Темный паук

Утром я проснулся с ощущением, что всё нормально. На пару секунд даже показалось, будто я вернулся в своё тело. Потом поднял руку - и стало ясно: нет, назад дороги уже нет. Я уже точно Майлз. Версия два‑ноль, более адаптированная. Вся его память мне теперь доступна, но рефлексы и мысли, которые всплывают сами, мешают до конца срастись с телом. Это как купить новую обувь своего размера: формально подходит, но чуть жмёт. Пока идёшь и не думаешь - всё ок, стоит зацепиться вниманием за какое‑то движение, и сразу чувствуешь, что что‑то не так. Я сел на кровати и прислушался к себе. Силы были на месте - эту энергию сложно описать, но она буквально подрагивает на кончиках пальцев. Надо взять себя в руки перед завтраком. Вряд ли он будет хуже вчерашнего: из гостиной не слышно телевизора, значит, отец уже ушёл на смену. С мамой проще и одновременно сложнее. Вообще, морально всё это не добавляло радости. Мне приходится врать круглосуточно. Каждое слово – это не Майлз, а какой‑то другой парень, который пытается его изобразить. Хорошо, что учебный год почти закончился: хотя бы в школе скоро не придётся соответствовать прошлому «я». Сейчас все заняты тем, как бы свалить на каникулы, и мои странности их волнуют сильно меньше, чем могли бы. Из комнаты на завтрак я вышел уже без ощущения, что иду на допрос. Всё‑таки отец - коп, напрягает в любой момент, а уж если твой сын - это не твой сын, тут будет страшно любому человеку. Мама стояла у плиты и что‑то мешала. Я заглянул в дверной проём. - Доброе утро, ма, - сказал я, стараясь попасть в привычный тон: не особо бодрый, но и не уставший после дня труда. - Утро. Садись, почти готово. Я сел, стараясь двигаться естественно. Это было довольно просто, но как только начинаешь об этом думать - сразу становишься более деревянным. Взял ложку, стараясь не погнуть её. Мама поставила передо мной тарелку с кашей. - Как спалось? - спросила она. - Уж точно лучше, чем вчера, - честно ответил я. - Голова, конечно, ещё гудит, но вроде даже без кошмаров. - Уже прогресс, - мягко сказала она. - А то вчера ты выглядел так, будто тебя автобус переехал. Я дёрнул уголком губ. - Ну, пока что автобусы не жаловались. - Мы оба усмехнулись этой дурацкой шутке. Мама села напротив и, подперев рукой подбородок, спросила: - Тебе точно лучше? Или за бравадой пытаешься показаться более матёрым, чем ты есть? - Нет, мне правда лучше. Кажется, даже немного разобрался, как сделать так, чтобы всё стало окей. Какое‑то время она просто молча смотрела на меня. - Просто не тащи всё один, ладно? У тебя есть родители, которые всегда готовы помочь. Если будет тяжело - просто скажи, мы с папой поможем. Я опустил взгляд в тарелку; если честно, стало даже немного грустно. Хотелось сказать ей что‑то жизнеутверждающее, но не смог и выдавил только: - Да, мам, если что - скажу. Дальше мы ели в тишине, но она не была звенящей - вполне себе приятная семейная тишина во время еды. - После школы домой? - спросила мама между делом. Я задумался буквально на долю секунды, прикидывая. - Скорее всего, заскочу к Гвен, - сказал я. - Мы вчера договорились кое‑что доделать. Мама чуть прищурилась, но на этот раз в её взгляде было больше любопытства, чем настороженности. - К Гвен, - повторила она. - Значит, вы снова общаетесь. - Похоже на то, - пожал я плечами. - Давно надо было. Она на секунду улыбнулась. - Я всегда думала, что вы неплохо друг друга дополняете, - сказала она. - Ладно, тогда просто напиши, если задержишься. И поешь по‑человечески, а не перекусывай фастфудом по пути. - Есть, мэм, - отозвался я автоматически и только потом понял, как это прозвучало. Фраза буквально сорвалась с языка без участия головы - та самая, которую Майлз говорил маме не раз. Мама фыркнула. - Иди давай, солдат, - махнула она рукой. - А то опоздаешь на свою войну с учебниками. Я пошел в комнату собирать рюкзак, затем направился к двери. По пути меня окликнула мама: - Майлз? Я обернулся. - Да? - Хорошего дня, - сказала она. - И… постарайся не загоняться раньше времени. Иногда всё проще, чем кажется. Я кивнул. «Иногда - возможно, что так и есть», - подумал я. - «Вот только точно не в моём случае». Вслух только сказал: - Постараюсь. *** Дорога была привычной и даже рутинной, хотя и не совсем удобной для меня. Рюкзак висел выше, чем я привык, из‑за чего по‑другому давил на плечи. Шаги тоже становились странными, как только я на них сосредотачивался, а делал я это постоянно, потому что поймал себя на мысли: пытаюсь идти «как Макс», а тело упорно возвращается к походке Майлза. В школе сегодня день прошёл всё ещё странно, как и вчера, хотя уже не так мучительно. Я меньше тормозил, больше действовал на автопилоте - и заметил это только тогда, когда сел на своё место у окна и стал доставать учебники из сумки. Сегодня по истории был тест. Старый Майлз находился бы в тихом ужасе: он сильно плавал в этой теме. Но вот Макс в истории был очень хорош. И пусть это мир Marvel, где сама история местами другая, база всё равно осталась, плюс добавились знания об этом мире. Ответы я выводил почти не задумываясь и сам этому удивился. Когда учитель собирал листы, увидев полностью заполненную работу, он бросил на меня взгляд и решил уточнить: - Неужели вы решили не заваливать тест, Моралес? Пожав плечами ответил: - Годовой всё-таки. Подготовился. Да и вас решил удивить. После урока ко мне повернулся Ганке и спросил: - Ты что с утра ел? Ты тест по писал так, будто всё знаешь и готов сам нам преподавать. Я криво усмехнулся - Сам в шоке. Но я подумаю над твоей идеей, - сказал я и дал ему кулачок. Как обычно… давал Майлз. Что же, в привычной среде моё тело опять действует само, но так я точно не проколюсь на своем попадании. Внутри было двоякое ощущение. С одной стороны, приятно, что оценили мои знания и я не выглядел глупо. С другой - я снова делаю что‑то, чего не делал сам Майлз. Ещё один шов моей срочно сотканной биографии, который в какой‑то момент может разойтись. Хотя, в отличие от вчерашнего дня, этот шов сыграл мне на руку. К концу дня голова гудела от намешанных воспоминаний. Я никогда не жил в Америке, поэтому дома мне проще: там только один набор привычек и памяти. А здесь, в школе, всё снова двоится: эти вопросы, ребята, мелкие детали, отличия - постоянно контролируешь себя, чтобы не исполнить чего лишнего. Но весь день меня упрямо грела мысль, что после уроков я встречусь с Гвен и попробую пройти тест сегодня не только по истории. *** После школы город уже не казался таким ярким и резким. Я знал, куда иду, и это само по себе было странным облегчением. Мы договорились встретиться на открытой площадке за школой - там, где старые турники, есть асфальт и всё огорожено сеткой, за которой обычно никто не торчит без особой причины. Людей почти не было: пара детей с мячом далеко у ворот, кто‑то проходил мимо по своим делам, но до нас никому не было дела. Гвен пришла раньше. Она сидела на перекладине, раскачивая ногой, и в её позе было то самое спокойствие, которого мне так не хватало. Не показное - рабочее. Как будто она уже открыла в голове блокнот и просто ждёт, когда подоспеет объект исследования. - Ты не опоздал, - сказала она вместо «привет», спрыгивая на землю. - Старался, - я пожал плечами, поправляя лямку рюкзака. - Раз уж начинаем меня изучать, то хотя бы пункт «прийти вовремя» решил не заваливать. Она скользнула по мне взглядом - сверху вниз и обратно. Я почти физически чувствовал, как она отмечает всё: и то, что я всё ещё нервничаю, и то, что выгляжу чуть более собранным, чем вчера. По крайней мере, очень хотелось в это верить. - Как день? - спросила она. - Всё ещё «странный» или уже «более привычный кошмар»? -Что‑то между, - ответил я. - Тело ведёт себя уже более предсказуемо, голова - чуть меньше орёт. Мама думает, что я просто устал от школы. Гвен кивнула, не особенно удивляясь. - Значит так, - сказала она и мотнула головой в сторону площадки. - Сейчас попробуем перевести твои липкие руки, повышенную силу и «предчувствие» во что-то конкретное на бумаге, с чем и будем работать в дальнейшем. Я сглотнул, чувствуя, как в животе что-то сжалось.- Звучит обнадеживающе. - Это ещё мягкая версия, - спокойно ответила она. - Сначала пробуем мы. Потом, если всё пойдёт не по плану, - твоя фамилия будет в отчётах моего отца. Так что давай постараемся на первом этапе. Я криво усмехнулся: - Что же, отличная мотивация. Мы вышли ближе к центру пустой площадки. Асфальт с трещинами, ржавая конструкция турников, стенка‑щит у края - всё выглядело как обычное, немного убитое место, но для меня это был первый официальный экзамен. - Начнём с простого, - сказала Гвен, кивнув на бетонную стену с облезшей краской. - Липкость. Вчера - горизонталь и стол, сегодня - вертикаль. Без перегиба, подошел и сделал. - Да умею я ходить по вертикали, - сказал я, а затем добавил уже тише: - наверное. - Ну вот сейчас и выясним, - сухо ответила она. Стянул кеды, потом и носки, оставшись босиком, и отставил всё в сторону - на всякий случай, чтобы потом не собирать себя по асфальту вместе с обувью. Затем приложил ладонь к стене. По ощущениям - что-то щёлкнуло под кожей. пальцы прилипли почти сразу - знакомое тянущее чувство, как будто меня зацепили изнутри. Вторую руку поставил чуть выше. Потом осторожно перенёс вес вперёд и поднял одну ногу, ставя ступню к стене – бетон был прохладен и шершав по ощущению. Я выдохнул и поднял вторую ногу. Теперь моё тело почти что висело на вертикально: две руки, две ноги, бетон перед носом и очень навязчивая мысль «если сейчас отлипну, будет очень больно». Я сделал очередной шаг вверх. Перенёс вес на левую руку и правую ногу, осторожно оторвал левую ногу и перешагнул чуть выше. Стена под пальцами и под ступнями тянула, но не рвала. Ещё шаг. Ещё. Мир чуть сместился - низ остался где‑то там, внизу. - Вдох, - напомнила Гвен откуда‑то снизу. - Выдох. Ты не пытаешься штурмовать Хельмову Падь, спокойнее Майлз. - Слушай, - выдохнул я, не отрывая взгляда от бетона. - У тебя нет чувства, что это всё как в игре Metal Gear Solid 3, я как будто пытаюсь подняться по лестнице просто тупо смотря вперед. - В играх ты хотя бы не настоящий, - сухо ответила она. – А здесь, если что, мне придётся ловить тебя, ведь у нас нет сохранений. Я усмехнулся, хотя пальцы и ступни уже начинало сводить. Затем решил сосредоточиться на простом: ладонь - ступня - другая ладонь - другая ступня. По одному. Без рывков. Бетон немного царапал кожу, но руки и ноги держались. В какой‑то момент я понял, что уже на высоте пары метров. Осторожно глянул вниз - Гвен стояла, запрокинув голову, и прищурилась. - Ну, - сказала она. - Уже не выглядит как попытка оторвать себе кожу. И, что радует, не выглядит как попытка пройти уровень с первого раза или сразу умереть. Я коротко хмыкнул и сделал ещё половину шага вверх - просто чтобы доказать себе, что это не случайность. Прогресс, - выдохнул я. - Одна стена пережила встречу со мной, записываем в достижения. - Не теряй концентрацию, - она что‑то пометила в блокноте. - Теперь то же самое, только обратно. Не торопись, но и не расслабляйся. Я попытался развернуться, чтобы спуститься назад, тело пока что не своевольничало. Но в какой-то момент я переусердствовал и вырвал кусок краски рукой, из-за паники ноги тоже оторвались и я повис на одной руке, ногами болтаясь в воздухе. - Майлз! - воскликнула Гвен. - Спокойно. Не дергайся. Дыши. Я послушался. Сделал вдох, выдох, почувствовал, как мышцы начинают дрожать. Не от слабости - от того, что силы больше, чем я привык, а контроля пока нет. Попробовал прилипнуть еще раз - хорошо, вместе со старой краской я приклеился к бетону и начал аккуратный спуск. После того, как я спустился - возникла новая проблема, но уже с отклеиванием. Первый толчок - ноль. Второй - ладонь чуть дёрнулась, но не ушла. Третий я сделал автоматически, сильнее, чем надо. Сцепление оборвалось. Меня повело назад. Я чуть не сел на асфальт, но удержался на ногах. - Вот оно, - сказала Гвен. - Нашли границу. - Где именно? - хрипло спросил я. - Там, где ты из «аккуратно» в одну секунду перескакиваешь в «сломать к чертям». У тебя нет середины. Я посмотрел на ладонь. Просто кожа. Никаких следов. Внутри - ощущение, что я держал в руках не стену, а гранату без чеки. - Ещё раз, - сказала она. - Только аккуратнее. И дальше прыжки. На этот раз вышло уже лучше: я смог залезть на стену, попробовал  отлипнуть ногами без рывка - у меня получилось. После чего я повис на руках, и даже немного удержался почти под углом. Хотя и всеравно каждый раз чувствовал, что баланс держится на тонкой нитке. - Ладно, - подвела итог Гвен. - Липкость у нас не пропадает, но тебя бросает между «слишком мало» и «слишком много». Для начала сойдёт. Но нужно больше тренировок. Хорошо, а теперь давай посмотрим, на твои прыжки. - Звучит так, будто я сейчас что‑нибудь обязательно сломаю, - буркнул я. - Здесь максимум - твои колени и моё терпение, - немного ехидно ответила она. - Прыгни до вон того щита. Как ты бы прыгнул обычно. А потом - как новая «версия себя». Щит стоял метрах в трёх‑четырёх. Обычная дистанция. Я сделал пробный, «человеческий» прыжок - подбежал, оттолкнулся, коснулся рукой верхнего края, спрыгнул обратно. - Нормально, - сказала Гвен. - Теперь не сдерживайся. Только помни: у тебя нет страховки, кроме меня, а я не умею летать. Я вдохнул, отступил чуть дальше. Раз, два, три шага, отталкивание - и мир на секунду дёрнулся. Я перелетел щит. Приземлился уже за ним, с запасом, и намного жёстче, чем хотел. Удар отдался в где-то в позвоночнике, я качнулся, и еле удержался на ногах. - Охренеть, - выдохнул я. - Точно, - откликнулась она. - Ты сейчас перескочил не только щит, но и понятие «адекватная траектория». Гвен подошла ближе. - Ты не рассчитал ни силу, ни точку приземления, - спокойно констатировала она. - Силы у тебя как у катапульты, а представления о траектории почти нет. Если бы это было не поле, а чей‑то балкон, ты бы уже вылетел на следующую крышу. - Или в окно, - добавил я. - Или в чье-то окно - согласилась Гвен. Следующие несколько минут превратились в цикл: прыжок - недолёт, прыжок - перелёт, один раз я так неудачно оттолкнулся, что пришлось спасаться кульбитом, чтобы не встретиться лицом с асфальтом. - Да что за хрень!? Где‑то между очередным «чёрт» и тяжёлым приземлением я поймал себя на мысли: тело справляется. Оно реально тянет. Это я не справляюсь. Гвен остановила меня жестом. - Хватит, - сказала она. - Ты начинаешь злиться, а не учиться. - С чего ты взяла? - раздражённо спросил я. - Во‑первых, ты уже три раза выматерился до прыжка, а не после, - она прищурилась. - Во‑вторых… с каких это пор ты ругаешься по‑русски? Я моргнул, только сейчас осознавая, что вылетело. - Серьёзно? - выдохнул я. - Это был русский? - Это был очень даже русский, - сухо подтвердила она. - Ты что, тайный агент КГБ? Я пожал плечами, стараясь сделать вид, что это не так странно, как звучит. - Эм… ну, немного начал учить, - быстро придумал я. - По интернету помогал одному русскому парню с английским. Он в ответ учил меня ругаться. Обмен культурой. Уголок её губ дёрнулся. - Великолепно, у нас испытуемый: сверхсила, липкость, «предчувствие опасности» и бонусом - многоязычные маты. - Интернациональный камикадзе, - буркнул я. - Точно, - только и ответила она. - А теперь давай всё‑таки вернёмся к части «учиться», а не «ругаться». *** - Реакция, - объявила она, будто делала пометку в голове. - По сути то же упражнение, что и с карандашом, только вместо того, чтобы стоять и ловить, ты будешь в движении. Она заставила меня ходить по площадке: вперёд, назад, менять направление. Сначала я чувствовал себя просто идиотом, который гуляет по пустому асфальту. Потом полетел первый мяч. Я увидел его в последний момент, слишком поздно, чтобы подумать, но тело само рвануло руку вверх. Мяч шлёпнулся в ладонь с глухим звуком. - Один, - отметила Гвен. - Продолжаем. Следующий я поймал уже легче. Третий - промах: он стукнул меня в плечо, я выругался. - Это нормально, - сказала она. - Твоё «чутьё» - не магия, у него есть предел, и это нормально. Ещё несколько бросков - и я начал замечать странную вещь: иногда я реагировал раньше, чем видел сам мяч. Словно мозг подкидывал команду «двигайся» долей секунды заранее. Один раз вспышка была слишком резкой. Мяч вылетел сбоку, я дёрнулся в сторону раньше, чем успел его толком увидеть, и в тот же момент где‑то под кожей будто щёлкнуло - холодная игла от шеи к плечам. Мир странно дёрнулся. Картинка не расплылась, как при головокружении, наоборот - всё вокруг стало слишком чётким, а вот я сам - нет. Краем глаза я успел увидеть, как край моей куртки расплывается, подхватывая цвет стены за спиной, словно я стал хамелеоном и начал мимикрировать под фон вокруг. - Стой, - резко сказала Гвен. Я замер. Сердце бухнуло о рёбра раз, другой - в той странной смеси восторга и паники: «офигеть, что это было» и «только бы со мной сейчас опять не случилось что‑нибудь странное». - Сейчас было что‑то… - она сузила глаза. - Ты видел? - Не совсем, - честно ответил я. - Больше почувствовал. Как будто меня на секунду отодвинули в сторону: я на месте, но словно камера внезапно навела фокус не на меня, а на фон, и я стал менее детальным. Она коротко кивнула: - Точно, на долю секунды ты стал менее заметен. Как будто тебя подтерли по краям. Похоже на маскировку. Внутри что‑то тихо откликнулось. Маскировка. Настоящая. Не просто «быстрее увернулся», а невидимость. Значит и электричество тоже при мне! И тут же вслед за восторгом подкралась глупая мысль: а если однажды я так исчезну, смогу ли потом снова стать нормальным, видимым человеком? - Маскировка, - повторил я вслух. - Очень круто и хотя и немного не по себе одновременно. - С этим тоже разберёмся, - спокойно сказала Гвен. - В список: «классная штука, но пока лучше не нажимать кнопку без присмотра». Я уже начал расслабляться, когда случилось то, чего я боялся, но ждал с трепетом. Мы повторяли упражнение с мячом, я почти вошёл во вкус - двигался, ловил, уходил от бросков. В какой‑то момент Гвен метнула мяч чуть сильнее и ближе, чем до этого. Моё тело среагировало иначе. Вместо того чтобы просто поймать, я рванул вперёд, перехватил мяч, но импульс не остановился. Пальцы сжались, по ладони прострелило что‑то горячее. Мяч дёрнулся, и между нами на секунду мелькнула тонкая жёлтая искра. Воздух коротко треснул, как от маленькой молнии. Я отдёрнул руку. Мяч плюхнулся на асфальт. Пальцы ещё секунду покалывало, жгло изнутри, как после дверной ручки на стероидах. - Вау, - выдохнула Гвен, на секунду забывая про свой «лабораторный» тон. - Вот этого я сегодня точно не заказывала. Она быстро моргнула, вернув себе ровность, и уже спокойнее добавила: - Но да… ещё и электричество, - буркнула она. - Как будто нам мало всего остального. - Я… - я сглотнул. – Черт, это не совсем то, что я хотел. - Я понимаю, - ответила она. - Вот поэтому это и правда опасно. Мы оба замолчали. В голове очень ясно сформировалась мысль: до этого момента это было просто «неуклюже», «слишком сильно», «не рассчитал». Сейчас - впервые - стало понятно, что я могу этим не просто ударить, а вырубить кого‑нибудь или вообще покалечить. Гвен смотрела на мою руку. - Больно? - спросила она. - Терпимо, - ответил я. - Хуже, если бы это попало не по мячу. Она кивнула. - Поэтому и тренируемся здесь, а не в коридоре школы. Я выдохнул, пытаясь сбросить напряжение. - Вывод? - спросил я, хотя уже знал ответ. Гвен щёлкнула ручкой блокнота. - Вывод простой, - сказала она. - Ты точно не герой. Пока что ты камикадзе с набором суперспособностей, которыми легче себя угробить, чем кому‑то помочь. Слишком сильный, слишком быстрый, местами невидимый и иногда электрический. И еще сам до конца не понимаешь, как всё это работает. Я опустил взгляд. Внутри неприятно кольнуло. Потому что это была правда. - Но, - добавила она. - У тебя есть преимущество. - Какое же? - хрипло спросил я. - Ты хотя бы трезво оцениваешь себя и понимаешь, что так нельзя выходить к людям, - спокойно сказала она. - Тебя это пугает. Это правильно. Значит, есть шанс, что ты не начнёшь играть в супергероя до того, как научишься хотя бы не крошить мячи в руках. Я коротко усмехнулся. Больше от выдоха, чем от шутки. - Значит, я пока что… кто? - спросил я. - Испытуемый, - ответила Гвен. - Объект полевых испытаний. С перспективой. Она закрыла блокнот. - И да, - добавила она. - Если ты вдруг реально соберёшься в это лезть - без подготовки, тактики и нормальной экипировки ты долго не протянешь. Она посмотрела мне прямо в глаза. - Так что решай, Майлз. Мы играем в «странный летний опыт» или готовимся всерьёз? Я посмотрел на свои руки, на стену, на мяч, который чуть не сжег. И впервые за всё это время мысль оформилась не как паническая мантра, а как решение: без нормальной подготовки я опасен для себя и окружающих, ведь это уже не комиксные персонажи, а вполне реальные, живые для меня люди. Захочу ли я быть супергероем или передумаю в процессе обучения - научиться контролировать свои силы я обязан. - Будем готовиться, - сказал я. - По‑настоящему. Гвен кивнула, будто именно этого и ждала. - Тогда добро пожаловать в ад на тренировки, - вздохнула она. - У тебя впереди целое лето. Она убрала блокнот в рюкзак, но взгляд на мне ещё немного задержался - внимательный, прикидывающий что‑то наперёд. - Слушай, - сказал я, глядя на свои пальцы, которые ещё помнили искру. - При таком наборе фокусов, наверное, первым делом нужна не слава, а маска. Чтобы хотя бы лицо не гуляло по городу вместе с моими пируэтами. Гвен хмыкнула. - Звучит как редкий случай адекватной оценки ситуации от тебя, - сказала она. - Маска - да. И ещё что‑то, что не порвётся на первом прыжке и не оставит на асфальте твой ДНК‑автограф. Костюм, Майлз. Не «образ», а нормальная рабочая одежда. - То есть всё идёт к пижаме в обтяжку, - мрачно резюмировал я. - Если повезёт - хотя бы без красных трусов поверх, - фыркнула Гвен. - Не переживай, мы придумаем что‑нибудь менее позорное и чуть более живучее. Начнём хотя бы с маски, остальное дотянем. Я выдохнул, чувствуя, как усталость от тренировок медленно догоняет, но вместо паники в голове впервые за эти дни складывается что‑то похожее на последовательность: силы, контроль, маска, защита. Если честно – то пугало всё сразу - и «адские тренировки», и идея прятать собственное лицо, а уж силы и Силы, вообще за гранью. Но от того, что Гвен говорила «мы придумаем», становилось не так одиноко и чуть спокойнее. *** К вечеру тело ныло так, будто я не тренировался пару часов, а разгружал фуры сутки без перерыва. Мышцы отзывались на каждое движение, пальцы припоминали стену и мяч, голова гудела от количества нового. Дома всё было почти по‑обычному: ужин, какие‑то новости фоном, отец, бурчащий про работу. Я кивал в нужных местах, держал вилку достаточно уверенно, чтобы никто не задумался, как много за этот день я провёл, цепляясь за бетон своими конечностями. Только когда дверь в комнату закрылась за мной, мир наконец чуть приглушился. Я рухнул на кровать, уткнулся лицом в подушку, а потом перевернулся на спину и уставился в потолок. Силы, контроль, маска, защита - всё это звучало правильно, пока было просто словами. В реальности это значило очень простую вещь: всё это стоит денег. Не комиксных условных единиц, а самых обычных долларов. Простая маска, которая не сползёт на глаза и не порвётся - это одно. Костюм, который выдержит прыжки, сцепление со стенами и случайные электрические всплески, - совсем другое. «Нужен хотя бы стартовый вариант, - поймал я себя на мысли. - Нечто, что не развалится на первом патруле. А нормальная защита… это уже совсем другие суммы». Зарплата родителей и так растягивалась по месяцам, как шнурки на старых кедах. Просить у них деньги «на спортивную форму» можно было, но только до тех пор, пока эта форма не начнёт подозрительно совпадать с тем, что потом окажется на видео в сети. «Значит, нужен кто‑то, кто может помочь и не задавать лишних вопросов», - подумал я. Первым, кто пришёл в голову, был Аарон. Потому что у дяди были свои… связи. И, в отличие от родителей, он был более лоялен ко всему и меньше задавал вопросов. Обращусь к нему когда дело дойдёт до более серьёзной экипировки… При мысли о дяде сразу всплыла в голове его фирменная фраза, которую он обычно выдавал, когда Майлз приходил со своими проблемами… теперь уже моими проблемами: «Племянник, если что‑то нужно - говори. Для всего найдётся свой способ». Обычно для самого Майлза это звучало как шутка. Сейчас - как очень конкретный пункт плана. «Сначала - маска, - мысленно расставил я шаги. - Завтра нужно поговорить с Гвен: мол, есть пара идей и немного денег на материалы. Пусть подумает, как лучше. Остальное подтянем. А если не хватит, можно будет осторожно закинуть Аарону идею про “проект с одноклассницей” - без лишних подробностей». При мысли о формулировке «одноклассница» и «проект» в одном предложении я неожиданно почувствовал, как уголки губ сами собой дёрнулись. Если всё получится, на следующей тренировке можно будет пошутить над Гвен и сказать: «Нашёл вариант с деньгами. Сослался на то, что хочу произвести впечатление на одну очень умную девушку». Посмотрим, как она на это отреагирует. От этой мысли стало странно тепло и немного забавно. Я потянулся, чувствуя, как тело протестует, закрыл глаза и уцепился за новую, почти спокойную мысль: у меня есть силы. Есть человек, который готов помогать мне в освоении сил. И, кажется, намечается план, как добыть первый костюм - хотя бы защитный. Для начала - более чем достаточно.