирене, ее матери, но она все равно не сдавалась, делала это каждый день. Но как бы отец к ней холодно не относился, он все равно защищал ее и не позволял трогать. Если ее обижали, вмешивался отец, и больше я того человека не видел»       С тех пор прошло много лет. Возможно, их отношения изменились за это время, но его жена и дочь вовсе не выглядят такими, какими их описывал Киллиан. Я не вижу в Сирене того бесстрашия, с которым она защитила Киллиана так, что даже император Дарки испугался ее. Но если все не так? Что если это маска, которую она носит перед всеми и снимает, когда остаются только близкие люди. Но мне до сих пор не понятно, почему караланка вышла замуж за даркийца? Я сомневаюсь, что дело в большой любви.       Погрузившись в свои мысли, я и не заметила, как к нам начали подходить. Поняла это только тогда, когда папа коснулся моего запястья, привлекая внимание. Мы поднялись со своих мест, когда к нам подошли шейх Амир с семьей. Шейх был полным мужчиной в серой традиционной одежде Валаниза, которая напоминала парадную одежду индусов, шервани, которую я видела лишь по телевизору на Земле, отличавшуюся лишь цветом, не помню, чтобы земные индусы носили серые цвета. Его волосы были заплетены в слабый хвост на затылке, а на лбу надета простая диадема с несколькими переплетающимися друг с другом нитей серебра, отражающих свет от исходящих от окна последних лучей закатного солнца.       Рядом с ним стояли Хасан, который был одет в серый шервани, его сестра Равилия, одетая в серое сари, как и вторая женщина, держащая на руках ребенка, у нее одной на шее висел камень, похожий на тот, что дали маме, чтобы она понимала, что говорят вокруг. Хасан смотрел на меня с привычной милой улыбкой, держа в одной руке бокал с красным вином, и… Мне показалось или… на секунду во мне поднялась такая злость на него, но такое чувство, что это не мои эмоции. Все это прекратилось так же быстро, как и началось. Будто этого и не было вовсе.       – Приветствую, король Аарон. – Сказал шейх, слегка поклонившись, как и Хасан, Равилия и Уафия присели в реверансе.       – Приветствую, шейх Амир. Для меня честь принять вас, вашу жену и ваших детей в своем дворце. – Сказал папа, я сделала реверанс, как того требовал этикет, а папа легко наклонил голову, и я могла поклясться, что на секунду увидела его оскал, что перешел в дерзкую улыбку. – Как ваше здоровье?       – Здоровье отличное, Ваше величество. Тот случай с лошадью почти никак на меня не повлиял, ведь, как видите, у меня появился еще один наследник, хотя многие лекари мне говорили, что детей у меня, скорее всего, больше не будет.       – Рад это слышать.       – Не буду ходить вокруг да около, Ваше величество. Что вы подумали насчет моего предложения?       Какого еще предложения? Неужели снова решил сосватать меня со своим сыном?       Хасан, что до спокойно пил вино из своего бокала, на одном из глотков согнулся, едва не выплюнув жидкость прямо на пол перед собой. Он быстро сглотнул вино и только после этого закашлялся и покраснел. Из нас всех, видимо, только я и Равилия это заметили, последняя подошла к нему и похлопала по спине. А папа и шейх просто смотрели друг на друга.       – Знаете, шейх. – Папа положил руку мне на плечо. – Мы не в том времени, когда отец приказывает своей дочери выходить замуж за кого-то против ее воли. Когда моя дочь сама станет старше, она сама выберет себе избранника, и, возможно, им станет в том числе и ваш сын.       Папина рука на моем плече чуть сжалась, ему явно этого не хотелось. Я с трудом сдержала улыбку.       – И я буду не против, если, конечно, ваш сын исправит свою репутацию, которая про него ходит уже много лет.       Шейх побагровел так же, как и Хасан, только первый от злости, а второй – от стыда, а Равилия просто зажмурилась и улыбнулась, сдерживая смех, но ее плечи задрожали. Жена шейха недобро прищурилась, смотря на меня. Чего она от меня хочет?       – Что ж, Ваше величество, я принимаю ваш выбор и более не настаиваю. – Шейх взглянул на Киллиана, что стоял за моей спиной, на меня он подчеркнуто не смотрел. – И советую избавиться от этого даркийца. Из-за него моей дочери не стало, как бы он не сделал подобного с принцессой Вероникой.       Киллиан лишь издал тихий, далеко не веселый, смешок и сделал шаг вперед ко мне.       – Asci vita Asil, lofre wonhu trecie nirte jit gert vita? – спросил он, на что шейх просто был ошарашен, как и Равилия и Уафия, но Хасан был спокоен, будто знал того, чего не знают они двое. Я изучала языки в детстве, но со временем знания стерлись, но, кажется, «vita» переводится, как «смерть».       Шейх глубоко вдохнул, успокаиваясь, а затем на похожем языке сказал что-то дочери и сыну, они пошли за ним. Равилия обернулась и посмотрела на Киллиана, будто пыталась узнать еще что-то.       И вот они скрылись в толпе, а я обратилась к Киллиану:       – Что ты им сказал?       – Дословно переводится, как: «Если я убил Асилю, то как она родила мне ребенка после своей смерти?». Хасан знает об Атии, я познакомил их, когда он приезжал ее забирать, она показала ему свои воспоминания об Асиле. Он понял, что убил ее не я, а его отец, который травил их обоих ядом много лет. Но кажется им троим он об этом не рассказал.       – И ты показал ему свою дочь? – спросил папа. – Он же приехал ее забрать.       – Асиля много для него значила. Когда он узнал, что именно она мать Атии, то просто молча ушел. Вряд ли бы Хасан решил навредить ее дочери, единственному, что от нее… – Киллиан не закончил, за спиной послышался тихий рык, и генерал вышел вперед, вставая сбоку от меня. К нам подходил император Дарки.       – Приветствую, император Николас. – Папа кивнул, как и император, а я сделала реверанс, а Киллиан, похоже, вообще не собирался ничего делать, просто стоял, готовый в любой защищать меня от любой опасности.       К нам подошел император Дарки с бокалом шампанского в руке, высокий мужчина в черном бархатном камзоле, расшитом серебром. Глаза черного и карего цвета смотрели прямо перед собой, не вниз и не в стороны. Черные волнистые волосы поднимались вверх при каждом следующем шаге. Короткая борода делала его немного старше, но даже несмотря на это он выглядел как ровесник папы, которому только тридцать семь. А император должен быть старше, ведь его сыну уже почти тридцать.       – Приветствую, король Аарон, принцесса Вероника. – В его грубом хриплом голосе была полная уверенность, даже легкий акцент не мешал этому чувству уверенности, исходящему от него. Он повернулся и посмотрел на Киллиана. – И тебе добрый вечер, чудовищное недоразумение моей жизни.       – Я очень не рад вас видеть, Ваше величество. – Киллиан нагло усмехнулся.       – Не представляешь, насколько это взаимно.       – Как раз-таки представляю.       – Надеюсь, вам, вашей жене и дочери нравится наш прием, Ваше величество? – спросил папа, явно намереваясь отвлечь их, пока они не вцепились друг другу в глотки, до чего было явно недалеко, они оба были вооружены мечами, и уж точно не тупыми.       – Да, нам по вкусу. Особенно этим двоим. – Император дернул головой в сторону, указывая на жену и дочь за своей спиной. – Они наконец-то смогли одеться в то, во что хотели.       – И впервые могут потанцевать. И я не про вас, Ваше величество. – Сказал Киллиан. – Ваша жена прямо сейчас наслаждается танцем с неизвестным мужчиной.       Я посмотрела за спину императора. Сирена действительно танцевала с кем-то. Черный строгий костюм без вышивки, черные волосы, завязанные в хвост на затылке, и темные глаза, цвет которых разглядеть было сложно. Но они точно не могут быть черными. Я никогда не видела черноглазых людей, такого цвета глаз вообще нет в Мирами. Я взглянула на императора, один его глаз был карим, а второй – черным. Но это только один глаз, который появился после смешения крови двух народов – даркийцев и народа, который жил раньше на территории Пепелища.       Но тот народ исчез в Пепелище, как и шесть других. Представителей этих народов еще можно изредка встретить в Столице Мирами, но черноглазые люди исчезли из Мирами навсегда. Единственным напоминанием об их существовании являются некоторые даркийцы.       Кто этот мужчина такой? И Сирена явно его знала, он говорил ей о чем-то с серьезным выражением лица, без всяких усмешек и улыбок, наверняка пользуясь тем, что она лишь скалилась, не в состоянии ответить ему из-за своего статуса жены даркийца. А я… я напряглась, что-то знакомое для меня проскочило в нем. Но император даже не повернулся к жене.       – У меня есть три мысли, как закончится этот танец. Либо она «случайно» собьет его с ног, либо «случайно» даст ему по яйцам, либо «случайно» пустит ему кровь из носа. – Каждое «случайно» император выделял кавычками из пальцев.       И действительно, как только Сирена покрутилась под его рукой, она обхватила веер и ударила им по его лицу, мужчина отступил от нее на несколько шагов, прижав ладонь к носу, из которого текла темная кровь. Она, пролепетав «Ой, простите, просто я не училась танцевать, я не знаю, куда мне девать руки. Мне так неловко, позвольте мне помочь вам», подошла к нему ближе и как-то повалила его на пол, а затем наступила между ног. Мужчина взвыл от боли, только тогда она отошла и прикрыла пол-лица веером. Мне на секунду показалось, что ее глаза стали чуточку другого цвета, но какого именно…       – Все вместе, как я понимаю. – Себе под нос сказал император, но это было слышно всем нам. – Сирена! Эления! Сюда! – громко сказал император. Они обе подошли к нам, встав по обе стороны от него, и поклонились, все также продолжая смотреть в пол.       – Ты ни капли не поменялась за эти годы, дорогая! – прокричал тот мужчина, продолжая держаться за окровавленный нос, именно окровавленный, кровь не хотела останавливаться и просто ручьём текла на мраморный пол. Он сидел на полу и держал ноги разведенными в стороны. Когда он посмотрел прямо на нас, у меня появилось ощущение, что я его совершенно точно знаю. И внутри меня поднялась… ненависть.       Еще один перерожденный? С которым мы явно не ладили. По крайней мере, он что-то мне сделал, раз я испытываю к нему подобное.       Император Николас так резко повернулся, что шампанское едва не выплеснулось из бокала. Его недовольство по выражению лица было невозможно увидеть, я это поняла только по тому, как побелели костяшки его пальцев, в которых он держал хрусталь.       – Подвести его ко мне. – Сказал император спокойно, обращаясь к кому-то в затихшей в любопытстве толпе, и к мужчине подошел один солдат в черном мундире, подвязанном ремнем на талии, его голова была обвязана черной повязкой, под которой были скрыты все его волосы.       Солдат Дарки поднял мужчину и выкрутил ему руку за спину, заставил подойти ближе к нам. И чем ближе он к нам приближался, тем больше меня парализовало на месте. Черты лица, квадратный подбородок, легкая борода на нем, его усмешка, что появилась, когда он отнял руку от окровавленного носа. Даже нижняя часть лица, запачканная кровью, никак эту усмешку не портила.       Я отвела глаза от мужчины на солдата, держащего его. Он неотрывно смотрел именно на меня. Его взгляд карих глаз слишком напрягал. Чего он так смотрит?       Солдат заставил мужчину выпрямиться и поднять глаза на императора, что был выше его на полголовы. И когда мужчина открыл глаза… Они черные! Они на самом деле черные! Возможно, произошла какая-то мутация, что спустя столько поколений проявила себя, но этот народ совершенно точно исчез! Это написано во всех книгах!       И это удивило не только меня, папа удивленно осмотрел его с головы до ног, а Киллиан… Киллиан повел себя странно – полностью завел меня себе за спину и сжал запястье, лишая меня любой возможности выйти. Хотя, может, это к лучшему. Я хочу выцарапать ему глаза. Сама не знаю, что со мной происходит       – Кто ты такой? С чего ты решил, что имеешь хоть какое-то право обращаться к моей жене подобным образом? – Я смогла немного выглянуть из-за спины Киллиана и взглянуть на его отца. Его поза была расслабленной, но уверенной, а в скучающем голосе все была такая же непоколебимая уверенность.       – Мое имя – Киерон. – Ответил мужчина и взглянул на Сирену, что искоса смотрела на него, прижимая к себе Элению. Его взгляд, который он обратил на нее… в нем не было ни капли веселья, несмотря на усмешку. Он снова перевел взгляд на императора. – И я думаю, ты знаешь, кто я такой.       Император молчал минуту, а затем взял мужчину за шею.       – Твое имя никому из присутствующих здесь ничего не говорит, уже через час про тебя забудут, а, может, кто и вспомнит какого-то идиота, который решился дерзить мне, но ни один не скажет его имени. То, что я, моя жена и дочь знают, кто ты такой, ничего не значит. Сейчас для каждого ты просто развлечение. Им интересно наблюдать за кем-то, кто смеет идти против тех, кого все считают сильнейшими, и видеть, как таких наказывают за эту смелость. Например, казни. Не просто же так на них до сих пор собираются толпы зрителей. – Император откинул мужчину назад. Что странно, Киерон даже не покраснел, будто его и не душили вовсе. Император махнул кому-то в толпе, к нам подошли еще двое даркийских солдат. – Уведите его куда-нибудь в укромное место и не жалейте. Можете даже пырнуть его пару раз.       Киерона схватил за свободную руку второй солдат, более молодой по сравнению с мужчиной, с которым он пришел из зала, и они вместе наклонили его и в согнутом положении повели на выход. Мужчина, прожигавший меня взглядом, хотел пойти за ними, но император схватил его за плечо.       – Ты остаешься здесь. Они пусть учатся справляться самостоятельно.       Солдаты покинули зал, держа Киерона за руки, а старший солдат пошел обратно. Император, Сирена и Эления поклонились и также начали возвращаться на места. Киллиан положил руку на эфес меча и обратился к отцу:       – Я пойду с ними.       – Не смей. – Ответил ему император, резко поворачиваясь. – Стой на месте и продолжай делать то, что делал.       – Ты не можешь запрещать мне!       – Могу. Я все еще император. И твой отец. Ты не знаешь, кого они только что увели.       – И кого же?       Император молчал около минуты обдумывания, стоит ли ему отвечать на его вопрос. И по-видимому, решил не отвечать:       – Тебе лучше не знать. Ты не вернешься обратно, если пойдешь за ними.       – Ты говоришь мне, что послал двоих солдат на верную смерть? Я не думаю, что ты настолько… – Киллиан не договорил, просто вытянул меч из ножен и направился к выходу, но сделав лишь шаг, он больше не смог двинуться. Его ноги заволокла тень, которая приклеила его ступни к полу.       – Я сказал тебе: не смей туда идти. Теперь стой на месте и жди, если не хочешь прислушиваться ко мне.       – Ждать чего?       – Жди. Поймешь.       Император Дарки с женой и дочерью ушли. Киллиан присел и схватился за икры ног, пару раз их дернул, пытаясь оторвать от пола, но ничего не вышло. Он повернул голову к папе.       – Ваше величество, вы могли бы убедить моего отца меня отпустить?       – Сомневаюсь. Но я тоже не могу понять его действий. Как и твоих. Что на тебя нашло, что ты решил напасть на кого-то?       – Сам не знаю. Я просто хочу его убить. Я его ненавижу. Сам не знаю, почему.       – Ты с ним встречался раньше? – поинтересовался папа.       – Нет. Впервые вижу. Но все равно ненавижу.       Тут мы заметили, как к нам подходят император Алан с дочерью Адайрой.       – Приветствую вас, Ваше величество. – Сказал император Сэнду и немного поклонился, его дочь присела в реверансе. – Я рад снова встретиться с вами. Пусть и спустя не очень долгое время.       – Взаимно, император Алан. – Папа поклонился, и я сделала реверанс. Киллиан, стоя ко всем нам чуть ли не спиной, приложил руку к груди и поклонился, усмехнулся от нелепости этого действия. – Я надеюсь вновь воспользоваться библиотекой в скором времени. Когда закончится праздник.       Сердце сжалось. Папа уедет очень скоро. Я снова его не увижу долгое время…       – Конечно. Я сделаю все, чтобы помочь вам справиться с ситуацией в Каралане. В конце концов, от этого зависит не только судьба вашего королевства, но всех остальных. Если все выйдет за пределы… – Его голос становился все тише, пока не перешел в шепот.       – Моя дочь осведомлена о ситуации, нет смысла говорить загадками.       – Что ж… Тогда буду говорить прямо. Мои ученые перерыли тонну книг, но пока ничего не нашли о том, как уничтожить слизняков. Но нашли одну легенду, в которой сказано, что их происхождение может пролить свет на это.       – Если бы только можно было повернуть время вспять и узнать, как эти твари явились на этот свет. И при возможности уничтожить их еще в начале пути.       Император странно ухмыльнулся, будто знал больше, чем говорил на самом деле. Что он скрывает?       – Если бы их никогда не существовало… Могло не произойти многих вещей. К примеру – рождение вашей дочери. Я знаю и про предсказание.       – Вы хотите что-то за молчание? – спросил папа обманчиво спокойным тоном.       – Вы меня оскорбили? – спросил он, слегка улыбнувшись, беззлобно. – Я планировал сохранить это в тайне. Если об этом узнают – ее убьют, а она наш единственный шанс на спасение от них.       – Единствен… – мама появилась из ниоткуда, начав сразу почти с криков, но ее перебил громкий шлепок и женский вскрик из толпы. Мы все посмотрели туда, Эления держалась за щеку, а перед ней возвышалась Уафия, Сирена и император Николас быстро оказались около дочери. Эления быстро прижалась к груди матери, а император прикоснулся к ее спине на пару секунд и развернулся, посмотрев на шейха.       – Убери свою шавку подальше, чтобы я больше не видел ее весь этот вечер, иначе мои тени превратят ее внутренности в кашу, которая выйдет из всех ее дыр, что у нее есть.       – Ваша дочь облила мое сари вином! – Ответила императору Уафия высокомерным высоким голосом, показывая красное пятно на светло-серой ткани, но при этом опасливо сделала несколько шагов назад. – Разве даркийкам разрешено пить спиртное, я слышала за это серьезно наказывают.       – Сегодня моей дочери это разрешено, я дал ей на это добро. – Император угрожающе надвигался на женщину, которая не выпускала ребенка из рук. – А вот что точно запрещено, так это трогать чужую собственность без разрешения хозяина, даже шавке какого-то правителя.       – Я прошу вас выбирать слова, император. – Вмешался шейх.       – А я прошу следить за поведением бывшей работницы борделя, которая каким-то образом понесла от тебя.       – Вы говорите о моей супруге, Ваше величество. – Ответил шейх и сжал кулаки. Папа быстро снял с пальца кольцо и превратил его в скипетр, направив светящийся камень в их сторону.       Киллиан повернулся в их сторону, когда тени с его ног пропали. Он взглянул на дверь, на людей, снова на дверь. И сложил оружие в ножны, оставшись рядом с нами.       Папа взял меня за руку, и мы пошли к ним. Император Алан с дочерью и мама с Киллианом следовали за нами. Император Дарки и шейх Валаниза находились на грани того, чтобы броситься друг на друга с кулаками, даже без зрения, которого папа их лишил.       – Я попрошу вас удержаться от рукоприкладства. Вы правители двух королевств, вам стоит соответствовать своим статусам. – Сказал папа.       – Соответствовать во всем, в том числе и выбирать жену под стать себе. А шейх выбрал в жены шлюху из борделя, которая только и может, что ноги раздвигать. – Резко сказал император.       – Ваши величества… – попытался вмешаться папа, но никто и слушать его не захотел:       – И это говорите мне вы? Тот, кто женился на простолюдинке-сиротке через четыре года после рождения вашей общей дочери. Неужели печать не сработала? Или ты не собирался искать ту, кто понес от тебя девчонку? – Ответил ему шейх.       Я ожидала новый поток ругательств, но вместо этого император засмеялся. Громко засмеялся, откинув голову назад, его кадык двигался вместе с каждым звуком. Сирена также улыбнулась, пыталась сдержать смех, да даже Эления скрыла лицо, сильнее прижавшись к матери, а ее плечи беззвучно подрагивали.       – У нас с тобой разные понятия в плане того, кто является простолюдинами. – Ответил император, продолжая улыбаться.       – И в чем же они различаются, Ваше величество?       – Тихо! – воскликнул папа и ударил по полу скипетром, магическая энергия разошлась по всему залу. Мой взгляд сам собой нашел Хасана, что оттягивал воротник рубашки, будто задыхаясь. – Вы правители двух королевств, люди, что должны стать примером и опорой для сотен тысяч людей, а ведете себя как подростки, которые никак не могут решить, у кого больше.       – Хотите разрешить наш конфликт, Ваше величество? – поинтересовался император Дарки без какой-либо насмешки.       – Зачем же? – Ответил шейх за папу. – Мы ведь пришли посмотреть, на что способна принцесса, пусть она и разрешает. Пусть она скажет, кто прав, а кто виноват.       Все взгляды сразу направились на меня. Сирена перевела взгляд с меня на шейха, и что-то в ее взгляде заставило меня думать, что ничего хорошего шейх может не ждать. Я неосознанно поднесла запястье к лицу и вдохнула кисловатый цветочный запах. Моя спина выпрямилась, и я оглядела всех, кого могла увидеть, не поворачивая головы.       Папа уже хотел что-то сказать, но я взяла его за локоть и остановила. Он кивнул и снял свое заклятие, лишающее зрения. Взгляды двух правителей направились на меня.       – Раз вы так хотите. Хорошо. – Ответила я, хотя внутри я уже просто умирала от страха. Что если я что-то сделаю не так? Что если я своим решением оскорблю третью сторону, которая к этому вообще никакого отношения не имеет? Что если я развяжу серьезный конфликт между Караланом и Валанизом или Даркой? Или сразу с двумя? Уже тысячу лет с тех пор, как появилось Пепелище, в мире не было никаких войн, а я ее сейчас развяжу…       – Не ожидал, что вы согласитесь, Ваше высочество. – Сказал шейх, удивленный моим решением.       – Уверена, никто не ожидал. – Ответила я и посмотрела на папу. – Можно принести камень истин? Мне он нужен.       Папа посмотрел на солдат у входа и крикнул им:       – Принесите камень истин! Прямо сейчас!       Один солдат покинул зал и вернулся через несколько минут с небольшой бархатной коробочкой в руках. Я взяла и открыла, в темно-синем шелке лежал прозрачный грубоватой огранки камень.       – Я буду судить вас правдиво, как и должна. – Сказала я, доставая камень и показывая всем. – Итак, леди Уафия, почему вы ударили принцессу Элению?       – Она облила мое сари вином, я это уже говорила, Ваше высочество. – Камень загорелся желтым, цвет правды. Пыл женщины снова нарастал, будто она говорила с букашкой перед своими ногами. Принцесса ниже королей, я это понимаю, но это не повод обращаться со мной так! Да и она, если посмотреть, ниже меня по статусу, она не имеет права так со мной разговаривать.       – Только ли в этом причина? – спросила я, пока не обращая внимания на ее тон.       – Разумеется. – И вот первая ложь, камень загорелся синим, цветом лжи. Она и сама напугалась этого, а все посмотрели на нее с интересом.       – Так в чем состоит вторая причина? – поинтересовалась я, но Уафия не отвечала. – Я, кажется, понимаю. Вы очень долго держали в себе свои эмоции, эти эмоции накапливались внутри вас, и сегодня они дали выход.       – Это не так! – воскликнула она, и камень снова загорелся синим.       – Я знаю, о чем говорю, леди. У меня так было. Вот только человека, на котором вы решили выместить свои эмоции, вы выбрали явно не того. И я понимаю, почему вы остановились именно на ней. Думаю, все слышали о том, что даркийцам плевать на своих жен и дочерей, вы думали, что Его величество не будет вступаться за дочь, а просто проигнорирует то, что вы сделали, не так ли?       Уафия молчала и прожигала меня ненавидящим взглядом. Она понимала, что я права, но признавать это отказывалась, ведь камень истин сразу покажет, если она говорит правду или лжет.       – Вы слишком высокого мнения о себе, Ваше высочество.       – Уж с вами мне не сравниться, леди Уафия. Вы, не имея власти как таковой, смеете так говорить обо мне перед столькими людьми. Очень смело.       – Почему это я не имею никакой власти? Я жена правителя Валаниза, это точно выше принцессы со…       – В ней течет королевская кровь, а не кровь шлюхи, которая родила в борделе неизвестно от кого. – Неожиданно вмешался император Николас. – И ты, будучи бывшей шлюхой, как твоя мать, не имеешь права даже пасть раскрывать в присутствии таких людей. Ты годишься только для того, чтобы покорно раздвигать ноги перед теми, кто тебе за это платит.       – Император Николас! – громко сказал шейх. – Подбирайте слова, когда говорите о моей жене!       – Так же как она их подбирает, когда оскорбляет тех, кто стоит выше нее? – спросил Хасан, становясь рядом со мной. – Император прав, принцесса родилась в королевской семье, а твоя жена только родила тебе одного-единственного ребенка, а уже строит из себя королеву мира, будто все должны целовать ей ноги за то, что породила на этот свет еще одного наследника. Тебе стоит провести с ней беседу, тебе не кажется, отец?       – И ты туда же? Хоть ты, Равилия… – шейх обернулся и посмотрел на дочь, она встала, скрестив руки на груди, всем своим видом показывая, что и она недовольна поведением мачехи.       – Они все правы, отец. – Сказала чуть грубоватым голосом Равилия. – Она потеряла страх вовсе.       На этом все замолчали. И, похоже, ребенку на руках Уафии от этого стало не по себе, и он заплакал, и это единственное, чем сопровождалась игра в гляделки между шейхом и его двумя детьми, пока откуда-то не раздались хлопки.       Все сразу обернулись на звук. В дверях стоял незнакомый мне мужчина безумно похожий на папу.       – Надо же, твоя дочь только что заставила двух королевских отпрысков перейти на ее сторону, как-то поняв, что они не переносят свою мачеху. Не плохо для дочери отродья Тени. – Сказал он и пошел в нашу сторону.       – Отец.