Глаза ворона

Спустя пару секунд молчания щёки мальчишки залились лёгким румянцем смущения. Тот переспросил: – Что? В отрыве от бесконечной тарабарщины понять всего одно слово не составило труда. Наконец Осберт смог ощутить своё превосходство. Дышать сразу стало легче. Он не смог удержаться от демонстративного тяжёлого вздоха. Очень медленно, по слогам, как разговаривают с маленькими детьми, юноша произнёс: – Хва-тит так мно-го бол-тать. Услышать собственную речь вслух было настоящей усладой для ушей после грубого говора мальчонки. Как только до сорванца дошёл смысл сказанного, едва появившаяся заискивающая улыбка мгновенно сползла с лица. Тот опустил голову и с обидой в голосе повиновался: — Ладно. Пока Осберт прохаживался по округе, пытаясь придумать, что же ему всё-таки делать с парнишкой, тот покорно семенил за ним хвостиком, не проронив более ни слова. Усталость от незапланированной прогулки давала о себе знать. Вообще-то он уже собирался спать. В конце концов парень решил, что с него хватит. Пусть этот сорванец начинает думать самостоятельно. Осберту всё равно ничего дельного в голову не приходило и это изрядно его нервировало. – Так, – окликнул он, привлекая к себе внимание. Мальчик тут же отвлёкся от перебирания рукава пальцами и с надеждой вгляделся в лицо юноши. Отчего-то Осберта этот взгляд взбесил. Неужели тот даже не попытался приложить минимальные усилия, дабы хоть немного поразмышлять о собственной судьбе? – Какие у тебя идеи насчёт собственного спасения? – сведя брови у переносицы, язвительно поинтересовался парень. В пылу раздражения он совсем забыл, что сорванец не способен усваивать быструю речь. Однако тот прекрасно уловил интонацию, поэтому лишь виновато потупился, буркнув: – Извини. Осберт глядел на того и поражался тому, насколько же повадками парнишка напоминал Ягоду. С очередным тяжёлым вздохом он махнул рукой. Мол, забудем. Ему совсем не хотелось выглядеть в чужих глазах истеричной персоной. Нужно было произвести хорошее впечатление, иначе мальчик потом может не захотеть работать вместе, даже если это будет выгодно им обоим. Юноша натянул примирительную улыбку и спросил, паралельно рамышляя про себя. «В случае твоей пропажи мне совсем не улыбается глупо кричать: "Мальчик!". Да и тебе не помешало бы узнать моё имя. Я ведь не зря его выбирал. Готов поспорить, именно ты потом сломя голову будешь искать меня, того и гляди опозоришь нас обоих, пытаясь угадать, на что я отзываюсь» : – Как тебя зовут? – Эгмонт. – ... «Не спросил моего имени в ответ. Какая грубость! Такому жалкому недочеловеку вовсе не подходит столь благородное имя. Мелкий сорванец, неужели там, откуда ты родом, не принято задавать встречные вопросы? А может, это ты один такой "особенный". Или он сделал это нарочно, чтобы меня задеть? Неужто я уже умудрился испортить наши взаимоотношения в самом начале?» – эти мысли вихрем пронеслись в голове за долю секунды, пока губы привычно растягивали заученную оценку: – Красивое. Малец горделиво выпрямился: – Спасибо. А тебя? – приветливо полюбопытствовал тот. Осберт едва заметно фыркнул. «Надо же, какая примитивность. А я-то себя уже накрутил». – Осберт. – Тоже хорошее. – Послушай, Эгмонт. Утро вечера мудренее. Давай сейчас поспим, а потом со всем разберёмся? Мальчик медленно кивнул. Кажется, не до конца уверенный, что верно понял услышанное. Затем тот осторожно опустился на землю и посмотрел на юношу вопросительно, как бы уточняя, всё ли правильно делает. Только когда Осберт одобрительно кивнул, парнишка улёгся поудобнее, после чего похлопал ладонью рядом, приглашая. Парень опустился на землю без особого желания. Чужая близость его раздражала. Тёплое тело заняло место пушистого собачьего бока, ритмичное дыхание, биение сердца, жар – всё это нервировало. Наглец то и дело во сне норовил сократить расстояние. Не выдержав напряжения, Осберт решил найти для ночлега место получше. Проходя мимо моста, он заприметил перемену. Человек в мантии поменялся. Теперь это был рослый мужчина с короткой стрижкой.