Мой любимый Желе

Год назад: В класс зашел новенький. Представился — Дин. Осмотрел класс, заметил единственное свободное место на второй парте. Подошел, сел рядом с каким-то парнем. — Привет, я Дин! Сосед по парте молча хмыкнул. — Хей, как тебя звать? — Повторил он. Парень вздохнул. — Бум. Это всё? Не отвлекай меня. — На отвали ответил он. «Какой грубый..», — подумал Дин. Их часто объединяли в парные работы, но иногда Бум отказывался работать с кем-либо и делал всё в одиночку. Дин тем временем быстро подружился со всеми в классе, он был открытым и общительным. Но соседа доставал каждый день: делился едой, потому что заметил, что тот почти не ест. Пытался завести диалог, хоть тот и не был заинтересован. И в один день Бум сдался. Они обменялись контактами, начали общаться, гулять и проводить время вместе. Настоящее время: — Куда сегодня поедешь? — спросил Бум. — Да меня подруга позвала на роликах прокатиться. Вот брат подвезет, а вот, кстати, и он. — Дин указал пальцем куда-то в сторону. Бум часто слышал, что Дина забирает брат, но никогда не видел его. Он посмотрел в сторону — красивый байк, явно дорогой. Парень снял шлем и встряхнул волосами. Красивый парень с пирсингом в носу. — Дин, не пошевелишься, на другой конец города пойдешь пешком. У меня сегодня дела есть. — Крикнул он. Дин закатил глаза и они подошли к брату — Кто это с тобой? Никогда его не видел, — спросил брат, осматривая Бума с ног до головы. — Лучший друг. Год назад познакомились. Он просто сразу уходит домой. По гостям не любит ходить, вот и не пересекались. Поехали, Хината ждет. Отвезешь и поедешь трахаться.. — Съязвив сказал он. Брат просто хмыкнул и надел шлем. — Тебе не дают, вот и бесишься. — Сказал старший и завел мотоцикл. *** Спустя неделю. Последний звонок прозвенел пятнадцать минут назад, и поток учеников постепенно рассосался. Бум вышел из дверей, как всегда, чуть задержавшись — он не любил толпы людей. Натянул капюшон, поправил лямку рюкзака и привычно свернул к выходу, где была школьная парковка. Знакомый чёрный байк с серебристыми дисками стоял на том же месте, где прошлый раз ждал Дина. Но Дина сегодня не было, точнее уже неделю. Старший брат Дина смотрел прямо на него. Тёмные джинсы, кожаная куртка расстёгнута, шлем зажат под мышкой. И этот взгляд,  внимательный, чуть насмешливый. — Эй, иди сюда! — крикнул он и продолжил смотреть. Бум оглянулся по сторонам. Может, он обознался? Но нет, вокруг никого. Редкие прохожие спешили мимо, школьная парковка почти опустела, все торопились домой. Неуверенно Бум подошёл. Остановился в паре шагов, не подходя ближе. — Ты что-то хотел? — спросил он. — Дина сегодня нет. Его вообще всю неделю не было, странно, что ты не в курсе. Брат усмехнулся. — Я знаю, — сказал он. — Я тебя хотел подвезти. Бум приподнял бровь. Медленно, на всякий случай, сделал полшага назад. — Я не так далеко живу, — ответил он спокойно, ему было не очень комфортно. — Не надо меня подвозить. — Может, тогда погуляем? — брат не сдвинулся с места, но наклонил голову чуть ближе, рассматривая его как какую-то вещь в магазине. — Ты симпатичный. Повисла неловкая пауза. Бум почувствовал, как лицо начинает медленно заливаться краской, но совладал с собой. Глубокий вдох. Выдох. Он не в тех отношениях с этим человеком, чтобы краснеть. Они даже не знакомы. — Спасибо, — сказал Бум сухо. — Нет. Я пойду. Он развернулся, чувствуя спиной пронзительный взгляд. Не побежал, не хватало ещё ронять достоинство, но шаг ускорил. За спиной послышался короткий смешок, и через секунду взревел мотор. Байк проехал мимо,  медленно, почти вальяжно. Брат Дина даже не посмотрел в его сторону, просто вырулил на дорогу и уехал. Бум выдохнул, сжимая лямку рюкзака. «Придурок. Что это было?» — пронеслось в голове, но ответа он не нашёл. Прошла ещё неделя. Дин поправился. Вернулся в школу с новыми силами и обычной своей улыбкой, сразу же вписавшись обратно в ритм. Бум молчал про тот странный разговор у байка. Не потому что боялся или стеснялся, просто не знал, как об этом сказать. И вообще, стоит ли? — У, походу заняться нечем, — фыркнул Дин, когда они в очередной раз вышли после последнего урока и направились к парковке. — Заезжает за мной каждый день, представляешь? Хотя раньше его надо было чуть ли не на коленях просить, чтобы подбросил. А теперь каждый день как по расписанию. — А может, у него крыша поехала. Или он что-то задумал. — Не успокаивался Дин. Бум молча шел рядом в своих раздумьях. Они свернули за угол школы, и Бум увидел черный байк. Серебристые диски. И он. Старший брат стоял, прислонившись бедром к сиденью, с полупустой бутылкой воды в руке. Шлем висел на руле. Солнце било в спину, и от этого его фигура казалась почти нереальной. — Привет, Желе, — сказал он, и голос прозвучал почти ласково, но Бума это только напрягло. Он нахмурил брови. — Почему Желе?  — Я заметил, что ты часто берёшь его, — брат усмехнулся так, будто раскрыл какой-то великий секрет. — Поэтому.. Он полез в карман куртки и извлёк оттуда маленькую упаковку. То самое желе, клубничное, любимое, которое Бум покупал почти каждый день в школьном автомате. Брат протянул его вперёд. — Не стоит, — холодно сказал Бум. — Ну возьми. Для тебя же купил. — Брат Дина даже не думал убирать руку. — Не уеду, пока не возьмёшь. — «Вот упертый придурок» Дин рядом напрягся, переглянулся с Бумом, но промолчал. Бум закатил глаза — демонстративно, чтобы показать, как его это всё достало и выхватил желе из чужих пальцев. — И что ты прицелился ко мне? — прошептал он так тихо, чтобы услышал только сам воздух. Повернулся к другу. — Я пойду, — сказал он коротко. — Пока. — Давай, — кивнул Дин, но взгляд его уже был прикован к старшему брату. Бум не оглядываясь зашагал прочь. Краем уха услышал, как Дин говорит, тихо, но жёстко: — У, нет. Я знаю все твои интрижки. Бум слишком нежный. Он не тот, с кем ты можешь поиграть и выкинуть.. Иди с кем-то потрахайся и успокойся. Брат хмыкнул.  — Может, он мне понравился, — ответил старший, и в голосе не было ни капли раскаяния. — Не трогай его, — голос Дина сел на полтона ниже. — Я тебя очень прошу… Бум ускорил шаг. Сердце колотилось где-то у горла, а в руке всё ещё была зажата маленькая упаковка клубничного желе.

***

Месяц спустя.

Месяц — это достаточно долго, чтобы привыкнуть к чему угодно. Бум, например, почти привык к тому, что после уроков у школьных ворот стоит чёрный байк, а парень с пирсингом в носу протягивает ему маленькую упаковку клубничного желе. Почти. Он всё ещё был холоден — не улыбался, не благодарил, не задерживался рядом дольше необходимого. Но желе брал. Каждый раз. Потому что У был слишком упёртым — он просто стоял и ждал, молча, с этой своей полуусмешкой, пока Бум не протянет руку. Иногда это занимало минуту. Иногда три. Но Бум всегда сдавался первым. А Дин продолжал читать брату нотации. Короткие, злые, шёпотом, чтобы Бум не слышал, но тот всё равно слышал краем уха. «Не приезжай лишний раз», «оставь его в покое», «ты даже не знаешь его». У в ответ лишь хмыкал и надевал шлем. Бум делал вид, что ничего не замечает. В один из дней Дин подошел с необычным предложением.  — У моего брата гонка, — сказал он в пятницу, когда они сидели на подоконнике в пустом классе. — Не хочешь со мной сходить? Бум внутренне напрягся. Идея ему категорически не понравилась. Он представил себе толпу, громкие моторы, дым, а ещё кое-что не давало ему покоя.. — Не думаю, что это хорошая идея, — сказал он вслух, отводя взгляд. — Ну пожалуйста! Пожалуйста! — затараторил он, сложив руки в умоляющем жесте. — Арнольд не сможет пойти, у него мама заболела. А мне одному будет до жути скучно и непривычно. Ты же мой лучший друг!  Бум вздохнул. Долгим, тяжёлым, обречённым вздохом — Ладно, — выдавил он. Дин налетел на него с объятиями, так, что они чуть не свалились с подоконника. — Я тебя так люблю, Бум! Ты лучший! Я тебя обожаю! — кричал Дин, пока Бум пытался отодрать его от себя, пряча улыбку. — Придуро-о-ок!

***

Вечером они собрались. Бум надел свою любимую тёплую кофту, серую, которая прятала его почти целиком. Они поймали такси и поехали на окраину города, туда, где по ночам гоняли на байках. Площадка оказалась шумной. Мигали фары, пахло бензином и чем-то жареным, в воздухе висела смесь музыки и чужих голосов. Бум чувствовал себя неуютно. Он не любил толпу. Не любил внимание.  И конечно, когда они подошли ближе к стартовой линии, он увидел У. Тот стоял у своего байка в облегающей чёрной экипировке, без шлема, с влажными от геля волосами. Пирсинг в носу блеснул при свете фар. И когда его взгляд упал на Бума, он улыбнулся, будто только его и ждал. — Привет, Желе, — сказал он, чуть повысив голос, чтобы перекрыть шум. — Пришёл за меня болеть? — Он ухмыльнулся. Бум скрестил руки на груди, и закатил глаза. — Не зазнавайся, — вмешался Дин, звонко шлёпнув брата по плечу. — Он пришёл со мной. Понял? Со мной! А не за тебя болеть. — Конечно-конечно, — протянул У, но глаз с Бума не свёл. Бум выдержал пару секунд, а потом не выдержал. — Я отойду купить воды, — сказал он, делая шаг назад. Дин кивнул, обернувшись на секунду. — Давай. Гонка начнётся через двадцать пять минут, так что возвращайся быстрее. Бум кивнул и, опустив голову, быстро зашагал в сторону маленького круглосуточного магазина, видневшегося у края парковки.

***

В магазине было пусто и слишком ярко. Бум взял бутылку обычной воды без газа, расплатился и вышел. Холодный ветер ударил в лицо. Он сделал несколько шагов в сторону от входа, открутил крышку, поднёс бутылку к губам и тут же почувствовал, как чья-то рука сжимает его запястье. Бум медленно поднял глаза. — Джек… — выдохнул он, и в этом одном слове было столько ужаса, сколько Бум никогда никому не показывал. Перед ним стоял тот, кого он надеялся никогда больше не увидеть. Та же наглая улыбка. Те же холодные глаза.Глаза Бума расширились, по спине побежали мурашки. Он попытался выдернуть руку,  бесполезно. — Не скучал по мне? — спросил Джек, подаваясь вперёд. — Может, повторим? — Пусти, — голос Бума сел до шёпота. — Пожалуйста… Джек толкнул его назад. Бум врезался спиной в холодную стену магазина, бутылка с водой выпала из рук и покатилась по асфальту. Его рука легла на стену рядом с головой Бума, вторая на плечо, прижимая к шершавой поверхности. — Красиво дрожишь, — прошептал он, наклоняясь ближе. Бум уже начал сползать по стене. Ноги подкашивались. Где-то внутри поднималась волна паники, сжимала горло, выжимала слёзы. Он почувствовал, как по щекам потекло что-то мокрое. Колени ударились об асфальт. Он сидел, прижавшись к стене, и мелко трясся, не в силах вымолвить ни слова. Джек опустился на корточки, схватил его за лицо,  грубо, пальцами вдавив в щёки, заставив поднять голову. — Уйди, пожалуйста, — прошептал Бум разбитыми губами. Голос срывался, тонул в слезах. — Пожалуйста… — Да ладно, — усмехнулся Джек, проводя большим пальцем по скуле Бума, стирая слезу. — Не всё же было так плохо. Я решил вернуться к тебе. Все эти шлюхи на одну ночь ни о чём. А ты, ты другое дело. Он приблизился. Бум попытался отвернуться, но хватка на лице не позволила. И тогда Джек поцеловал его. Грубо, влажно, собственнически. Бум замер. Внутри всё оборвалось, не от поцелуя, от ужаса, что это происходит снова. Что он снова не может двинуться. Что он снова сломался. — Бум! Голос прорвал пелену. Далеко, но отчётливо. Крик друга. Джек дёрнулся, но не успел ничего сделать, его оттащили за воротник куртки с такой силой, что он едва не упал. Грубая рука швырнула его в сторону, и он приземлился на асфальт, проехавшись локтями по нему. Бум видел это сквозь пелену слёз,  как У наклоняется, хватает Джека за воротник и одним ударом отправляет обратно на землю. Потом ещё один. И ещё. — Что ты к нему прикасался? — голос У звучал низко. — А? Что ты к нему прикасался, ублюдок?! Дин подбежал к Буму. Упал на колени рядом, схватил за плечи, заглянул в лицо. — Бум! Бум, смотри на меня! — голос дрожал. — Ты цел? Он тебя ударил? Скажи что-нибудь. Бум не мог говорить. Он только трясся, прижимаясь спиной к стене, и смотрел на Дина. Дин обернулся на брата, У продолжал бить Джека, который лежал, и хватался за лицо.

***

Дин быстро поднял Бума и вывел его оттуда. Быстро вызвал такси и он поехали к нему домой. Доехали молча. Всю дорогу они не проронили ни слова — Бум сидел, вжавшись в сиденье, с пустыми глазами, сжимая в кулаке край своей кофты. Дин то и дело бросал на него тревожные взгляды, но спрашивать ничего не решался. Сейчас это было бесполезно. Он завёл Бума в квартиру, усадил на диван, дал воды, помог сделать несколько глотков. Потом помог разуться, укрыл пледом и сидел рядом, пока дыхание друга не стало ровнее. Бум уснул или сделал вид, что уснул, чтобы Дин наконец перестал смотреть на него. Домой он вернулся почти через час. В коридоре горел тусклый свет, из кухни тянуло холодом. Он скинул кроссовки и прошёл в гостиную. У сидел на диване. Куртка валялась рядом на полу, на костяшках были ссадины. Но хуже всего лицо. На левой скуле алел длинный порез, видимо от драки. Кровь уже запеклась, но выглядело всё равно жутко. — Господи, — выдохнул Дин, подходя ближе. — Дай я обработаю тебе лицо. Надеюсь, ты не убил его. Он быстро сходил в ванную за аптечкой, вернулся, сел рядом и начал осторожно промывать порез перекисью. У не поморщился, только смотрел куда-то в пол, тяжело и мрачно. — Кто был этот парень? — спросил У спустя минуту. Голос звучал глухо, без обычной его насмешливой лёгкости. Дин замер на секунду, потом вздохнул. Так тяжело, будто признавался в чём-то постыдном. Продолжил обрабатывать рану, аккуратно прижимая ватный диск. — Это бывший Бума, — сказал он тихо. — Они начали встречаться, когда ему было пятнадцать. У напрягся. — Джек старше на пять лет, — продолжал Дин, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё кипело. — Бум был маленьким. Совсем маленьким. И Джек… часто бил его. — Часто? — переспросил У, и в голосе прорезалось что-то опасное. — Мы подружились как раз в момент их отношений. Я пытался вытащить его из этого. Говорил, что это не нормально. Что он заслуживает лучше. Но он… боялся. И в то же время не мог. Думал, что никто другой его не полюбит. Дин замолчал, поменял диск. Взял пластырь, аккуратно наклеил на порез. — Всё шло к расставанию, пока однажды Джек не… — Дин сглотнул и замолчал на секунду — Думаю дальше тебе должен рассказать сам Бум, не думаю, что он хотел бы чтобы про это узнали.Через пару месяцев они разошлись, потому что Джек улетел в США. Бум тогда плакал весь день рождени. Он сказал ему, что больше не вернётся, — закончил Дин. — Вернулся. Он убрал аптечку на столик и наконец поднял взгляд. — Поэтому, зная тебя, — произнёс Дин шёпотом, в котором не было агрессии — только усталость. — Зная все твои интрижки, я просил не трогать его. Потому что Бум слишком нежный. Он не выдержит, если с ним снова сыграют и выкинут. — Почему ты мне раньше не сказал? — спросил У хрипло. — Потому что это не моя тайна, — ответил Дин. — И потому что я надеялся, что он никогда больше не появится. Что тебе не придётся знать. В комнате повисла тишина.

***

Утром Бум проснулся от того, что в окно било солнце. Он моргнул, огляделся — своя комната, записка на тумбочке, ключ. Вспомнил всё. Тело заледенело. Он сел, обхватив колени руками, и просидел так несколько минут, пока внутренняя дрожь не утихла. Потом заставил себя встать, умыться, сделать глоток воды из стакана, который Дин оставил на столе, после чего собрался и поторопился в школу Там он встретил друга. Он собой принёс выпечку из соседней пекарни, ту, которую Бум любил. Поставил пакет на парту, сел напротив и долго смотрел, не решаясь заговорить первым. — Извини, — сказал Дин наконец. — Это я виноват. Не надо было звать тебя на эти гонки. — Всё нормально, — ответил Бум тихо. Голос был севшим. — Никто не знал, что он вернётся. Он покрутил в руках бумажную салфетку, потом положил её обратно. — Он угрожает мне. Пишет, — продолжил Бум, и в голосе прорезалась дрожь, которую он пытался спрятать. — Напомнил, что знает, где я живу. Мои родители уехали навестить бабушку. До конца недели тих не будет. Я боюсь… — Признался он. Бум смотрел в стол, сжимая пальцы, боясь поднять глаза. — Переночуй у меня, — сказал он просто. Не вопросом, а утверждением. — Поживёшь сколько надо. Мы живем с У, он не будет против.  — Хорошо, — выдохнул он. — Но мне нужно будет взять вещи. — Я попрошу У забрать тебя, — кивнул Дин. — Напиши адрес. Бум замер. На секунду в его глазах промелькнула паника. — Ты… уверен? — спросил Бум. — Он тебя не тронет, — твёрдо сказал Дин. — Клянусь. Если сделает что-то не так, я вышвырну его сам. Бум помедлил, потом взял телефон и написал адрес. Дин прочитал сообщение, кивнул и отправил брату короткое: «Забери его вещи. ********.  Через минуту пришёл ответ:

«Выезжаю».

***

Бум быстро сложил вещи — только самое необходимое: сменную одежду, зарядку, пару книг и маленькую мягкую игрушку, с которой спал с детства. Всё поместилось в один рюкзак.  Вышел в подъезд. Дверь захлопнулась с глухим щелчком. Он уже направился к лестнице, как вдруг услышал знакомый голос. — Далеко собрался, сладкий? Бум замер. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. Он медленно повернул голову. Джек стоял у лестничного пролёта, прислонившись плечом к стене. Вчерашний порез на губе, подарок У, уже запёкся, но не портил его самодовольную улыбку. Глаза бегали по фигуре Бума с каким-то голодным, собственническим интересом. — Отстань. Я тороплюсь. — Пытался уверенно, но голос дрожал. Он сделал шаг вперёд, надеясь просто пройти мимо. Надеясь, что Джек не посмеет тронуть его здесь, в собственном подъезде. Он ошибался. Джек резко выбросил руку вперёд, схватил его за запястье и толкнул к стене. Бум врезался спиной в холодную штукатурку, рюкзак съехал с плеча и с глухим стуком упал на пол. Джек навис сверху, загораживая собой свет. — Псих! — вырвалось у Бума, он упёрся ладонями в грудь Джека, пытаясь оттолкнуть. — Не трогай меня, я не хочу! — Повторим? — прошептал Джек, не обращая внимания на сопротивление. Его дыхание было горячим, терпким, отдавало сигаретами. — Мне было так хорошо с тобой. Ты же помнишь? Ты тогда тоже сначала ломался, а потом… — Замолчи! — Бума трясло. Истерика накатывала липкой волной — слёзы жгли глаза, голос срывался. Он толкал Джека, но тот был сильнее. Намного сильнее. — Отстань от меня! Джек не слушал. Или ему было всё равно. Он наклонился и начал оставлять влажные следы на шее, один за другим. Одной рукой он держал Бума за талию, не давая вырваться, второй полез под кофту. Холодные пальцы скользнули по животу, поднимаясь выше. — Красивый, — выдохнул Джек куда-то в ключицу. — Весь мой… Бум вцепился в его плечи, пытаясь оттолкнуть, но силы таяли вместе с надеждой. По щекам текли слёзы. Он чувствовал себя маленьким. Беспомощным. И таким же испуганным, как два года назад. — Помогите… — прошептал он, не веря, что кто-то услышит. — Ах ты ублюдок! — Раздался знакомый голос. Громкий, злой, и в то же время самый родной из всех, что Бум мог сейчас услышать. У поднялся по лестнице — быстрыми шагами, перепрыгивая через две ступени. Его лицо было перекошено яростью. Джек дёрнулся, попытался обернуться, но не успел. У схватил его за воротник куртки и силой отшвырнул в сторону, что Джек пролетел пару метров и рухнул прямо на лестничный пролёт. Его голова с глухим стуком ударилась о ступеньку. Он взвыл, схватившись за затылок. — Уебок конченый, — прорычал У, занося кулак для следующего удара, но Бум, который за секунду до этого скатился по стене на пол и закрыл лицо руками, издал такой жалобный всхлип, что У замер. Он опустил руку. Перевёл взгляд с распластанного на лестнице Джека на Бума, тот сидел, обхватив колени дрожащими руками, и тихо плакал, не поднимая головы. Шея была в красных пятнах, кофта сбилась, рюкзак валялся где-то в стороне. У подавил желание закончить начатое. Джек никуда не денется. Сейчас было важнее другое. Он быстро подбежал к Буму, присел на корточки. Осторожно, на свой страх и риск, потому что не знал, как тот отреагирует на прикосновение после всего этого, взял его за руку. Ладонь была ледяной и мелко дрожала. — Желе, смотри на меня, — сказал У тихо, почти шепотом. — Мы уходим. Сейчас. Вставай. Бум поднял на него мокрые глаза. Он молча кивнул. У помог ему подняться, подхватил рюкзак с пола и, не отпуская руки, быстро повёл вниз по лестнице. Сзади послышалось невнятное ругательство, Джек пытался встать, но У даже не обернулся. — И не вздумай подниматься, — бросил он через плечо. — В следующий раз убью. Они вышли на улицу. У повёл его за угол дома, там была тихая детская площадка, пустая в этот час. Посадил на скамейку, сел рядом, всё ещё держа за руку. — Тише, — произнёс У мягко. — Тише, Желе. Тебе ничего не угрожает. Его больше нет. Ты в безопасности. Бум всхлипнул. Потом ещё раз. А потом просто разрыдался, громко, навзрыд, как маленький ребёнок, которому наконец можно не быть сильным. И прежде чем У успел что-то сказать, Бум сам придвинулся и обнял его за плечи, уткнувшись лицом в грудь. — Спасибо, — шептал Бум сквозь всхлипы, стискивая пальцами ткань его куртки. — Спасибо, спасибо, спасибо… У не знал, что делать с чужими слезами. Он никогда не умел утешать. Но сейчас его руки сами поднялись и начали гладить Бума по спине, аккуратно, медленно, будто того можно было разбить неосторожным движением. — Я… испугался, что он… — Бум не договорил, только сильнее сжал объятия. — Но я успел, — тихо сказал У. — И всегда буду успевать. Понял? Бум не ответил. Только выдохнул, облегчённо и чуть отстранился, вытирая лицо рукавом кофты. — Поехали, — сказал У, вставая. — Дин будет волноваться. Он подал руку. Бум взял её без сомнений. Встал, одёрнул кофту, поправил воротник, пытаясь прикрыть засосы. Они подошли к мотоциклу. У достал второй шлем и осторожно надел его на Бума. Поправил ремешок, проверил, не давит ли. — Держись за меня, — сказал У, садясь на байк. — Крепко. Не отпускай. Бум кивнул. Обхватил его за талию — сначала неуверенно, потом сильнее, вцепляясь в ткань куртки. У завёл мотор. Байк завелся, вылетел на дорогу, и они помчались домой к Дину.

***

Дин открыл дверь почти сразу, будто ждал у порога. Взгляд скользнул по брату, потом по Буму и застыл. Лицо друга было опухшим от слёз, глаза красные, а на шее отчётливые багровые пятна. Засосы. — Что… — голос Дина сел. Он резко повернулся к У и накинулся на него, толкнув в грудь. — Ты что сделал, придурок?! Это что?! — Он указал пальцем на шею друга. — Дин, успокойся, — У перехватил его руки, не давая ударить. — Не прикасайся ко мне! Я же просил тебя! Я же говорил! — Дин! — У повысил голос, встряхнул брата за плечи. — Это не я. Спокойно блять. Это не я. Дин замер. В глазах всё ещё пылала ярость. Он перевёл взгляд на Бума, который стоял в коридоре, вжавшись в стену, и молчал. — Пусти, — выдохнул Дин, вырываясь из рук брата. — Бум? Бум! Что случилось? Кто это сделал? Бум открыл рот, но не смог выдавить ни звука. У ответил за него. — Этот мудак ждал его в подъезде. Когда он за вещами пришёл. Я успел как раз. Дин закрыл лицо руками. Простоял так несколько секунд, потом резко выдохнул и опустил ладони. — Какой мудак, — прошептал он. — Какой же мудак… Он подошёл к Буму, взял его за руку. — Пошли. Я покажу тебе ванну и будешь ложиться спать. Завтра в школу, тебе нужно отдохнуть.. Бум кивнул. Дин увёл его вглубь квартиры, показал, где полотенца, где гель для душа, и вышел, притворив дверь. Бум долго стоял под горячей водой, пытаясь смыть с тебя все это. Потом оделся в чистое, Дин оставил на стиральной машине свои домашние штаны и большую футболку. В гостиной уже погасили свет. На диване был постелен свежий плед, на подушке лежала маленькая упаковка клубничного желе, явно от У, Дин такое не покупал. Бум лёг, укрылся с головой и закрыл глаза. Но сон не шёл. Каждый раз, когда он почти проваливался в темноту, перед глазами всплывало лицо Джека, его голодный взгляд, его пальцы, лезущие под кофту. Бум вздрагивал и открывал глаза. Тишина давила. Квартира казалась чужой, хотя пахло здесь уютно, он всегда плохо спал вне дома. Не выдержав, он встал. Босиком, бесшумно прошёл по коридору и остановился у двери в комнату Дина. Приоткрыл её, в комнате были разбросанные по полу вещи, ровное дыхание. — Ты спишь? — прошептал Бум. Тишина. Только мерное дыхание. Спит. Бум тихо закрыл дверь и пошёл на балкон. Дверь поддалась легко, и холодный ночной воздух ударил в лицо, заставляя вздрогнуть. Он сел на широкий подоконник, поджав ноги, и уставился в небо. Холод отвлекал. — Чего не спишь? — Внезапный голос вывел его из своих мыслей. Бум дёрнулся так сильно, что чуть не свалился с подоконника. Резко обернулся, в дверях балкона стоял У. В домашних штанах, босиком, со взлохмаченными волосами. Пирсинг в носу блеснул в свете уличного фонаря. — Я не хотел… — начал Бум, но У шагнул вперёд и сел рядом, не спрашивая разрешения. — Дыши, Желе. Я просто вышел воды попить и увидел, что балкон открыт. — он повернул голову, разглядывая Бума в темноте. — Не можешь уснуть? — Не могу, — признался Бум тихо, отводя взгляд. — Конечно. У тебя выдался тяжёлый день, — У полез в карман штанов и извлёк оттуда маленькую знакомую упаковку. Протянул Буму. — Держи. Бум посмотрел на желе, потом на У, и не сдержал усмешку, слабую, грустную, но всё же усмешку. — У тебя оно с собой везде и всегда? — спросил он, забирая упаковку. — Ага, — серьёзно кивнул У. — Подкожно вшито. На случай экстренных ситуаций. Бум открыл желе, отломил маленькую пластиковую ложку, набрал немного. И вдруг, сам не зная зачем, протянул ложку У. У на секунду замер, видимо, не ожидал. Потом аккуратно взял, отправил в рот. Прожевал. — Вкусно, — сказал он, возвращая пустую ложку. Повисла пауза. Бум смотрел куда-то в темноту за балконом, перебирая пальцами край упаковки. У молчал, не торопил, просто сидел рядом, плечо к плечу, почти касаясь. — Почему ты всё это делаешь для меня? — Вдруг спросил Бум. Голос звучал ровно, но в нём чувствовалась усталость. — Желе каждый день. Защищаешь. Привёз сюда. Сидишь тут со мной. Почему? У долго не отвечал. Бум уже решил, что не дождётся ответа, и хотел сказать, что не надо, забудь, как вдруг У заговорил. — Наверно, ты мне нравишься. Бум замер. — Сначала ты мне просто понравился внешне, — продолжал У, глядя куда-то в сторону, будто говорить было стыдно. — Я думал — ну, очередная интрижка. Зачем усложнять? А ты был таким холодным. Даже спасибо не говорил, когда я желе давал. Я как-то… зацепился. Он замолчал на секунду, сцепил пальцы в замок. — А ещё Дин. Постоянно выслушивал от него, чтобы я не приближался к тебе. Не понимал почему. Думал, что такого, парень просто замкнутый, ему пойдёт на пользу, если его немного расшевелить. — У усмехнулся, но безрадостно. — А потом этот случай на гонках. Этот… мудак. Бум вздрогнул при упоминании Джека, но промолчал. — Я увидел, как он тебя держит, и у меня в голове что-то щёлкнуло, — признался У.  — Не знаю что. Ярость? Ревность? Мне всё равно. Я просто понял, что не позволю ему тебя трогать. Никому не позволю. — Он наконец повернулся к Буму, и в глазах у него было что-то новое, серьёзное. — Мне просто нравится тебя защищать. Хочется быть рядом. У меня никогда не было серьёзных отношений. Никаких чувств, если честно, я вообще не знаю, что это такое. Всё это… мне самому ново. Он замолчал. На балконе слышалось только дыхание двоих да далёкий шум ночного города. Бум смотрел на свои колени. Пальцы дрожали, то ли от холода, то ли от слов У. Он перебирал в голове каждое «ты мне нравишься», «хочется быть рядом», «мне самому ново». И где-то глубоко внутри оттаивало что-то, что он заморозил два года назад. — Он изнасиловал меня, — сказал Бум вдруг — ровно, отстранённо, будто рассказывал чужую историю. — В пятнадцать лет. У напрягся. Бум почувствовал это плечом. — Я говорил, что не хочу, — продолжил он. — А он говорил, что это круто. Что я должен. Что если не соглашусь, то он уйдёт от меня. А я боялся, что он уйдёт. Думал, что никто другой не полюбит. Что так и должно быть… Голос дрогнул, но Бум сжал зубы и продолжил. — Сначала всё было хорошо. Он ухаживал. Красиво ухаживал. Цветы, подарки, прогулки. Я думал — вот оно, счастье. А потом начал бить. Сначала редко, зацепит, извинится, скажет, что я сам виноват. Потом чаще. Потом постоянно. — Бум обхватил себя руками, будто замёрз. — Когда он сказал, что бросает меня и уезжает навсегда, я долго плакал, что стал ему не нужен, а потом я обрадовался. Понимаешь? Обрадовался. А теперь он вернулся, и мне страшно… У сидел не двигаясь. Он ожидал услышать все, что угодно, но не это.. — Желе, — сказал он наконец. Голос был низким. — Слушай меня. Того, что он сделал, не должно было быть. Никогда. Ты не виноват. Ни в чём. Понял? Бум поднял на него глаза, в них блестели непролитые слёзы. — Он больше к тебе не подойдёт. Клянусь. — У протянул руку и накрыл его ледяные пальцы своей тёплой ладонью. — Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю одно: я никому не дам тебя больше тронуть. Никогда. Бум не ответил. Но он не убрал руку. И это было важнее любых слов. Бум так и не поднял глаз, смотрел на свои колени, на край пледа, на руку которую держал У. Где угодно, только не на У. Ему казалось, что если он сейчас посмотрит, то увидит в чужих глазах то, чего боялся больше всего. Осуждение. Отвращение. Жалость? Но вместо этого он услышал тихое: — Можно тебя обнять? Бум поднял голову. У сидел близко, плечо к плечу, почти вплотную. В его глазах не было ничего из того, чего боялся Бум. Бум молча кивнул. У обнял его. Нежно. Одна рука легла на спину, вторая  на затылок, прижимая Бума к груди. И в этом жесте не было ничего требовательного, собственнического. Только одно: «Ты в безопасности. Я здесь». Бум выдохнул. Дрожь, которую он сдерживал всю ночь, наконец отпустила. Он закрыл глаза и позволил себе просто быть. — Спасибо, — прошептал он куда-то в чужую футболку. У ничего не ответил. Только погладил по спине. Они так и сидели на балконе, пока ночь медленно тянулась вперёд. Говорили о чём-то уже не важном. О музыке, о школе, о том, где У научился так водить мотоцикл. Бум слушал голос, такой ровный и спокойный, и постепенно становилось легче. В какой-то момент они поменяли позу. Бум опустил голову на колени У, укрывшись пледом почти до подбородка. У продолжал говорить, но слова текли мимо, Бум уже не слушал, просто чувствовал тепло. И когда пальцы У осторожно начали перебирать его волосы, легко, почти невесомо, он даже не заметил, как провалился в сон. У заметил, что Желе уснул, только когда тот перестал отвечать на вопросы. Дыхание стало ровным и глубоким, лицо расслабилось, исчезла привычная напряжённая складка между бровями. У замер на секунду, потом улыбнулся — одними уголками губ и продолжил водить пальцами по мягким прядям. Так он и просидел всю ночь. Не шевелясь, боясь разбудить. Нога затекла, спина заныла, но он не сдвинулся с места. Потому что Бум спал так спокойно и У не имел права это разрушать.

***

Дин проснулся от того, что солнце било прямо в глаза. Он потянулся, зевнул и поплёлся в гостиную, проверить, как там Бум, не проснулся ли, не нужно ли чего. Кровать была пуста. Плед аккуратно сложен, подушка примята. — Бум? — позвал Дин, оглядываясь. Тишина. Он прошёл на кухню пусто. В ванную, тоже пусто. Уже начал нервничать, но заметил, что балконная дверь приоткрыта. Дин шагнул туда и замер. На балконе, на подоконнике , сидел его брат. У откинул голову на стену, глаза закрыты, дыхание ровное,  он видимо, так и не ложился. А на коленях у него, свернувшись калачиком и укрытый пледом, спал Бум. Голова на чужих бёдрах, волосы рассыпаны, одна рука безвольно свисает вниз. И на лице никакой тревоги. Только покой. Дин открыл рот, чтобы сказать что-то по типу — «ты что творишь», «я же просил не приближаться», — но У, даже не открывая глаз, приложил палец к губам. — Тсс. Дин захлопнул рот. Посмотрел на спящего Бума, потом на брата. Вздохнул. — Через полчаса буди его, — прошептал Дин. — Завтракать будем. У кивнул, не открывая глаз. Дин ушёл, притворив за собой дверь. Ровно через полчаса У осторожно коснулся плеча Бума. — Желе, — тихо позвал он. — Желе, просыпайся. Бум зашевелился, нахмурился во сне, что-то пробормотал. У погладил его по голове ещё раз. — Ну давай, вставай. Дин завтрак сделал. Бум открыл глаза. Сначала мутно, непонимающе. Потом взгляд сфокусировался на лице У, и он резко сел. — Я… уснул прямо так, — выдохнул он, отводя взгляд. Щёки залились краской. — Прости, что тебе пришлось так сидеть. Ты, наверное, всю ночь не спал… У улыбнулся — мягко, без привычной насмешки. — Это не доставило мне неудобства, — сказал он, разминая затёкшую шею. — Выспался? — Не очень, — признался Бум, кутаясь в плед. — Дин сказал идти есть. Беги, — У встал, потянулся, хрустнув позвоночником. — А я поеду на работу. Бум кивнул, поднялся и, на секунду замешкавшись у двери, тихо добавил: — Спасибо тебе. За… всё. У ничего не ответил, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое. Бум развернулся и пошёл в гостиную, чувствуя, как оттаивает что-то внутри — очень медленно.

***

Дин уже разложил по тарелкам омлет и тосты, когда Бум сел за стол. Он не задавал вопросов, подождал, пока друг сделает пару глотков сока, и только потом аккуратно спросил: — Как так получилось, что ты уснул у моего брата на коленях? Бум поперхнулся соком, закашлялся. Дин легко усмехнулся и протянул салфетки. — Мы… говорили, — начал Бум, оттирая с подбородка оранжевые капли. — На балконе. Было холодно, я укрылся пледом. А потом… не знаю. Я рассказал ему про… ну, про то, что было. С Джеком. Лицо Дина омрачилось. — Всё рассказал? — Всё, — кивнул Бум, уставившись в тарелку. — Про то, как он… Про побои. — голос дрогнул, но Бум сжал зубы. — У не осудил. Не сказал, что я сам виноват. Просто обнял. Дин молчал, пережёвывая тост. — Слушай, — сказал он наконец. — Оставайся у нас пока родители не вернутся. Я боюсь, что он может вернуться. Бума передёрнуло. Он кивнул быстро, судорожно. — Ладно. Спасибо. Я… согласен. Дин выдохнул с облегчением, но тут же нахмурился снова. — А как ты к моему брату… — он замялся, подбирая слова. — Надеюсь, ты к нему ничего не чувствуешь? Бум поднял голову. Глаза у него были растерянные, щёки снова порозовели. — Не знаю, — ответил он честно. — Мне… наверно, он нравится. Но я боюсь ему открыться. После всего, что было с Джеком… я не думаю, что мне нужны отношения. Я не хочу снова стать чьей-то игрушкой. Дин облегчённо выдохнул.  — Что, прямо так рад, что я страдаю? — спросил он с лёгкой усмешкой. — Нет, — покачал головой Дин. — Я рад, что ты хотя бы понимаешь свои границы. Просто У — он… — Дин закатил глаза, подбирая слова. — Он хороший, когда захочет. Но я не знаю, готов ли он к чему-то серьёзному. И я не хочу, чтобы ты пострадал ещё раз. Бум кивнул. Встал из-за стола, убрал за собой тарелку. — Пойдём в школу, — сказал он, натягивая рюкзак на плечо. — Опоздаем. Дин хлопнул его по плечу, надевая куртку.

*** 

Прошло еще пару дней, они тянулись очень долго. Бум ходил по квартире тихий, старался не мешаться, помогал с готовкой и делал вид, что всё нормально. Но Дин видел, нормально было далеко не всё. Каждый раз, когда телефон Бума вибрировал, тот вздрагивал. Смотрел на экран и лицо становилось серым. Джек писал. «Скучаю», «Ты всё равно вернёшься», «Я знаю, где ты живёшь, помнишь?» Угрозы были завуалированными, но от этого не менее страшными. Бум показывал сообщения Дину, и тот злился, хотел пойти в полицию, но Бум умолял — не надо, вдруг станет только хуже. В тот вечер Бум ушёл в душ. Шум воды заглушал всё, и Дин сидел на кухне, сжимая в пальцах остывшую кружку чая, когда в проёме появился У. — Ты весь на нервах, — сказал он без приветствия, прислонившись плечом к косяку. — Что происходит? Дин поднял на него усталые глаза. Круги под глазами, привычная улыбка исчезла совсем. — Он пишет ему, — сказал Дин глухо. — Джек. Каждый день. Угрожает. Говорит, что знает, где Бум живёт. Что вернётся. Что… неважно что. У молчал. — Я сегодня останусь у Арнольда, — продолжил Дин, не глядя на брата. — Мы давно переносили встречу, он хочет мне что-то рассказать. Пожалуйста, не лезь к Буму. Не надо ничего… этого. Просто присмотри, чтобы он не наделал глупостей. Всё. У ничего не ответил. Развернулся, взял с вешалки куртку и вышел из дома, даже не надев её, перебросил через плечо и пошёл вниз по лестнице. Дин проводил его взглядом и тяжело вздохнул. У него было плохое предчувствие. Он точно знал, куда он идёт.

***

Мотодром гудел. Вечерние тренировки были в самом разгаре, несколько байков выписывали круги по треку, воздух пах бензином и жженой резиной, где-то играла музыка из чьего-то динамика. У припарковался у края, не снимая шлема, и начал всматриваться в лица. Он знал, что Джек здесь бывает. Тот самый тип с разбитой губой и наглой улыбкой, который посмел поднять руку на ребёнка. У проверил все знакомые места: парковку, зону отдыха и наконец увидел его. Джек сидел на скамейке у раздевалок, листая телефон, с неизменной сигаретой в зубах. Его лицо уже почти зажило после прошлой встречи, только маленький пластырь на скуле напоминал о том, что У с ним уже разговаривал. У подошёл сзади. Молча. Никто его не остановил. Джек не успел даже поднять голову, кулак влетел ему в челюсть с такой силой, что он перелетел через скамейку и рухнул на асфальт. Телефон отлетел в сторону, сигарета выпала и зашипела в луже. — Ублюдок, что я тебе говорил?!— прорычал У, нависая над ним. — Ещё раз посмеешь писать Буму я тебя убью. Я не шучу, понял?! Джек поднял голову. Разбитая губа уже кровоточила, но вместо страха на его лице расцвела отвратительная улыбка. — О, — протянул он, слизывая кровь с уголка губ. — Тоже заприметил его? Сладкий же, правда? Такой послушный, такой… — он облизал губы. — Может, вместе его? Развлечёмся? У снова ударил. Прямо в нос. Хрустнуло так, что стоящие неподалёку парни обернулись. Джек схватился за лицо, засмеялся, истерично, громко, безумно. — Да как ты вообще посмел спать с ребёнком, ублюдок? — голос У кричал, что было слышно на весь мотодром, привлекая всё больше внимания. — По тебе решетка плачет! Ты педофил, понял? Педофил! Джек вскочил на ноги. Глаза его горели яростью, смесь боли, унижения и желания ударить в ответ. Он бросился на У и между ними завязалась драка. Вокруг уже собралась толпа человек с телефонами, с криками. — Разнимите их кто-нибудь! — заорал кто-то из мужчин. Но разнимать было трудно — оба были в ярости, оба не собирались отступать. У схватил Джека за шкирку и с размаху приложил лицом об капот чужого байка. Тот заорал, вскочил и снова полез. — Прекратите! Сейчас полицию вызову! Только упоминание полиции заставило У замереть. Он оттолкнул от себя Джека, тяжело дыша. Кулаки разбиты в кровь, на губе свежий порез. — Ещё раз, — сказал У тихо, так, чтобы слышал только Джек. — Ещё раз приблизишься к нему, я тебя сам найду. И тогда никто не оттащит. Он развернулся и пошёл к своему байку, расталкивая толпу плечом. Джек остался сидеть на асфальте, сплёвывая кровь — но улыбка с его лица так и не исчезла.

***

— Бум, я сегодня останусь у Арнольда, — сказал Дин, натягивая кроссовки в прихожей. — Ты не против? Бум вышел из ванной, на ходу вытирая волосы полотенцем. На нём была та самая большая серая кофта. — Конечно, нет, — ответил он, накручивая прядь на палец. — Почему я должен быть против? — Мало ли, — Дин пожал плечами. — В общем, если что пиши. Дверь закрывай на все замки, понял? — Понял, мамочка, — усмехнулся Бум. Бум проводил его взглядом, провернул ключ в замке и вернулся в гостиную. Он устроился на диване, укрывшись пледом, включил какой-то старый фильм, который видел уже сто раз, больше для фона, чем для сюжета. В квартире было тихо и спокойно.

***

Фильм шёл уже больше часа, когда Бум услышал звук двери. — У? — позвал Бум неуверенно. В прихожей послышались шаги. И через секунду на пороге гостиной появился У. Бум вскочил с дивана, и плед упал на пол. — Боже, что случилось? — выдохнул он, бросаясь к нему. У стоял, прислонившись плечом к косяку, и тяжело дышал. Лицо его было в ссадинах, разбитая бровь, порез на скуле, свежая кровь в уголке губ. Но руки, больше всего Бума испугали руки. Кулаки разбиты в мясо. — Желе, — хрипло сказал У, и в этом «Желе» не было привычной насмешки — только усталость и что-то ещё, что Бум не мог разобрать. — Не бойся. Это не моя кровь. Ну… не вся. — Сядь, — приказал Бум, хватая его за запястье и таща к дивану. — Садись сейчас же. Где у вас аптечка? Дин показывал, кажется, в ванной… Сиди, не двигайся! У послушно опустился на диван. Бум метнулся в ванную, вытряхнул шкафчик, нашёл красную коробку с крестом и вернулся обратно. Сел рядом на колени, раскрыл аптечку,  руки дрожали, но он старался не показывать этого. — Кто? — спросил он тихо, доставая перекись и вату. — Джек? У молчал. И это было ответом. — Ты к нему ездил? — голос Бума сорвался на шёпот. — Зачем? Зачем ты это сделал? Он же придурок, ты мог… — Он писал тебе угрозы, — перебил У глухо. — Я не мог сидеть и смотреть, как ты вздрагиваешь при каждой вибрации телефона. Бум замер. Пальцы сжались на пузырьке перекиси. — Это не твое дело, тебе не стоило вмешиваться, — сказал он, не поднимая глаз. — Теперь мое, — просто ответил У. И Бум, не сказав больше ни слова, начал обрабатывать его разбитые руки, осторожно, бережно, дул на раны. У шипел сквозь зубы, но не отстранялся. Бум заклеивал порезы пластырем, обработал ссадину на скуле, потом аккуратно, кончиком ватной палочки, промокнул кровь в уголке губ. У терпел. Смотрел на склонённую голову Бума, на то, как хмурятся его брови, как подрагивают ресницы. — Готово, — сказал Бум, убирая руки. Убрал аптечку на край стола и встал, делая шаг назад. — Не стоило так рисковать. Из-за меня. — Желе, — начал У, но Бум перебил, глядя куда-то в пол. — Правда. Не стоит. Я не хочу доставлять проблемы тебе. Ты и так… Вы оба много для меня сделали. — Он переступил с ноги на ногу, нервно теребя край кофты. — Я, наверное, вернусь домой. Завтра. Или даже сегодня. У поднялся с дивана. Шагнул ближе, медленно, чтобы не спугнуть. — Желе, не надо, — сказал он тихо. — Вдруг он вернётся? Мы не знаем, где он сейчас, что у него в голове. — Я просто… — Бум закусил губу. — Я чувствую себя обузой. Ты из-за меня побитый ходишь. Дин из-за меня на нервах. — Ты не виноват, — твёрдо сказал У. — Слышишь? Ты не виноват ни в чём. И ты не доставляешь неудобства. Никакого. Бум поднял на него глаза, в них стояли слезы, но он сдерживался. — Тогда почему? — спросил он едва слышно. — Почему ты это делаешь? У сделал ещё полшага. Теперь между ними было меньше вытянутой руки. — Потому что я просто защищаю человека, который мне нравится, — сказал У, глядя прямо в глаза. Сердце Бума пропустило удар. Потом забилось так быстро, он не мог отвести взгляд от лица У, от прядки волос, упавшей на лоб. И потом его взгляд скользнул ниже. К губам. У заметил это. Он видел, как изменилось лицо Бума, напряжение смешалось с чем-то другим, чему он пока не мог дать название, возможно интерес? У медленно наклонился. Давая время отстраниться, сказать «нет». Бум не отстранился. У коснулся его губ своими. Легко-легко. Поцелуй был мягкий, ни намёка на грубость, с которой У обычно привык брать своё. Дрожащие пальцы Бума медленно поднялись, легли на плечи У, сначала неуверенно, потом крепче. Сердце стучало так громко, что Бум был уверен, У его слышит. А потом Бум отстранился. Сам. Сделал шаг назад и опустил руки. — Прости, — прошептал он, глядя в пол, потому что смотреть в глаза было невыносимо. — Я не могу… Мне не нужны отношения. Я не хочу. Я не готов. Я… Голос сорвался. Он чувствовал себя виноватым  за то, что позволил этому случиться, за то, что подал ложную надежду.  У молчал несколько секунд. Потом усмехнулся. Не обиженно, не зло — скорее устало и понимающе. — Я всё понимаю, — сказал он тихо. — Честно. Без обид. Бум наконец поднял глаза. В лице У не было разочарования. Только лёгкая грусть и какая-то спокойная уверенность Он знал, что Бум так ответит, и заранее принял это. — Хочешь, вместе фильм посмотрим? — предложил У, кивая на экран телевизора, где всё ещё шёл старый фильм, давно уже перешедший в титры. Бум выдохнул с облегчением и благодарностью. — Давай, — кивнул он. Сел на диван, оставив между ними небольшую, но дистанцию. У подхватил с пола плед и накинул ему на колени. Сел рядом, не слишком близко, и взял пульт. — Что смотреть будем? — спросил он, листая меню. — Что угодно, — ответил Бум, кутаясь в плед. — Только не ужасы. — Договорились, — усмехнулся У и выбрал какой-то мультфильм. Они сидели в полумраке гостиной, смотрели на экран и ничего не говорили. Но обоим было комфортно.

***

Дин вернулся от Арнольда рано утром. Он тихо открыл дверь своим ключом, повесил куртку и прошёл на кухню, хотелось кофе. Но по пути он заглянул в гостиную, чтобы проверить, как там Бум, и замер на пороге. Сказать, что он был в шоке, ничего не сказать. На диване, тесно прижавшись друг к другу, спали двое. У лежал на спине, раскинув одну руку вдоль дивана, второй придерживал Бума за плечо. А Бум спал у него на груди, свернувшись калачиком, и его рука обнимала У за талию. Плед сполз на пол, но им, кажется, было тепло и без него. Дин стоял, открыв рот. Они выглядели спокойными. Дин тихо выдохнул, развернулся и прошёл в свою комнату, стараясь не шуметь. Решил, что разберётся с этим позже.

Прошло пару дней.

Новость пришла неожиданно и через Дина, ему написал Арнольд, который с кем-то пересекался, кто знал кого-то ещё. Джек в больнице. Сломана челюсть. Кто именно его так — неизвестно, но Дин почему-то сразу подумал про У. И не ошибся, хотя У молчал и делал вид, что не при чём. Дин не спрашивал. Он просто выдохнул. И почувствовал, как с плеч упал камень.

***

— Пойдёшь с нами в развлекательный центр? — спросил Дин в пятницу вечером, закинув ноги на стол. — Там ночной парк, куча всего. — А кто будет? — уточнил Бум. — Я же, наверно, никого не знаю. — У ты знаешь точно. — Дин усмехнулся. — Ещё Арнольд, Хината, Бостон. Ты с ними обязательно поладишь! Бум сомневался. Сомневался долго, пока Дин снова не начал смотреть на него щенячьими глазами. Бум сдался. Как всегда. — Ладно, — вздохнул он. — Идём.

***

Парк оказался огромным — разноцветные огни, музыка, запах попкорна и карамели, толпы подростков и звонкий смех отовсюду. Бум сначала жался к Дину, но друзья Дина оказались на удивление приветливыми. С Арнольдом они сходили в лазертаг. С Хинатой танцевали под какую-то глупую песню, пока все вокруг ржали и снимали на камеру. С Бостоном играли в автоматы — Бум выиграл маленького плюшевого дракона и теперь сжимал его в руке. Дин таскал Бума везде, куда сам шёл, вклинивая его в компанию так, будто Бум всегда здесь и был... — Нет, я с тобой туда не полезу, — твёрдо сказал Дин, когда они остановились перед огромной воздушной полосой препятствий. Канаты, подвесные мостики, шаткие платформы и всё это на высоте нескольких этажей. — Я боюсь высоты. — Но остальные ушли играть в боулинг! — возмутился Бум, оглядываясь на удаляющиеся спины друзей. — А я очень хочу! — Бери У, — махнул рукой Дин в сторону брата. У, стоявший рядом с бутылкой воды, услышал это и чуть не поперхнулся. — Чего? — переспросил он. — Я с тобой? Туда? Наверх? — А что, боишься? — прищурился Дин, он знал что боится, но как будто брал на слабо. — Я… — У запнулся. Он и правда боялся высоты. Панически. Но посмотрел на Бума, на его ожидающие, почти умоляющие глаза, на то, как он прижимает к груди выигранного дракона, и понял, что отказать не сможет. — Вовсе нет! Идём, — вздохнул У и смело пошел вперед. Им выдали защитные тросы, шлемы, проинструктировали. Бум застегнулся первым и почти побежал на старт. У плёлся следом, чувствуя, как подкашиваются ноги уже на второй платформе. Бум оказался в этом хорош. Лёгкий, быстрый, бесстрашный, он перелетал с одной опоры на другую, иногда оборачивался и кричал: — У! Давай! Ты справишься! У справлялся. Медленно, но справлялся. Он старался не смотреть вниз.  Там, внизу, были маленькие фигурки людей, и от этого кружилась голова. Он сжимал канаты и тихо матерился сквозь зубы. Они закончили примерно через час. У спустился вниз на ватных ногах, отстегнул трос и прислонился к стене, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле, лоб взмок, но он был жив. — Спасибо, что сходил со мной! — выпалил Бум, сияя. Он прям светился. — Это было так круто! Ты видел, как я прошёл тот мостик? — Инсульт схватил его не один раз, — усмехнулся Дин, смотря на брата, пока тот вытирал лицо тыльной стороной ладони. — Ты тоже высоты боишься? — спросил Бум, вдруг став серьёзным. У помолчал секунду, потом кивнул. И рассмеялся — нервно, облегчённо. — Ага. С детства. — Почему же ты не сказал? — Бум виновато закусил губу. — Я бы подождал остальных, они бы закончили боулинг… — Ты очень хотел, — перебил У, пожимая плечами. — К тому же парк уже закрывается. Не успели бы. Бум посмотрел на него долгим взглядом. На этого странного, дерзкого, битого-перебитого парня, который полез на высоту только потому, что Бум захотел пройти полосу препятствий. Он улыбнулся. Подошёл ближе, так близко, что У почувствовал запах его шампуня. И быстро, пока не передумал, поцеловал его в щёку. Отстранился. Щёки пылали. Сердце колотилось. Но внутри было теплоя У лишь улыбнулся. Потрогал место поцелуя кончиками пальцев. — Достойная награда, — сказал он тихо, и его глаза загорелись.

***

Компания уже собиралась у выхода,  вызвали такси. Две машины — одну для Арнольда, Бостона и Хинаты, вторую для Дины, У и Бума. Все обнимались на прощание, говорили, как здорово прошёл вечер. Хината крикнула Буму: «Ты классный, приходи ещё!». Бум смущённо махнул рукой. Подъехало их такси. — Дин, садись вперёд, — прошептал У, перехватив брата за локоть, пока Бум возился с дверью. — С чего бы? — возмутился Дин. — Я хочу сидеть с другом. Мы всю дорогу будем болтать, а ты можешь на переднем сидеть. — Я куплю тебе ту приставку. — Прошептал старший. Дин замер. Приставку он хотел очень давно, очень сильно, и У об этом знал. — Ту самую!? — уточнил Дин, прищурившись. — Ту самую. С двумя джойстиками и игрой в подарок. Дин молча открыл дверь переднего сиденья и сел. Пристегнулся. Даже не обернулся. Только показал брату средний палец. У усмехнулся и сел назад рядом с Бумом. Машина тронулась. За окном мелькали огни ночного города, в салоне играло что-то тихое и спокойное. Дин уткнулся в телефон, проверяя сообщения. У смотрел в окно, чувствуя, как плечо начинает тяжелеть. Он опустил взгляд. Бум сидел, привалившись к нему, дышал ровно и глубоко. Глаза закрыты, ресницы подрагивают, в руках плюшевый дракон, которого он так и не выпустил. Уснул. У замер. Боялся пошевелиться, чтобы не разбудить. Аккуратно, почти незаметно, он поправил прядь волос, упавшую Буму на лицо, и тихо выдохнул. Дин обернулся на секунду и увидев эту картину, только закатил глаза и снова уткнулся в телефон. Но уголки его губ чуть приподнялись в улыбке. На следующий день родители Бума вернулись вечером. Он услышал знакомый звук ключа в замке и вылетел в прихожую быстрее, чем успел надеть тапки. — Мам! Пап! — он влетел в их объятия, и они обняли его вдвоем,— тепло, крепко, как тогда, когда он был маленьким. — Ну-ну, — мама гладила его по голове, счастливо смеясь. — Соскучился? — Очень, — пробормотал Бум куда-то в мамино плечо. Папа хлопнул его по спине, отошёл на шаг, осмотрел с ног до головы, будто проверяя, цел ли. — Как ты тут? Не голодал? — Всё нормально, — улыбнулся Бум. — Дин меня кормил, не переживай. Они пошли на кухню, и Бум слушал рассказы родителей. Он ел домашний суп, приготовленный мамой, кивал и улыбался, чувствуя, как внутри разливается то самое забытое чувство — спокойствие и безопасность. Дома. Он наконец дома с родителями. Вечером, когда родители уже смотрели телевизор в гостиной, Бум лежал в своей кровати и смотрел в потолок. Пришло сообщение от У. У, брат Дина: «Покатаемся завтра после школы?» Бум задумался. Закусил губу. Пальцы зависли над экраном  — написать «да» или «не знаю»?  В груди щемило от волнения, но где-то глубоко прорастало другое чувство, предвкушение?

«Давай, — написал он наконец. — Во сколько?»

Ответ пришёл почти сразу: «Как закончатся уроки,  я уже буду ждать». Бум улыбнулся в темноту, прижал телефон к груди и долго не мог уснуть.

***

Все уроки тянулись бесконечно. Бум не мог сосредоточиться, постоянно смотрел на время. Дин пару раз толкнул его локтем, шёпотом спрашивая: «Ты чего?», но Бум только отмахивался. Когда прозвенел последний звонок, Бум собрал рюкзак быстрее обычного. Дин только усмехнулся — уловил что-то неладное, но ничего не сказал. Они вышли из школы, и Бум сразу его увидел. Знакомый чёрный байк стоял у обочины. У сидел на нём, без шлема, в своей привычной чёрной куртке, и крутил в руках ключи. — Снова ты! — закатил глаза Дин, подходя ближе. — Я не просил меня забирать, я иду гулять! — А я не за тобой приехал, — спокойно ответил У, глядя куда-то за плечо брата. Дин нахмурил брови и медленно повернулся. Бум стоял, переминаясь с ноги на ногу, с лёгкой улыбкой на губах, которую никак не мог скрыть. В руках он уже держал шлем, тот самый, который У всегда возил с собой. — Серьёзно? — выдохнул Дин и развел руками в воздухе. Бум невинно пожал плечами, надел шлем, застегнул ремешок и ловко забрался на байк, обхватив У за талию. — Не вздумай его убить! — крикнул Дин им вслед. У в ответ показал брату средний большой палец — и байк сорвался с места, оставляя за собой только выхлопной газ и улыбающегося Дина, который обещал себе вечером устроить брату допрос. Они катались по городу, ветер свистел в ушах, Бум прижимался к спине У и чувствовал себя свободным. Потом заехали в уличную забегаловку, которую У знал с детства. Там был старый киоск с шашлычками и секретным соусом. Взяли два, сели прямо на байк — Бум на сиденье, У стоял рядом, прислонившись бедром к колесу. Бум откусил кусочек, протянул второй У. Тот с удовольствием съел. — Рассказывай, — сказал У, жуя. — Как родители? — Хорошо, — улыбнулся Бум. — Мама показывала фотографии с поездки. — А ты? Ты как? — Я скучал. По ним. По дому. — Он замолчал на секунду. Повисла пауза. Бум смотрел на свои пальцы, потом поднял глаза. У стоял так близко. Их лица снова оказались слишком близко. Бум сделал первый шаг. Он наклонился и поцеловал У. Сам. У ответил мягко, невесомо, без намёка на грубость, которую Бум всегда боялся найти. Пальцы У легли на его щёку, погладили скулу, отстранились. Всё было идеально. Совсем не страшно. Ничего не сказав, У помог ему поправить шлем, проверил ремешок и завёл мотор. Отвёз Бума домой, дождался, пока зажжётся свет в окне, и только тогда уехал. Дин ждал У в прихожей, скрестив руки на груди. Даже не поздоровался. — Что у вас с Бумом? — спросил с порога. — Хоть бы переодеться дал, придурок.. — Усмехнулся он, смотря на младшего брата. У скинул куртку, повесил на вешалку, не торопился с ответом. — Он мне нравится, — сказал наконец спокойно. Дин нахмурил брови. Открыл рот, чтобы выдать очередную нотацию, но У перебил. — Успокойся. Он не какая-то интрижка. Я хочу быть рядом с ним. По-настоящему, Дин. Дин замолчал. Смотрел на брата пару секунд. — Если ты ему что-то сделаешь, — сказал Дин медленно, чеканя каждое слово, — я убью тебя, У. Не посмотрю, что ты мой брат. Не посмотрю, что ты меня вырастил. Понял? У кивнул. — Понял. Больше они эту тему не поднимали.

***

Шло время. Снег выпал внезапно, за одну ночь город укутало белым пушистым одеялом. Два месяца пролетели незаметно, как один длинный день. В их отношениях ничего не поменялось и это было прекрасно? Они гуляли по заснеженным паркам, катались по городу. У купил специальные зимние шины, ходили в незнакомые переулки, где У показывал Буму граффити, которые никто не видел. Иногда собирались компанией — Дин, Арнольд, Хината, Бостон. Все уже привыкли, что Бум — это часть их круга, и никто не удивлялся, когда тот прижимался к У плечом, сидя на лавочке. Иногда они целовались. На остановке, под фонарём, в лифте, когда никто не видел. Но никогда не говорили, что это значит. Не обсуждали. У помнил слова Бума — «мне не нужны отношения» — и не давил. Не спрашивал, кто они друг другу. Просто был рядом. И Бум был благодарен. В один из вечеров пришло сообщение. Любимый Желе: «Родители уезжают к друзьям на выходные. Будут только в воскресенье вечером. Не хочешь прийти сегодня? Посмотрим фильм.» У прочитал сообщение. Перечитал. Улыбнулся. Написал коротко:

«Буду в 8. Что взять?»

Ответ не заставил себя ждать: «Возьми желе. И себя». У усмехнулся и начал собираться.

***

Приехал ровно в восемь. Бум открыл дверь почти сразу, будто ждал у порога. На нём была мягкая домашняя кофта, волосы ещё влажные после душа, и пахло от него чем-то сладким. — Привет, — сказал Бум, улыбнувшись. — Привет, Желе, — У протянул пакет. Там было три упаковки клубничного желе, пачка мармеладок. — Пошли, — Бум взял его за руку и повёл в комнату. В комнате горел только ночник и экран телевизора. Бум устроился на кровати, подтянув колени к груди, а У сел рядом, прислонившись к спинке. Включили фильм, который Бум хотел посмотреть уже неделю, какую-то старую романтическую комедию, от которой У бы при других обстоятельствах уснул на пятой минуте. Но он не спал. Потому что Бум смеялся. А ещё потому что он открыл банку желе и начал кормить У с ложечки. Подносил ложку к его рту и смотрел, как тот ест. — Вкусно? — спрашивал Бум. — Очень, — кивал У, хотя желе как желе. На середине фильма Бум вдруг подскочил: — Ой, я же забыл! Я тебя не познакомил с самым главным членом семьи! У приподнял бровь. Бум свистнул  и через несколько секунд в комнату влетел маленький рыжий комок шерсти. Щенок, размером с ладонь, с огромными ушами и хвостом-бубликом, радостно залаял, подбежал к Бума, облизал ему пальцы, а потом развернулся и запрыгнул на колени к У. — Это Чарли, — сказал Бум с гордостью. Чарли улёгся на коленях У, свернулся калачиком и довольно засопел. У замер, он не особо умел обращаться с животными, но этот маленький рыжий хулиган почему-то сразу его выбрал. — Кажется, ты ему нравишься, — заметил Бум, улыбаясь. — Он просто чувствует родственную душу, — отшутился У, осторожно погладив щенка за ухом. Фильм закончился. Титры ползли по экрану, а Бум сидел и довольно улыбался, переваривая увиденное. — Я схожу в душ? — спросил У. Бум кивнул, сполз с кровати и достал из шкафа чистое полотенце. — Держи. Гель любой бери, я не против. У ушёл в ванную. Бум сел на кровать, взял телефон и начал листать ленту Инстаграма, пока не услышал лай Чарли. — Чарли? — позвал он. Звук доносился не из комнаты. — Чарли, ко мне! Никто не прибежал. Бум нахмурился, встал и пошёл искать щенка. В коридоре прислушался, из-за двери ванной доносилось тихое повизгивание и скрежет лап по кафелю. — У, ты всё? — позвал Бум, постучав. — Одет? — Да, — донеслось из-за двери.  Бум открыл дверь, и из щели тут же выскользнул рыжий Чарли, довольно виляя хвостом. А Бум поднял глаза и замер. У стоял в одном полотенце. Низко на бёдрах, влажный, с капельками воды на плечах и груди. Волосы мокрыми прядями падали на лицо. А пресс был идеальным. — Боже, У, — выдохнул он, отступая назад. — Полотенце — это не одежда! У усмехнулся и посмотрел на него.  —Прости Желе, но все же прикрыто..  Бум отступил назад. И упёрся спиной в край раковины. Дальше некуда. У подошёл ближе, так, что Бум чувствовал исходящее от него тепло, запах геля для душа. Они долго смотрели друг на друга,где-то в комнате повизгивал Чарли, но Бум ничего этого не слышал. Только своё сердце, которое колотилось. У наклонился и поцеловал его. Это было уже почти обыденным, их поцелуи стали частью ритуала, таким же привычным, как «привет» и «пока». Бум ответил — автоматически почти, но в то же время осознанно, потому что хотел этого. У аккуратно положил руку на талию Бума, легко, почти невесомо, просто чтобы приобнять. Но Бума будто током ударило. Он резко отстранился, оттолкнул У и выбежал из ванной, хлопнув дверью. — Блять, — прошептал У, проведя рукой по лицу. Он быстро оделся в домашние штаны и футболку, после вышел в комнату. Бум сидел на кровати, поджав ноги, и нервно печатал кому-то сообщение. Палец завис над экраном, потом снова забегал. У сел на край кровати, не приближаясь.

***

Бум писал Дину. Пальцы дрожали, но текст получался связным. Дин: «Дин, скажи честно. Как твой брат ко мне относится? Я должен знать» Ответ пришёл почти сразу. Дин, видимо, сидел в телефоне.

«Серьёзно, Бу. Я его спрашивал. Он сказал, что хочет быть рядом с тобой. Он придурок, но он хороший, когда дело касается важных вещей. Не даст тебя в обиду. Сам долго сомневался, но по нему это видно.»

Бум закусил губу. Написал снова: «Я хочу дать ему шанс, но мне страшно. Вдруг я снова ошибусь?» Дин ответил через минуту:

«Он не Джек. Он придурок, но любит тебя. Доверься ему. И в первую очередь себе. Ты заслуживаешь счастья. Если У что-то сделает, я ему вырву все конечности.».

Бум собирался написать что-то ещё, когда дверь приоткрылась. У зашёл — тихо, неуверенно, так, будто боялся вспугнуть. — Прости, Желе, — сказал он, останавливаясь у двери. — Я ничего такого не думал. Просто приобнять хотел, честно. Мне не стоило так резко, я… — Всё нормально, — перебил Бум, откладывая телефон. — Правда. Я просто испугался. Он улыбнулся и У выдохнул с облегчением. — Дашь постельное? Я постелю на диване. Бум сидел в раздумьях. Смотрел на У — на его виноватое лицо, на взъерошенные волосы. И вдруг что-то щёлкнуло. — Не надо на диван, — сказал он тихо. — Посиди со мной. У сел рядом. Молчал, не торопил, просто ждал. — Я бы хотел, чтобы ты лёг со мной, — начал Бум, глядя куда-то в свои колени. — Ты так хорошо ко мне относишься. Всегда рядом. Я говорил, что мне не нужны отношения, но… ты мне очень нравишься, У. Очень. Он поднял глаза. У смотрел на него внимательно, серьёзно, без привычной насмешки. — Я бы хотел попробовать, — продолжил Бум, чувствуя, как голос начинает дрожать. — Но мне немного страшно. Честно. Но я тебе доверяю. Ты не подумай ничего такого, просто… — И я тебя люблю, Желе, — перебил У тихо. Бум замолчал. Слова повисли в воздухея — Люблю, — повторил У, беря его за руку. — Если хочешь отношений, давай попробуем. Я никогда не буду на тебя давить. Я знаю, через что ты прошёл. Захочешь прекратить, останемся друзьями. Любой твой выбор я приму. Тревожность начала медленно отпускать. Бум выдохнул. Улыбнулся, сначала уголками губ, потом шире. — Я дам тебе шанс, — сказал он. — Спасибо… Он обнял У, крепко, доверчиво, вкладывая в этот жест всё, что не мог сказать словами. Потом чмокнул его в край губ, быстро, но нежно. И отстранился. Они легли в кровать. У выключил свет, укрыл Бума одеялом и осторожно обнял  со спины. Бум закрыл глаза. Чувствовал чужое дыхание на затылке, чужое сердцебиение за спиной. И не боялся. — Спокойной ночи, Желе, — прошептал У куда-то в волосы. — Спокойной ночи, — ответил Бум. Чарли запрыгнул на кровать, улёгся у них в ногах и довольно засопел. А У, кажется, впервые за долгое время был по-настоящему счастлив.

***

Они рассказали Дину в субботу утром, когда пили чай на кухне. Бум нервничал, боялся поднять глаза. У сидел рядом и в какой-то момент просто накрыл его ладонь своей. — Дин, — сказал У спокойно, — мы теперь встречаемся. Дин поперхнулся чаем. Закашлялся, вытер губы тыльной стороной ладони и уставился на них, переводя взгляд с брата на Бума и обратно. — Давно? — спросил он. — Неделю, — ответил Бум тихо. Дин молчал. Целую минуту. Потом тяжело вздохнул, отставил кружку и сказал: — Ну наконец-то. Я уже думал, вы никогда не признаетесь. Бум поднял на него удивлённые глаза. У усмехнулся. — Ты… не против? — осторожно спросил Бум. — Против? — Дин встал, обошёл стол и обнял друга. — Я переживаю, конечно. За тебя, Бу. Ты мой друг. И за этого идиота, — он ткнул брата в плечо, — потому что если он что-то сделает не так, мне придётся его убить. А я не хочу сидеть в тюрьме. — Оба брата усмехнулись. — Я в надёжных руках, — тихо сказал Бум и улыбнулся. Зима пролетела как один короткий миг. Снег падал огромными хлопьями, город укутался в белое, а Бум и У проводили время вместе так, будто догоняли упущенное, хотя впереди была целая жизнь. Они играли в снежки. Бум оказался метким, попадал У в спину, в плечо, однажды прямо в лицо. У хохотал, отряхивался и кидал в ответ, но слабее, чтобы не попасть в лицо. — Ты специально промахиваешься? — прищурился Бум после третьего снежка, улетевшего мимо. — Никогда, — с самым невинным лицом соврал У. Однажды собрались компанией на каток — Арнольд, Хината, Бостон, Дин, У и Бум. Бум надел старые коньки, которые нашёл в шкафу, белые, чуть поцарапанные, но ещё крепкие. У встал на лёд с видом человека, который собирается покорять Эверест, хотя ноги у него сразу разъехались в стороны. — Держись за меня, — Бум подставил плечо, и У вцепился в него. — Ты умеешь кататься? — изумился У. — Я ходил на фигурное катание пару лет в детстве, — Бум легко отъехал назад, легко проехал и сделал одинарный аксель. — Ещё немного помню. — Как? — восхищённо выдохнул У, глядя на него. Бум на льду выглядел иначе — лёгкий, грациозный. — Покажу еще пару прыжков, если будешь хорошо себя вести, — подмигнул Бум и умчался вперёд, оставляя У хвататься за бортик. Хината, сидевшая на трибуне с телефоном, щёлкала их всё время: как Бум учит У не падать, как У наконец проезжает целых пять метров без поддержки, как они останавливаются у бортика и смеются над чем-то своим. А потом, когда компания разбрелась кто за кофе, кто перешнуровывать коньки, они остались вдвоём в дальнем углу катка. Бум стоял, прислонившись к бортику, и тяжело дышал после очередного показательного выступления. У подъехал уже увереннее, чем в начале и обнял его за талию. — Ты сегодня прекрасен, — сказал У. — Я каждый день прекрасен, — парировал Бум, но щёки его порозовели. Они поцеловались, там, на льду, под снегопадом, не думая, что кто-то может увидеть. Хината увидела. И, конечно, сфотографировала. Потом эта фотография стала у них на телефонах заставкой. Потом распечатанная, висела на стене в комнате У. Бум делал вид, что возмущается, но на самом деле улыбался каждый раз, когда проходил мимо.

***

Бум долго не решался. И вот в одно из воскресений У пришёл к ужину с родителями, сжимая в потной ладони телефон с поддерживающим сообщением от Дина:  «Всё будет хорошо, придурок. У Бума родители замечательные!». У переживал так, будто от этого ужина зависела вся его жизнь. Купил цветы маме Бума и коробку конфет папе. — Ты как на экзамен, — заметил Бум, открывая дверь. — Хуже, — честно признался У. — На экзамене можно списать. Всё прошло… хорошо. Даже лучше, чем хорошо. Мама Бума оказалась женщиной с мягкой улыбкой и тёплыми глазами. Она сразу заметила, как сын смотрит на У, и приняла это без лишних вопросов. Папа был более сдержан, пожал У руку крепко, посмотрел в глаза и сказал только: «Не обижай его». У кивнул и ответил: «Никогда». За ужином говорили о пустяках, о погоде, о школе, о том, как Бум в детстве наряжал кота в платья. У смеялся, Бум краснел, мама подкладывала гостю добавки, а папа в какой-то момент хлопнул У по плечу и сказал: «Давай, приходи ещё». Когда они вышли на улицу, У выдохнул так, будто только что пробежал марафон. — Кажется, я им понравился, — сказал он удивлённо. — Ещё бы, — Бум взял его за руку. — Ты же мой. — Сказал он и чмокнул парня в щеку. Они шли по заснеженной улице, держась за руки, и Бум чувствовал, что у него есть не только друг и парень, но и настоящая семья. Которая принимает. Которая не отвернётся. Которая будет рядом.

***

Бум стал часто оставаться у У. Иногда — на выходные, иногда — на пару дней, когда родители уезжали. Он привык спать в обнимку, утыкаться носом в чужое плечо, чувствовать тепло чужого тела, слышать ровное сердцебиение. Привык быть любимым. Привык чувствовать себя в безопасности. Но иногда, поздно ночью, когда У уже спал, Бум смотрел в потолок и не мог отогнать мысли. Джек тоже был добрым в начале. Тоже дарил подарки, говорил ласковые слова, обещал, что всё будет хорошо. А потом что-то щёлкнуло. И доброта превратилась в побои. Бум знал, что У — не Джек. Знание не всегда побеждало страх. Он прятал эти мысли глубоко, не говорил о них вслух, но иногда, когда У делал резкое движение, когда голос его становился громче, Бума накрывало волной воспоминаний. Он старался дышать. Старался помнить, что это другой человек. Но чувство подвоха никуда не уходило.

***

Они лежали на кровати У, обнявшись, и целовались. Не так, как обычно. Сегодня было иначе. Глубже. Настойчивее. Рука У скользнула под футболку Бума, погладила живот, поднялась выше, к рёбрам. Бум выдохнул, прикрыл глаза — хорошо было. Так хорошо, что внутри заныло что-то тёплое и тягучее. Но потом в один момент стало не по себе. Пальцы У показались слишком настойчивыми. Бум почувствовал, как где-то внутри, в самом глубоком слое памяти, оживает что-то, что он хотел похоронить навсегда. Он отстранился. Резко, почти грубо. Сел на кровати, прижав колени к груди, и прошептал: — Давай ложиться спать… У замер. Он улыбнулся, мягко, тепло, без тени упрёка. — Конечно, — сказал он тихо. Отстранился сам, лёг на спину и открыл объятия, приглашение, не требование. — Иди сюда. — Прошептал он. Бум помедлил секунду, потом устроился у него на груди. — Спокойной ночи, — прошептал Бум куда-то в чужую футболку. — Спокойной ночи, — ответил У. Они лежали в тишине. Бум закрыл глаза, чувствуя, как дыхание выравнивается, как напряжение уходит из плеч. У поцеловал его в макушку. И прошептал тихо, тихо. — Мой любимый Желе… А потом У уснул. А Бум ещё долго лежал с открытыми глазами, слушая чужое сердцебиение и пытаясь поверить, что это по-настоящему. Что этот парень не очередная ловушка. Что он, Бум, наконец заслужил что-то хорошее.

***

Зима растаяла. Снег сошёл с асфальта, уступив место лужам и первым робким солнечным лучам. Воздух пах свежестью. — Сегодня поеду с тобой на гонку. — Сказал Бум, подойдя к старшему. У удивился. Приподнял бровь, отложил телефон и посмотрел на Бума внимательно, будто проверяя, не шутит ли. — Ты уверен? Прошлый раз… — В прошлый раз я был не с тобой, — перебил Бум. — А теперь с тобой. И ты выиграешь. Я знаю. У не нашёлся, что ответить. Просто улыбнулся и поцеловал его в лоб. Мотодром гудел. Весенний вечер собрал большую толпу, знакомые лица, соперники, случайные зрители. Бум стоял у ограждения, вжимаясь в холодный металл, и смотрел, как У готовится к заезду. Чёрная экипировка, шлем под мышкой, сосредоточенное лицо, он выглядел невероятно. — Принесёшь мне победу, Желе? — спросил У, надевая шлем. — Ты сам её принесёшь, — ответил Бум, касаясь его руки. — Я просто буду кричать громче всех. У засмеялся и уехал к стартовой линии. Гонка была напряжённой. Бум не разбирался в мотоциклах, в обгонах и тактике, но он видел одно — У был лучшим. Он шёл первым почти всю дистанцию, а на финальном круге вырвался вперёд на секунду, на мгновение, на выдох и пересек финишную черту первым. Бум закричал. Правда, громче всех, так, что охрип. Он перепрыгнул через ограждение и побежал к У, который уже снимал шлем, мокрый и запыхавшийся, с глазами, полными азарта и счастья. — Ты победил! — выдохнул Бум, подлетая к нему. — Ты говорил, что выиграю, — усмехнулся У. Бум схватил его за куртку, притянул к себе и поцеловал, при всех, под крики толпы и вспышки телефонов. У обхватил его за талию, приподнял, закружил, и Бум смеялся, чувствуя себя самым счастливым человеком на земле. Потом он опустил взгляд и смех застрял в горле. В толпе, у самого края парковки, стоял Джек. Лицо было в старых шрамах и новой злой улыбке. Он смотрел прямо на Бума. Не моргая. Не отводя взгляда. Бум вжался в У. Пальцы вцепились в куртку. — Желе? — У почувствовал, как напряглось тело под его руками. Повернул голову, проследил за взглядом и увидел. Кулаки сжались. — У, не надо… — начал Бум, крепче хватая парня за руку. — Он того не стоит. Они сели на байк. Бум обхватил У за талию, прижался к его спине и закрыл глаза. Байк сорвался с места, оставляя позади и мотодром, и толпу, и Джека. Они долго гуляли в тот вечер. Ехали по ночному городу, останавливались у набережной, смотрели на отражения фонарей в тёмной воде. У ничего не спрашивал про Джека. Бум ничего не рассказывал. Просто держались за руки и молчали, потому что слова иногда не нужны.

***

Пришел день рождение Дина. Они сняли лофт на сутки — просторное помещение с панорамными окнами, мягкими диванами и стереосистемой, которая гремела на весь район. Дин решил разгуляться на полную: пригласил всех — Арнольда, Хинату, Бостона, ещё кучу народу из школы и даже пару старых друзей, которых Бум видел впервые. У приехал с Бумом, в руках огромная коробка с той самой приставкой, которую обещал. — Обещал — выполнил, — сказал У, вручая подарок. Дин был в шоке. Потом обнял брата и сказал, сжимая его в объятиях: — Ты всё-таки не безнадёжен. — Стараюсь, — усмехнулся У. Праздник шёл своим чередом: музыка, танцы, тонны еды, которая исчезала с тарелок с пугающей скоростью, и много-много смеха. Бум сидел между У и Хинатой, чувствуя себя частью чего-то большого. Когда стемнело, кто-то крикнул: — Давайте в «правду или действие»! Игра началась с безобидных вопросов: «Какой твой любимый цвет?», «Кого бы ты взял на необитаемый остров?». Но чем дольше играли — и чем больше алкоголя выпили, тем откровеннее становились вопросы. — Правда или действие? — спросил Арнольд, глядя на Хинату. — Действие! — Прокукарекай три раза и станцуй танец маленьких утят. Хината справилась с таким достоинством, что все аплодировали стоя. — Правда или действие? — спросил Бостон, поворачиваясь к У. — Правда, — лениво ответил У. — Что было самым страшным в твоей жизни? У замолчал. Бум почувствовал, как напряглась его рука на колене. — Испугаться, что не успею спасти человека, который мне дорог, — сказал У тихо, и все поняли, о ком речь. Дин сменил тему, задав вопрос Бостона про самый неловкий момент в школе, и напряжение спало. Все послушали историю, про то как историк застал Бостона целующего парня прямо на парте. Потом были глупые действия: Арнольд изображал фламинго, У заставили попробовать встать на мостик. Бостон и Дин целовались. Хитана оставляла засосы какой-то девочки с компании. Больше всего они кричали когда У и Бум целовались. Где-то за вторым часом игры алкоголь сделал своё дело. Бум чувствовал, как мир становится немного ватным, а язык слишком развязанным. Дин с каким-то другом, которого привёл с собой отошли в одну из спален лофта, и через некоторое время оттуда донеслись звуки, которые не оставляли сомнений, чем именно они занялись. — О, — сказала Хината, прислушиваясь. — Дин, конечно, умеет веселиться на дне рождения. Бум хихикнул, чувствуя, как от выпитого вина кружится голова. У обнял его за плечи, притягивая ближе. — Устал? — спросил он. — Немного, — признался Бум, трогая свою горячую щёку. — Пойду в другую комнату, прилягу. — Иди, я скоро приду. Бум нашёл маленькую комнату в конце коридора, тихую, без музыки, с большим диваном и пледом. Он рухнул на него, закрыл глаза и почти сразу начал проваливаться в сон, но через несколько минут услышал шаги. — Желе, — У сел рядом, касаясь его плеча. — Нужно переодеться. Я взял тебе вещи. Бум открыл глаза. У держал в руках его домашние штаны и мягкую футболку, он догадался захватить их из дома. — Ты мой герой, — пробормотал Бум, пытаясь сесть, но У осторожно помог ему. — Руки вверх, — скомандовал У, стягивая с него кофту. Бум послушно поднял руки, чувствуя, как тёплые пальцы касаются его рёбер. У помог ему надеть футболку, потом штаны, аккуратно, не глядя, куда не надо, просто помогая пьяному парню, который сам не справится. — Молодец, — похвалил У, когда Бум наконец устроился на диване. Сам лёг рядом, обнял его со спины, укрыл пледом. — У, — прошептал Бум в темноту. — Когда это всё закончится? — Желе, ты про что? — У не понял, приподнялся на локте, заглядывая в лицо. — Лимит любви, — Бум смотрел куда-то в стену. — Ведь есть предел? Сначала всё хорошо, а потом… перестаёшь быть нужным. Доброта заканчивается. Любовь заканчивается. Это же не навсегда. Пьяный язык наконец высказал всё, что копилось внутри. Все страхи, которые Бум прятал за улыбками, за «всё нормально», за ночными бессонными часами, когда он лежал и слушал, как дышит У, и боялся, что однажды утром этого дыхания рядом не будет. У молчал несколько секунд. Потом его рука легла на щёку Бума, развернула его голову к себе. — Желе, малыш, — сказал У тихо, почти шёпотом. Голос его дрогнул. — Почему ты не говоришь мне о переживаниях? Зачем ты носишь это всё в себе? — Боялся, что если скажу, ты уйдёшь, — признался Бум едва слышно. — Глупый, — выдохнул У. — Самый глупый Желе на свете. Это не закончится. Понимаешь? Я тебя очень люблю. И не перестану. У любви нет лимита. Особенно у такой. Бум всхлипнул. Мелко, по-детски, и уткнулся лицом в плечо У. — Я тебя тоже люблю, — сказал он в чужую футболку, сдавливая слова в комок. — Очень-очень. Просто боюсь. — Я буду напоминать тебе каждый день, если нужно, — пообещал У, целуя его в макушку. — Каждый день, Желе. Пока ты не поверишь. Они лежали в темноте маленькой комнаты, пока из коридора доносилась музыка и голоса, а где-то в соседней спальне Дин делал что-то, о чём завтра будет стыдно вспоминать. Бум закрыл глаза, чувствуя, как тяжесть уходит из груди, сменяясь спокойствием. Они уснули в объятиях. И Бум впервые за долгое время не боялся проснуться, потому что знал, что У будет рядом. Утром Дин, красный как рак, делал вид, что ничего не случилось. А Хината показывала всем видео, как он танцует на столе в три часа ночи.

***

Прошло еще немного времени.  Экзамены сдали. Последний звонок отгремел, и наступило время, которое они ждали целый год, каникулы. Воздух пах летом, травой и чем-то сладким — наверное, свободой. У носил Бума на руках в прямом смысле — мог подхватить на руки просто так, без повода, покружить и поставить обратно, наблюдая, как тот смущённо краснеет. Он был рядом абсолютно всегда: на прогулках, в кафе, на тусовках с друзьями. Бум привык к этому присутствию. В один из выходных собрались на пикник. Место выбрали у озера — зелёная поляна, старые ивы, вода, сверкающая на солнце. Компания была почти та же, но с одним добавлением. Дин привёл своего парня. Того самого, с которым они исчезли на дне рождения в отдельную комнату и который потом делал вид, что ничего не было, а Дин ходил красный целую неделю. — Официально, — сказал Дин, обнимая парня за плечи. — Это мой парень. Не смейтесь. — Мы и не смеёмся, — улыбнулся Бум, хотя Хината за их спиной уже давилась от смеха. Бостон, как всегда, взял на себя главную роль — мангал. Мясо шипело, дымок поднимался к небу, а все сидели на пледах, болтали и наслаждались жизнью. — У, — прошептал Дин, когда Бум отошёл к озеру за компанию с Хинатой. — Я останусь сегодня на ночь. У него, — он кивнул в сторону своего парня, который возился с салфетками. У усмехнулся, отпил из бутылки воды. — Ясно. Я так и понял, когда ты начал пялиться на него весь вечер. — Не пялился я, — возмутился Дин, но покраснел. — Конечно-конечно. Иди уже, помоги ему с салфетками, он их уже пятый раз перекладывает. Дин ушёл, а У остался сидеть один на пледе, наблюдая за компанией. Его взгляд нашёл Бума. Тот стоял на берегу, босиком, подкатив штаны, и что-то оживлённо рассказывал Хинате, активно. жестикулируя. Ветер трепал его волосы, солнце золотило кожу, и У поймал себя на мысли, что не может отвести глаз. Никогда не мог. Бум вернулся через десять минут, плюхнулся рядом, пахнущий озером. У сразу потянулся к нему, начал перебирать его волосы, накручивая влажные пряди на пальцы. Бум прикрыл глаза, уркнув что-то одобрительное. У наклонился и поцеловал его в нос. — Какие вы сладкие, — пропела Хината, доедая шашлык. Она сидела напротив и смотрела на них с видом наблюдателя в документальном фильме. — Прям тошнотно-мило. — Смеясь продолжила девушка. — Завидуй молча, — парировал У, не отрывая руки от волос Бума. Потом были совместные фото. Хината выступала главным фотографом, заставляя всех строить дурацкие лица, прыгать на счёт три и изображать «серьёзные бандитские фото», которые получались смешными. Бум и У попали на несколько кадров — обнимающихся, смеющихся, целующихся в щёку. А потом купались. Озеро было ещё не очень тёплым, но никто не жаловался — визжали, брызгались, ныряли с моста. Дин попытался утопить Кима, в ответ получил ведром воды на голову. Бостон плавал брассом, а Хината сидела на берегу и кричала, что не полезет, потому что вода ледяная, а потом всё-таки полезла и орала громче всех. К вечеру все устали и разъехались. Дин с парнем уехали на такси, Хинату подбросил Бостон, Арнольд ушёл пешком — сказал, что хочет пройтись, подышать. У и Бум остались вдвоём. Солнце садилось, озеро окрасилось в розово-золотые цвета. — Хочешь остаться у меня? — спросил У, глядя на закат. — Дина не будет. Бум улыбнулся, прижался плечом к его плечу. — С удовольствием, — ответил он.

***

Они приехали поздно вечером. Квартира встретила их тишиной и полумраком.  У включил свет в прихожей, скинул кроссовки. — Пойдёшь в душ? — спросил У. — Я дам вещи. Или мне первому? Бум замялся. Переступил с ноги на ногу, закусил губу. Смотрел в пол, потом на У, потом снова в пол. Взвесил все за и против. У терпеливо ждал ответа. — Может… вместе? — спросил Бум тихо, почти шёпотом. У улыбнулся. Взял его за руку, тёплую, чуть влажную от волнения и повёл в ванную. У открыл кран, отрегулировал воду, пока та набиралась, достал полотенца и положил вещи на стиральную машинку. Бум запустил в воду бомбочку — розовую, с запахом ягод. Она зашипела, закружилась, окрашивая воду в нежно-розовый цвет и наполняя ванную ароматом клубники и малины. У тем временем уже разделся. Спокойно, без стеснения, стащил футболку через голову, расстегнул джинсы, снял их, положил на стиральную машину. Бум старался не смотреть, отводил взгляд, разглядывал пену на поверхности воды, кафель на стенах, собственные пальцы, сцепленные в замок. Передумал? А может, нет. — Желе, — позвал У, уже стоя в ванне. — Если передумал, беги в комнату. Я помоюсь, а потом пойдёшь ты. Так тепло сказал, что Бум почти поверил, что ничего страшного не случится. Ему давали право выбора. Он выдохнул и начал стягивать с себя вещи. Футболка полетела на пол, штаны следом. Он не смотрел на У. Прикрылся руками, инстинктивно, хотя понимал, что это глупо, они стоят в метре друг от друга. У протянул руку. Бум взялся и шагнул в ванну. Вода оказалась тёплой, почти горячей — Бум выдохнул, чувствуя, как расслабляются мышцы. У сел первым, прислонившись спиной к стенке ванны, и потянул Бума к себе, чтобы тот оказался у него между ног, спиной к груди. — Так удобнее? — спросил У, обнимая его сзади. Бум кивнул, чувствуя, как чужие руки ложатся на его живот. Просто держат. Просто греют. У поцеловал его в ухо. Легко, почти невесомо, но по всему телу Бума пробежали мурашки — от уха до самых пяток. Он вздрогнул и прижался ближе. — Знаешь, как я тебя люблю, Желе? — прошептал У, и голос его был таким тихим, что Бум почувствовал, как тает внутри. — Я тоже люблю тебя, У, — ответил Бум, закрывая глаза. У взял шампунь, пахнущий яблоком и корицей и начал мыть Буму волосы. Не спеша, массируя кожу головы подушечками пальцев. Бум расслабился настолько, что чуть не замурлыкал, как тот рыжий щенок Чарли, когда его чешут за ухом. Они играли с пеной. У сделал Буму «рога» из пены, тот в ответ нарисовал у У на груди смайлик. Брызгались, смеялись, обмывали друг друга гелем для душа, Бум мыл спину У. Стеснение ушло куда-то. Осталась только лёгкость и уют. — Смотри, похоже на облако, — Бум поднял ладонь, полную пены, и дунул на неё. Белые хлопья разлетелись в разные стороны, некоторые приземлились на нос У. — Ты ребёнок, — засмеялся У, сдувая пену. — Твой ребёнок, — парировал Бум и тут же смутился собственной смелости. У не ответил. Только поцеловал его в висок долгим, тёплым поцелуем. Вода начала остывать, и они наконец вылезли. У обтер Бума и помог надеть  пижаму, после оделся сам.  — Пойдём, — У взял его за руку и повёл в комнату. В комнате горел только ночник. У сел на край кровати, мокрые волосы ещё отбрасывали капли на плечи. Бум опустился рядом, и между ними повисла та тишина. Бум потянулся к нему первым. Дотронулся пальцами до подбородка, повернул лицо к себе и поцеловал. У ответил сразу, мягко, но уверенно. Руки Бума обвили его шею, пальцы запутались в ещё влажных волосах. Поцелуй углубился, и У осторожно навис над младшим, укладывая его на спину, не отрываясь от губ. Бум выдохнул ему в рот. Рука скользнула под пижамную кофту, аккуратно, спрашивая каждым движением разрешение. Пальцы гладили живот, рёбра, поднимались выше. Бум не отстранился. Не дёрнулся. Просто закрыл глаза и позволил себе чувствовать. У поцеловал его шею. Мягко, почти не касаясь, но от этого мурашки бежали по всему телу. Бум выгнулся, неосознанно подставляясь под ласку, и из его горла вырвался тихий, сдавленный стон. — Хорошо? — прошептал У ему в ключицу. — Да… — выдохнул Бум, и это «да» было таким честным, что У улыбнулся. Он расстегнул пуговицы на пижамной кофте, одну за другой, не торопясь. Ткань разошлась, открывая бледную кожу, ещё влажную после душа. У опустил губы на грудь, провёл языком по ключице, по соску, аккуратно обвел его языком. Бум сжал простыню пальцами, запрокинул голову, не зная, куда себя деть от накатывающих волн удовольствия. Джек никогда… Джек никогда не был таким. Он брал, не спрашивая. Делал больно, унизительно, быстро. А У словно читал его тело, знал, где прикоснуться, где замереть, где добавить чуть больше. Рука У скользнула ниже, коснулась резинки пижамных штанов, задержалась на мгновение. Бум замер, но не остановил. — Можно? — спросил У, поднимая голову, заглядывая в глаза. Бум кивнул. Доверие переполняло его. У аккуратно оттянул резинку, выпуская орган наружу. Бум напрягся — инстинктивно, потому что память тела была сильнее доводов разума. Но он не закрыл глаза. Не отвернулся. Смотрел на У, на его сосредоточенное лицо. Влажные губы коснулись головки. Бум всхлипнул, выгнулся, вцепившись пальцами в волосы У. Не толкая, не направляя, просто гладя. — У… — прошептал он, и голос его сорвался. У работал языком и губами, медленно, нежно, стараясь взять глубже. Бума накрывало волнами. Он стонал — тихо, сдавленно, но каждый звук разбивался о тишину комнаты. Ему никогда не было так хорошо. Никогда. Ему никогда не делали такого. Только заставляли делать. Грубо, в горло, не считаясь с тем, что Буму больно и противно. А сейчас — сейчас Бум чувствовал, что его любят. Что каждое движение У это способ показать: ты важнее. Твой комфорт важнее. — У, я сейчас… — выдохнул Бум, сжимая чужие волосы. У не остановился. Только ускорился чуть-чуть, и Бума накрыло до дрожи в коленях, до слез на глазах. Он выгнулся дугой, закусил губу, чтобы не закричать. У поднял голову, вытер губы, но вместо того чтобы отстраниться, он вернулся к лицу Бума и поцеловал. Снова мягко, не требующе, но так желанно, что Бум ответил, не задумываясь, притягивая парня ближе. Поцелуй тянулся долго, тягуче, и У постепенно переместил губы на челюсть, на шею, оставляя там влажные следы. Оставлял на шее не яркие следы.  Бум выдохнул, чувствуя, как сердце снова начинает биться быстрее, но теперь уже от предвкушения. У отстранился. Потянулся к тумбочке, открыл ящик и достал смазку и презервативы. Положил их рядом на простыню, не торопясь, давая Буму время посмотреть, подумать, согласиться или отказаться. Бум посмотрел. Нахмурился — едва заметно, но У заметил. Он навис над парнем заглядывая ему прямо в глаза. — Желе, если ты не хочешь, мы закончим на этом и ляжем спать, — сказал он тепло, без капли разочарования.  Бум молчал несколько секунд, потом покачал головой. — Я… я хочу продолжить, — сказал он тихо, но твёрже, чем сам ожидал. — Мне так хорошо с тобой. Просто… делай всё аккуратно, хорошо? В голосе всё равно слышалось, что он переживает. У сжал его ладонь, прижал к своей груди. — Скажи честно, — спросил он серьёзно, глядя в глаза. — Ты точно хочешь? Не потому, что я хочу. Не потому, что так надо. А потому что ты сам этого хочешь? Бум посмотрел на него. — Хочу, — сказал Бум. — Хочу, У. С тобой. У улыбнулся. Поцеловал его в лоб. — Не переживай, Желе. Я осторожно. Если что-то не понравится — говори сразу. Даже если просто покажется неудобным. Хорошо? Бум кивнул. У взял смазку, выдавил себе на пальцы, разогревая, после касаясь ими напряженного колечка мышц. Первый палец приносит небольшой дискомфорт, Второй так же не приносит хоть какие-либо ощущения. У двигает осторожно, раздвигает в манере ножниц. Целует Бума, который старается сдержать стоны. — Я добавлю еще один? — Спрашивает он, получая кивок. Теперь три длинных пальца входят в разработанный вход младшего, достают до заветного комка нервов, из-за чего он выгибается, не сдерживая громкий стон удовольствия. У запоминает, под каким углом он находится, после снова проходится по комку нервов, а Бум закрывает себе рот рукой, запрокидывая голову, сам пытаясь насадиться на пальцы. У убирает его руку, кладет поверх нее свою. — Не закрывайся Желе, у тебя красивый голос. — Смущает. — Желе, котенок, — сказал он, вынимая пальцы. — Ты готов продолжить?   Бум посмотрел на него, подождал буквально минуту. Кивнул.   — Да, — сказал он. — Я готов… У потянулся, достал маленький квадратик, который лежал сбоку. Он поднес его ко рту, зубами разорвал упаковку, достал презерватив и аккуратно надел его на себя. Бум смотря на это залился краской. Снова взял смазку, обильно смазал свой член и вход Бума. Немного раздвинул его ноги, подтянул ближе за бёдра. Приставил головку к проходу, поднял взгляд на Бума.  Бум смотрел на него, сердце билось. Бум нащупал его руку и кивнул. У начинает медленно входить, наблюдая, за эмоциями на лице младшего.  Когда плоть полностью погружается в него, У наклоняется к нему, сцеловывая слезы с виска и глаз. Бум улыбается от этого и обнимает, водя ладонями по спине. — Желе, не больно?  —  Волнение в голосе. — Нет.. Хорошо… — выдохнул младший.  Бум тянется за поцелуем, который получает и чувствует как У начинает двигаться. Хватка на спине становится сильнее, толчки медленные, аккуратные. Постоянные вопросы: «Комфортно?», «Не больно?», «Можно дальше?». И Бум отвечал — кивком, вздохом, тихим «да». И впервые в жизни он чувствовал, что его тело его собственное. Что он может сказать «стоп» и его услышат. Что он не обязан терпеть. — Ты такая красивый, невероятно, — прошептал У, и Бум всхлипнул от того, как нежно это прозвучало. — Быстрее, пожалуйста, — попросил он. У ускорился, так же отслеживая каждую реакцию. Бум стонал тихо, сжимая руку старшего. Ему было хорошо. Не страшно. Не противно.. Они двигались в такт, и Бум чувствовал каждое движение, каждый вздох, каждую дрожь У.  — У… — простонал Бум. — Я сейчас…   — Я тоже, — выдохнул У. — Почти…   Ещё несколько движений и Бум выгнулся, замер на секунду, а потом обмяк. У чувствовал как горячо и туго сжимается всё вокруг. Через несколько секунд, аккуратно вышел — и сразу же наклонился к Буму, поцеловал его в уголок губ. После встал, выкинул презерватив, вытер Бума влажными салфетками — нежно, заботливо, как самого хрупкого человека на свете. — Ты как? — спросил он, ложась рядом. — Хорошо, — ответил Бум, прижимаясь к нему всем телом. — Очень хорошо.  Бум уткнулся ему в грудь и вскоре уснул.

***

Утром У проснулся первым. Солнце уже пробивалось сквозь шторы и У смотрел на Бума, который спал рядом, свернувшись калачиком, прижимаясь к его плечу. Ресницы подрагивали, губы были чуть приоткрыты, щеки розовые, а на шее алели вчерашние засосы. Он выглядел таким красивым и одновременно «затраханным» — в самом хорошем смысле этого слова. Улыбка сама расползлась по лицу У. Ресницы Бума дрогнули. Он медленно открыл глаза, сначала мутные, сонные.. Увидел лицо У в нескольких сантиметрах и почему-то сразу натянул одеяло до подбородка, прячась. — Доброе утро, Желе, — усмехнулся У. — Доброе, — пробормотал Бум из-под одеяла. — Нууу, Желе, я же всё видел, — У потянулся и чмокнул его в кончик носа, выглядывающий из-под ткани. — Чего стесняешься? Бум покраснел так, что стало видно даже сквозь утренний полумрак. У засмеялся подперев голову рукой. — Ты как? — спросл он, становясь серьёзнее. — Всё хорошо? Нигде не болит? Бум помолчал, потом выпустил одеяло из пальцев и повернулся к нему лицом. — Немного ноет, но терпимо, — признался он. — И… я не знал, что секс может быть приятным. Сердце У сжалось от этих слов — больно и радостно одновременно. Больно — от того, что когда-то другой человек сделал так, что Бум считал иначе. Радостно — от того, что теперь, кажется, всё изменилось. — Так и должно быть, — сказал У, поглаживая его по щеке. — Теперь так будет всегда. Я люблю тебя, Желе. Спасибо, что доверился мне.. Бум наконец посмотрел на него открыто, без страха. Улыбнулся, той самой улыбкой, которую У так любил. — И я тебя люблю, — сказал Бум, и эти слова прозвучали так легко, как будто он говорил их каждый день. — Пошли, я хочу есть! У рассмеялся, откинул одеяло и первым спрыгнул с кровати. — Тогда вставай, мой голодный Желе. Будем завтракать. — Он подал халат Буму, помог надеть. После взял его за руку и повел на кухню. Бум снова подумал: он самый счастливый человек на земле. Потому что его любят. Потому что он любит. Потому что утро начинается с улыбки и чужих тёплых пальцев в своей ладони.