Легенды миров: Вышедшие из-под земли

      Это оказался немолодой мужчина в белом повседневном камзоле с черными короткими волосами с золотым локоном у виска. С его лица не сходила хитрая улыбка, но в карих глазах не было даже намека на радость или веселье. Если бы рядом не было папы, то я бы подумала, что это именно он, только состарившийся.       – Я сказал тебе убираться из моего дворца! Что неясного в моих словах?       – Это наш дворец, Аарон. Не забывай, кто перед тобой. – Он говорил таким же спокойным тоном, каким разговаривал папа, тем тоном, который внушал страх получше любого крика.       – Не забывай, что ты сделал, отец.       – Хотел спровадить от тебя эту стерву, что желала от тебя избавиться.       Папа махнул рукой Киллиану, на что тот отвел меня и маму в сторону. Я понимала – сейчас начнется что-то опасное.       – Когда ты успел стать таким смиренным? Твоя дочь на твоих глазах оскорбляет чету шейха на твоих глазах, а ты ей даже мешать не собирался.       – Тебе бы самому не помешало этому научиться. Может, тогда ты не был бы изгнан. Да и не оскорбляла она никого.       – Я не стану мириться с тем, что мой сын завел роман с чудовищем, выдавшим себя за женщину.       В тот же момент папа вытащил меч из ножен, которые все время висели у него на бедре, и кинулся на своего отца, моего дедушку. Он вовремя отскочил, лезвие прошло в нескольких миллиметрах от его шеи.       – Все также не умеешь контролировать свою ярость, Аарон. И почему ты так защищаешь ее? – Он кивнул в мою сторону.       – Она моя дочь!       – Уверен, что твоя? – это заявление вызвало волну переговоров между людьми, о чем они говорили разобрать было невозможно, настолько тихо они говорили. – Насколько я вижу, у нее нет печати на руке, как у всех нас. – Я взглянула на свое предплечье, где должен был быть символ меча, он существует очень давно, по преданию когда-то давно один из наших предков дал клятву Богу, что будет защищать его, как и весь его род. Но у меня его действительно нет. – И если ты не забыл, то все дочери королей в нашей семье умирают почти сразу после рождения вот уже тысячу лет. Как выжила она? – Теперь на меня указал его палец. Столько пренебрежения было в этом жесте, будто он показывает на камень у своих ног.       Он ненавидел меня, это было понятно даже без прямых слов об этом. Одни его действия кричали так, что не услышит и не заметит этого только слепой и глухой. Но я знала, как заставить его пожалеть – нужно лишь заставить его признаться в том, что он проник ко мне в комнату и что-то оттуда забрал. Папа никогда его за это не простит, а все вокруг увидят в нем вора. Но как заставить его говорить? Как доказать, что именно он забрал рисунок? Взгляд упал на камень истин в моей руке.       – И знаешь… – Айзек сделал многозначительную паузу, приложив указательный палец к губам. – Я тут недавно ходил к жрецу. И он кое-что мне рассказал. К примеру – она перерожденная, но следов любовного зелья не было найдено. А также…       – Жрец не может рассказывать другим людям о тех, кого он лечит! – перебил его папа, почти показав свою злость, и с такой силой сжал рукоять меча, что казалось она скоро разломается на части.       – Не мог. Посторонним людям. А я, – он скривился. – Дедушка… все-таки. Отец ее отца, как ни как. Он не мог мне не рассказать. Ну, что? Выяснил, кем она была в прошлой жизни?       – Кем бы она ни была, это не имеет значения. Она была и останется моей дочерью. – Папа вложил меч обратно в ножны. – А теперь убирайся! Не доводи меня.       – Я бы поспорил, Аарон. – Сказал Айзек и повернулся ко мне. – Ответь мне на вопрос: ты помнишь, кем была в прошлой жизни?       Камень истин может доказать, что именно Айзек проник ко мне в комнату недавно. Папа иногда брал их на сборы аристократов и на допросы. Это может быть возможностью заставить его признаться. Этот камень сразу признает, что он лжет, если скажет, что ничего из моей комнаты не брал.       Я долго молчала и незаметно вдохнула запах со своего запястья, когда почувствовала, что эффект проходит, и я становлюсь слабой и неуверенной.       – Понятия не имею. – Камень загорелся желтым. И сейчас был мой шанс. – Но был один момент, когда ко мне во сне пришло… Это не назвать воспоминанием, скорее видением из прошлой жизни. Я видела какого-то парня в доспехах рыцаря. – Сердце снова болезненно сжалось, когда я воспроизвела в памяти его облик. – Я даже нарисовала его, но рисунок куда-то пропал.       Камень ни на миг не окрасился в синий. Айзека это волновало. Но еще больше его вывело из себя то, что я заметила пропажу рисунка из комнаты, его челюсти сжались на этих словах, а мои пальцы сильнее вцепились в камень.       – Я думаю ты знаешь, что с этим рисунком произошло. Дедушка. – Я выделила последнее слово, прекрасно понимая, как оно на него действует. Он оскалился и чуть не кинулся на меня, на что я даже не дернулась, ведь была готова к подобной реакции. Папа, почувствовав опасность для меня, схватил его за ворот камзола и откинул назад, а Киллиан закрыл собой, вставая защитной стеной передо мной. Айзек сделал пару шагов назад и с трудом удержался на ногах.       – Не смей так обращаться ко мне, отродье Тени! – Прокричал он, за что получил удар кулаком в челюсть от папы. Один из его зубов упал на пол.       – Я тебя предупреждал, отец. Не смей говорить что-либо о моей дочери. – Сказал папа, махая рукой, которой он его только что ударил.       – Ее мать была порождением Тени. Дочь продолжит дело своей мамаши, если та не смогла его завершить. И убьет тебя.       Я видела, как пальцы папы начинают светиться, чего никогда в жизни не происходило. Он не может создавать магию без помощи посоха. Неужели он настолько зол, что магия проявилась без его помощи? И эта причина – я. Он не позволит меня оскорблять.       Свет полился из тела папы и кинулся на Айзека, но обогнул его и ушел на стены и на людей, стоящих поблизости, меня и маму магия не тронула, Киллиан, стоящий перед нами, завел руки за спину и вынудил нас встать поближе к нему, поэтому эта магия обогнула и нас тоже. Мама не соглашалась приближаться к нему, даже несмотря на опасность быть сожженной или ослеплённой этим светом, пока я почти не заставила приблизиться ближе одним взглядом. Я не слышала, но видела, как Киллиан что-то шепчет одними губами. Айзек делал то же самое. Они продолжали что-то говорить до тех пор, пока свет не перестал литься из тела папы.       Мама в ту же секунду отошла от Киллиана, будто обжегшись, и просто убийственно посмотрела на папу и Айзека. Я вышла из-за его спины и встала рядом, хотела подойти ближе к папе, но Киллиан остановил меня, удержав за локоть. Все те, на кого попал папин свет, держались за покалеченные части тел, руки, ноги, головы, у кого-то обгорела кожа на лице, многие держали сожженную одежду руками, чтобы она не упала и не показала обнаженную кожу, даже несмотря на кровь, текущую под тканью, что приносит дополнительную боль. Отовсюду слышались стенания, плач, шепот. Кто-то обсуждал это, обсуждал, как папа, сам того не понимая, покалечил столько людей. Это было ужасно. Он не виноват! Айзек довел его! Его нужно винить! Не папу!       – Алекс! – Прокричал папа на весь зал.       – Я здесь, Ваше величество. – Он оказался близко очень быстро, практически подлетел, остановившись от папы в паре метров. На нем был надет оранжевый с бело-голубой вышивкой камзол, указывающий на магию огня и воздуха. Длинные блондинистые волосы заплетены в высокий хвост красной лентой. Он не пострадал, на его теле не было ни единой царапины.       – Зелья. – Коротко сказал папа. – И попроси принести одежду. И мужскую, и женскую.       – Да, Ваше величество. – Алекс поклонился и быстро покинул зал, практически выбежал.       – Что это было? – Мама начала подходить ближе к папе, ее взгляд не сулил для него ничего хорошего.       – Помутнение. Бывает, если меня довести. – Он не отнимал глаз от Айзека, что продолжал стоять на своем месте и не двигался.       – Ты мог убить ее!       Эта фраза привела всех в еще больший шок, чем папин выплеск магии. «Она только что обратилась к королю на «ты»?», «Почему король ей это позволяет?», «Может, между ними что-то есть?», «Любовь к королеве прошла, и он нашел ей замену?» – говорили все. Они обсуждали это прямо при нем, даже не пытались понизить голос до шепота. Неужели, хотели, чтобы папа услышал их?       – Магия могла ее сжечь!       – Поэтому Киллиан ее и охраняет. – Спокойно ответил папа, угрозы в голосе не было, он понимал, что она права, но это породило еще больше слухов среди собравшихся. – В нем больше магии, чем у меня, он может ее защитить от подобной силы. И защитил.       – Он даркиец! Ты приставил к ней даркийца! Им вообще плевать на состояния женщин! И ты представил к Нике одного из них?!       – Не переходите грань, мисс Фокс! – похоже, мама его довела, но на этот раз магии не было. – Не забывайте, с кем вы разговариваете.       – С самовлюбленным королем, которому плевать на свою собственную дочь! – мама даже не думала бояться.       Я могла поклясться, что ее глаза лишь на секунду загорелись оранжевым. Магией огня. Папа это тоже заметил, он на секунду дернулся назад и изумленно посмотрел на нее. Затем взял ее за подбородок, мама недоуменно на него уставилась и попыталась отойти назад, но папа не позволил, он наклонился ниже и…       Повернул ее голову в сторону, откинув волосы назад, аккуратным движением заправил прядь волос за уха, открыв кожу чуть ниже его, там оказался такой же след, который был у Киллиана на запястье. Печать Дарки.       – Я был готов узнать все. – Мама вырвалась из его хватки и отошла на несколько шагов. – Но то, что моя дочь прожила почти четыре года под одной крышей с даркийкой… А еще больше меня удивляет то, что она не ведет себя не так, как того требуют законы Дарки.       – Спасибо маме и приемному отцу. И той, кто помог маме выбраться из того ада, переправил ее на Землю со мной, когда я только родилась.       – А вот это уже интересно. – Раздался голос императора Николаса. – Какая-то из даркиек сбежала из империи? Меня интересует, как именно ей это удалось?       Мама боялась его, я видела это по ее сжатым кулакам и челюстям. Но как бы она не боялась, она держала лицо, не позволяла никому увидеть этот страх. Сказались годы, которые она провела в компании. Сколько раз я слышала ее фразы: «Неважно, насколько ты не прав в ссоре, строй умное уверенное лицо и иди до конца. Заставь соперника сомневаться в правильности его же собственных слов. Если будешь правильно все делать – можешь заставить думать даже то, что Земля плоская»; «Научись контролировать свой страх. Научишься – сможешь убеждать людей в любом разговоре, заставишь их поверить даже в абсолютную глупость, даже в ту, которую сама же и выдумала».       – Никакого объяснения этому вы не получите. Отправить меня в ваш ад тоже не выйдет. Для этого придется найти моего психа-деда и папашу. А последнего вам точно не найти. Уверена, моя мама не единственная, с кем спало сразу десятеро мужчин одновременно. А только они двое могут решать мою будущую судьбу.       – Не только. Если не удастся их найти – твою судьбу могут решить и специальный отдел, который занимается этим вместо отца, мужа или другого мужчины. В крайнем случае, это могу сделать и я. Не испытывай судьбу, женщина.       – Слышала это много раз. – Она кивнула в сторону папы, на что он мрачно засмеялся и сказал так, чтобы это услышали стоящие поблизости, в том числе и мама:       – Не будь ты дорога моей дочери – уже давно гнила бы где-нибудь за конюшней.       Мама бросила на него убийственный взгляд, на который папа ответил насмешкой, и снова обернула взгляд на императора.       – Иди на хрен. – Сказала она, смотря ему прямо в глаза.       Все замерли, даже папа. Я схватилась за рукав Киллиана, надеялась, что он поможет ей, но он не двигался с места. Он не хотел вмешиваться в разговор со своим отцом. Киллиан положил ладонь на мои руки и хотел увести меня себе за спину, но я не позволила. Молчание между мамой и императором Дарки затянулось. Мама, хоть и была ниже, смотрела на него свысока, не отводила взгляд. Все ожидали чего угодно, только не того, что император засмеется.       – Кого-то ты мне напоминаешь. – Усмехнулся император. – Но эти люди единственные, кого я готов терпеть. Но тебя…       – Его взгляд из насмешливого стал жестоким. – Не намерен. Не. Испытывай. Мое. Терпение.       Я выпрямилась по струнке. Его тон был даже более устрашающим, чем у папы. Что я считала невозможным все свои годы. Но и я просто никогда не встречалась с людьми из других королевств и другими правителями.       – Я не знаю, кто помог маме сбежать. – Ответила мама, сдавшись и опустив взгляд в пол. Она поняла, что строить умное лицо в этом споре бесполезно, она не победит настоящего даркийца, с которыми она точно никогда не сталкивалась. Мама на самом деле испугалась. – Она просто рассказала про какую-то девушку. Про кого – не знаю. Где она – тоже.       – Неужели. – Император повернулся в мою сторону и взглянул на камень в моей руке, загоревшийся желтым, и не изменился в лице. – Я бы мог приказать перевести тебя в Дарку против твоей воли. – Мама напряглась, как и я. – Но, как я понимаю, ты находишься под защитой короля Каралана. Мне не нужен конфликт, поэтому вынужден тебя оставить в покое.       Он просто развернулся и ушел, на секунду взглянув на Киллиана, который был явно удивлён словами своего отца. Но в следующую секунду выражение лица поменялось, на нем отражалось чистое безразличие к отцу. И с этим он стал еще более похожим на императора. Мама расслабленно выдохнула.       В зал вошел Алекс с горящими голубым светом глазами, за ним по воздуху плыли несколько коробок, в которых раздавался звук бьющихся друг об друга бутылочек с зельями. Они аккуратно встали на пол, и глаза Алекса перестали светиться.       – Все, кто был ранен моей магией, прошу подойти к придворному миреду и получить зелья для заживления ран. – Сказал папа, указывая на Алекса.       – Скоро служанки принесут особую ткань, которую нам доставил королевский дизайнер совсем недавно, она поможет вам восстановить ваши наряды и не менять их на менее шикарные. – Сказал Алекс. – Поднимите руки те, кто пострадал.       Крышки коробок открылись, и к поднятым рукам полетели бутыли с зельем. Как только их выпили, раны начали затягиваться на глазах, единственное, что напоминало об этом – следы крови, что превращались в засохшую корочку.       В зал вошли несколько слуг, держащих в руках большое количество больших лоскутков серой ткани. Те, кому была нужна эта ткань, подняли руки, и к ним полетели по одному небольшому лоскутку. Я видела, как одежда действительно самовосстанавливается на глазах, а ткань меняется на цвет одежды. И больше ни у кого она не разваливалась на части.       – Прошу у всех прощения за мой неуправляемый выплеск энергии. Зато теперь вы понимаете, что может произойти, если меня вывести из себя. – Папа многозначительно посмотрел на Айзека.       – Не обвиняй меня, Аарон. Я не виноват, что у тебя проблемы с контролем гнева, как у твоей матери.       – Ты оскорбил мою жену, которую ты однажды довел до того состояния, что она потеряла ребенка. И в этом ты не виноват?       Что? Мама была беременна и до меня? Папа поэтому изгнал Айзека из Каралана? Теперь понятно, почему он к нему так относится. Я могла иметь брата или даже сестру, но из-за него этого не произошло. Еще одна причина его ненавидеть.       – Уверен, что ребенок был от тебя?       – Заткнись! Хватит считать, что она была неверной! Пошел прочь из дворца! Сколько раз я тебе сказал не появляться здесь больше!       – Это мой дворец. Я имею право здесь находиться. Да и я много раз слышал, как все говорили, что она больше похожа на твоего прошлого генерала, чем на тебя.       – Не забывай, ты больше не король. – Последние слова Айзека папа проигнорировал.       Эффект начал проходить, а запястья уже пахли не так сильно, и запах почти не действовал. Пришлось открыть бутылочку на шее и вдохнуть запах через узкое горлышко.       – Чем она постоянно дышит? То запястья нюхает, но теперь это. Что это за зелье? – Он хотел подойти ближе, осознав, что этим сможет меня как-то унизить, но Киллиан встал передо мной.       – Тебя это так волнует? Какая проблема в том, что мне нравится запах моих духов? Неужели настолько не уверен в себе, что готов самоутверждаться за счет шестнадцатилетнего подростка? Потому что выглядит именно так.       Я видела, что папа и приемная мама улыбались, Киллиан поддерживал отстраненное выражение лица, но я видела по его глазам, что он доволен моими словами. А где-то в отдалении Влад поднял за это бокал, смотря прямо на меня. И у меня появилось странное дежавю… Он кого-то мне напоминал своим поведением и характером.       – Лучше заткнись. – Сказал Айзек, на что папа сжал кулаки, а приемная мама отошла от него подальше. Но Айзек не собирался снова нападать, лишь пару раз хлопнул в ладоши. В зал вошел пожилой мужчина в бело-зеленой одежде. Длинные блондинистые волосы доходили ему до плеч, а зеленые глаза опасливо смотрели на папу. Жрец.       – Проверь ее.       – Зачем ты привел его сюда? Ты действительно поднимаешь свою самооценку, когда унижаешь кого-то, отец?       – Делай то, что я тебе сказал тогда. – Проигнорировав слова папы, приказал Айзек жрецу.       Мужчина подошел ко мне, но Киллиан встал передо мной и не позволил подойти ближе.       – Что он тебе приказал? – спросил папа.       – Проявить на время воспоминания из прошлой жизни. На несколько минут.       – Это никак мне не повредит? – спросила я.       – Нет. Только вы не вспомните ничего, что произошло за время работы магии. Это единственное.       – Давайте.       – Вера. Не надо.       – Все будет в порядке, папа.       Думаю, при этом случае эффект будет более действенным, чем при экстракте. Айзеку конец.       Я встала спиной к жрецу. Он начал водить руками вокруг моей головы и шептать слова на непонятном мне языке. А сознание начало медленно ускользать.       Я открыла глаза. Передо мной был абсолютно белый потолок. Повернув голову, я увидела, что все вокруг была пустота, полностью пустое помещение. Я парила в воздухе, мне не было ни холодно, ни тепло, вообще никаких чувств.       Сделала шаг вперед, паря в воздухе, еще один. Шла дальше в эту белую пустоту, ища выход, но вокруг не было абсолютно ничего. Внутри с каждым мгновением нарастала тревога. Казалось, что я просто иду на месте, не продвигаясь вперед. Я боялась, что осталась в этом месте навсегда, что никогда оттуда не выберусь.       Не знаю, сколько я бродила там, пока вдалеке не увидела что-то цветное, выделявшееся среди белоснежной безжизненной пустоты. Ускорила шаг и, приближаясь, видела все более отчетливый образ бального зала. Я остановилась в двух шагах от двери, смотря на саму себя, сидящую на троне, с окровавленным платком в руке. У меня под носом и на подбородке были красные пятна затертой крови. Серое платье сменилось на темно-красный костюм.       Камзол Киллиана, стоящего рядом в одной рубашке, на моих плечах сильно бросался в глаза. Но на белой ткани и желтой вышивке виднелись пара впитавшихся в нее капель бурой крови.       Я делала шаг, намереваясь зайти в дверь, но в ту же секунду меня схватили за запястье и дернули назад. Я взглянула на ладонь, схватившую меня, это была женская рука с аккуратным маникюром кроваво-красного цвета. Развернулась и увидела перед собой… саму себя в красном элегантном платье с золотым узором на юбке и лифе.       – Прости, дорогуша. – Сказал мой двойник. – Но я кое-что не доделала. Тебе придется подождать.       Она оттолкнула меня и кинулась к двери, исчезая вместе с ней.       – Нет!       Я не могут тут остаться! Мне нужно выбраться отсюда!       Я кинулась вперед, к тому месту, где была дверь, но наткнулась на препятствие. Я провела рукой по невидимой стене, это было что-то приятное на ощупь, словно мягкое покрывало. Пальцы сжались, и следом за рукой невидимая ткань упала к моим ногам, явив за собой зеркало, что было чуть выше меня.       Я протянула ладонь и коснулась кончиками пальцев холодного, словно ледяного, стекла. В том самом месте, до которого дотронулся средний палец, зеркало треснуло. Я вздрогнула и дернулась назад, отрывая руку от стекла.       Из зеркала, из самой середины трещины, выпал крохотный осколок, явив за собой что-то красное. Осколок, упав к моим ногам, превратился в пыль, полностью исчезая. Зеркало также начало исчезать, постепенно становясь все прозрачнее.

***

      Что-то давило на мое тело, прижимая к чему-то твердому. Жара не давала нормально вдохнуть, а яркий свет больно бил в глаза, которые чуть пощипывало, поэтому мне пришлось снова их закрыть и зажмуриться. Привыкнув к яркому свету, я все же смогла открыть глаза и поняла, что нахожусь в своей комнате, лежу на кровати, укрытая одеялом. Да еще и в одежде.       Я села на кровати, продолжая щуриться из-за боли в глазах. На мне была та же самая одежда, которую я носила в видении, красный костюм с плотной юбкой, пришитой к поясу. Разве что сапог не было, и на том спасибо. Я спустила голые ступни на пол, касаясь мягкого ковра под кроватью.       В отражении зеркала, стоящего перед кроватью, я увидела, что в белках глаз расплылись красные пятна от лопнувших капилляров, а волосы выглядели как гнездо. Я глубоко вдохнула, но в этот момент грудь начало будто разрывать, сделать еще один вдох и выдох было невозможно из-за боли в легких.       Я схватилась за грудь и попыталась встать, чтобы позвать кого-то, но даже не сделав и шага, ноги подкосились, и я упала на пол, в последний момент успев вытянуть руки перед собой, но даже это не спасло меня от удара лбом об пол. Во рту появился металлический привкус, на пол хлынула темная кровь, пачкая и край светлого ковра.       – Аккуратно… – раздался смутно знакомый женский голос. Меня осторожно подняли и посадили, спина оперлась на мягкую кровать. – Вчера ты казалась более здоровой после противоядия, но, оказывается, ты умеешь скрывать свою боль. Если бы ты позвала меня вчера, то сегодня бы этого не случилось.       Я подняла глаза. Передо мной на коленях сидела рыжеволосая девушка с карими глазами. Широкий лоб и полные губы – все это было до боли знакомым, но я не помнила ее. Не знала, кто она, и как проникла во дворец, но почему-то знала, она мне не навредит, а поможет.       Девушка достала из кармана цепочку и, обмотала ее вокруг пальцев так, что подвеска легла во внутрь ее ладони.       – Сейчас будет немного больно, тебе нужно потерпеть. – Сказала она и приложила подвеску к моей груди чуть ниже ключиц. Легкие снова начала разрывать с удвоенной силой. Я закричала, срывая голос. Боль была просто невыносимой, не знаю, сколько времени прошло с того момента, как это началось и до того, как боль исчезла, но это показалось вечностью. Вечностью, полной боли и страдания.       – Вот и все. – Голос девушки слегка дрожал. – Попробуй сделать вдох.       Я с опаской вдохнула, на этот раз ничего не было. Воздух легко прошел в легкие и вышел из них без боли. Следом раздался облегченный выдох девушки. Я открыла глаза и сквозь слезы увидела, как она снимает с руки цепочку уже без подвески. Девушка скатала цепочку в шар, запутывая ее.       – Кто… кто ты? – прохрипела я.       – Узнаешь. Только нужно подождать. Пока вернется память. – Она посмотрела на дверь, и в профиль был заметен нос с небольшой горбинкой. – Сейчас мне пора бежать, пока меня не поймали и не отправили в темницу. Я, конечно, смогу оттуда сбежать, но у меня нет никакого желания туда отправляться даже на пару минут.       И она просто испарилась в воздухе, не оставив после себя печати. В следующую секунду дверь комнаты открылась, и вошел папа. Он выглядел так, будто бежал. Он узнал, что мне плохо, но как? Та девушка отправила ему сигнал?       Папа сел передо мной на колени и положил ладони на плечи.       – Ты как? Что с тобой? – обеспокоенно спросил он, заглядывая мне в лицо.       – Сейчас все нормально. – Сказала я с сорванным голосом. – Я в порядке.       – Что с тобой произошло?       – Я дышать не могла. Будто легкие разрывало.       – Сейчас лучше? Все прошло?       – Тут была какая-то девушка. Она мне помогла. Было больно, но сейчас лучше, совсем не больно.       – Какая девушка? – папа выглядел ошарашенным. Еще бы. Во дворец никто посторонний не мог проникнуть.       – Я не знаю, кто она, но она исчезла прямо перед тем, как ты вошел. Будто почувствовала, что ее обнаружат, и сбежала.       – Покажи мне. – Папа протянул руку, чтобы я показала ему воспоминания. И я показала. Больше он ничего не сказал насчет этого, только помог мне подняться и усадил на кровать, подал платок, чтобы вытереть кровь. – С тобой точно все в порядке? Побудешь одна, пока я принесу тебе поесть и звонок, чтобы звать меня и целителя, которого скоро найму.       – Со мной точно все хорошо. Все точно лучше, чем было пару минут назад. Да и я сама могу дойти до столовой.       – Лучше отдохни. Я сам принесу.       – Хватит меня слишком сильно опекать. Мне уже шестнадцать, и я могу ходить на своих двоих. Сейчас переоденусь и пойду туда.       Я думала, он начнет убеждать меня, чтобы я сидела в комнате и отдыхала, а он сам или слуги принесут мне обед, но он сказал:       – Уверена?       Я удивленно посмотрела на него, на что он выгнул бровь, но я все же ответила:       – Да, я дойду. На пути даже лестниц нет.       – Если что зови кого-нибудь и попроси это сделать это за тебя.       – Хорошо…       Папа ушел из комнаты, оставляя меня одну. Он, что, перегрелся? Что вчера было, что он даже не пытался убедить меня в том, что я еще слаба, чтобы дойти такое расстояние. От этого стало не по себе. Я не помнила, что было прошлым вечером, начиная от заклинания жреца. И то видение, когда я сидела на кресле, и половина лица была покрыта кровью…       Я снова взглянула в зеркало и, не поверив в то, что там увидела, встала и подошла поближе. Глаза… красные пятна почти исчезли! Только несколько минут назад они точно были больше. И, кажется, они продолжают уменьшаться. Та девушка не только дала мне возможность дышать, но и излечила глаза.       Так, с этим потом разберемся. Сначала нужно привести себя в порядок и переодеться. Я потянулась за расческой и только тогда заметила висящий на спинке стула белый камзол Киллиана. А он что делает в моей комнате?       Я провела рукой по мягкой ткани, убеждаясь, что этот камзол точно принадлежит Киллиану, а не кому-то другому. Он точно его… и что он забыл в моей комнате? В голове пронеслось воспоминание из видения. Когда я была без сознания, он был накинут мне на плечи. Скорее всего, он был на мне, когда я вернулась в комнату. Это успокоило, и я снова потянулась к расческе.       С трудом расчесав волосы, я поняла, что без мыла не обойтись. На черных волосах был странный серый порошок, и от них раздавался запах пепла и серы. Что вчера было?       Я взяла полотенце, халат и балетки и направилась в ванную. Нужно быстрее принять душ, а то папа подумает, что я все-таки слишком слабая, и снова начнет слишком сильно опекать. Я с трудом разобралась, как снимать этот костюм, непонятно откуда оказавшийся у меня, и включила горячую воду и немного холодной. Пусть она и обжигала, сначала холодом, затем – кипятком, но я быстро привыкла к высокой температуре.       Как только я намочила волосы, и вода начала стекать по ним вниз, она приобретала темно-серый цвет, и при проведении по волосам, казалось, что они покрыты каким-то воском. Я вчера утром принимала ванну, они не могли так загрязниться за день. Намылив волосы, я заметила, как на пальцах среди пены оказался желтый порошок. Мне пришлось смывать пену с волос на несколько раз, чтобы полностью избавиться от этого порошка.       Когда я почувствовала себя чистой, выключила воду и вышла из душа. Кожа была красной от горячей воды, и прохладная ткань халата приносила не самые приятные ощущения.       Выйдя из ванной, я снова подошла к зеркалу и обратила внимание на глаза, красные пятна в которых уже исчезли почти полностью, остались только маленькие точки. Они так быстро зажили? Я начала вытирать волосы от воды, а затем снова вернулась в ванную с расческой в руке и помыла ее от серого порошка.       Когда волосы были еще влажные, я заплела их в высокий хвост и начала переодеваться. Надела белую рубашку и серые штаны с босоножками. Бросив взгляд на камзол, я подумала, что стоит взять его с собой, но решила вернуться в свою комнату после завтрака. Или обеда.       На часах было почти три часа дня. Я так долго спала? Интересно, сколько людей во дворце удивятся этому факту? Все ведь привыкли, что я встаю немного раньше полудня.       Пока я шла до столовой, находившейся ближе, чем была, когда я жила в своей комнате, по пути все встречающиеся слуги смотрели на меня с ожидаемым удивлением, но что-то было не так. Они будто… опасались подходить ко мне и старались обходить меня чуть дальше, а затем чувствовала, как спину прожигают чужие взгляды.       В столовой уже стоял завтрак: кружка с чаем, пара бутербродов с ветчиной и плавленым сыром и легкий фруктовый салат. За все время завтрака я не услышала ни единого звука ни в самой комнате, ни на кухне, где раньше можно было услышать тихие разговоры и смешки. Тогда была абсолютная тишина, но при этом я снова чувствовала эти взгляды. Кто-то внимательно, слишком внимательно смотрел на меня.       Часть салата и один бутерброд остались нетронутыми несмотря на то, что это была моя обычная порция. Просто ничего уже не лезло. Мне было не по себе из-за пристального наблюдения. Вчера определенно что-то произошло…