Пока ты рядом. Attack on Titan AU

Новобранцев привели во внутренний зал штаба ближе к полудню. Они успели лишь бегло осмотреться, когда тяжёлая дверь в зал резко распахнулась. — Внимание. Голос прозвучал негромко, но ударил по нервам. Капитан Леви вошёл один. За ним, чуть позади и без суеты, шагнули несколько человек в зелёных плащах — те, кто явно уже не первый год выходил вместе с ним за стену. Они не торопились. Не подталкивали друг друга. Шли так, словно знали тут каждый угол наизусть. Леви прошёлся вдоль строя новобранцев — быстро, цепко. — Это временное пополнение, — бросил он. — Работать будут с нами. Он кивнул в сторону солдат, остановившихся у стены. — Петра. Гюнтер. Эльд. Олуо. Принимайте новеньких. Покажите, что и как у нас устроено. Только после этого он снова посмотрел на новобранцев. — Если кто-то из них не выдержит — это не моя проблема. Сказано без нажима. Почти буднично. Он уже развернулся к выходу, когда Петра подала голос: — Капитан. Особые указания? Леви остановился у самых дверей, не оборачиваясь. — Не нянчиться. И вышел. Дверь гулко закрылась. На мгновение все притихли. Новобранцы переглядывались, не понимая, как теперь правильно стоять, дышать и куда смотреть. Феликс первым прочистил пересохшее горло. — Это... всегда так? — спросил он, стараясь звучать уверенно, но голос всё равно выдал напряжение. Олуо лениво скрестил руки на груди. — Нет, — протянул он с ленцой. — Сегодня он ещё в очень хорошем настроении. Гюнтер нахмурился так, что над переносицей залегла глубокая складка. — В очень хорошем. Эльд лишь покачал головой, как бы напоминая товарищам: не запугивайте их раньше времени. Петра перевела внимание на новичков. Голос у неё был ровный и деловой. — Привыкайте. Капитан не любит тратить время на пустые разговоры. Ни своё, ни чужое. Эмили смотрела на ветеранов внимательно. Не из праздного любопытства. Так смотрят на сложный механизм, от исправности которого напрямую зависит, доживёшь ли ты до сегодняшнего вечера. Они были совершенно разными — по комплекции, по манере держаться, по тому, как молчат и как двигаются. Но между ними чувствовалось то, что невозможно выработать никакими приказами: абсолютная, слепая слаженность. Они не пытались перетянуть на себя внимание. Не искали, как лучше встать. Каждый знал, где его место и что он должен делать. Петра Рал — собранная, юркая, с прямой осанкой и манерой человека, которого слушают без дополнительных напоминаний. Гюнтер Шульц — молчаливый, сухой, точный. Из тех, кто говорит мало и по делу. Эльд Джин — спокойный, внимательный, тот самый стержень, который удерживает общий ритм, когда остальные готовы сорваться в крайности. Олуо Бозад — слишком разговорчивый. Или слишком живой — Эмили ещё не решила. Это была не группа, собранная наспех по приказу. Это была команда. — Ладно, — Петра звонко хлопнула в ладоши. — Для начала познакомимся. Без церемоний. Здесь их никто не любит. Олуо хмыкнул, поправляя воротник рубашки точным, но театральным жестом — явная попытка скопировать манеру Леви: — Особенно те, кто живёт достаточно долго, чтобы к этим церемониям привыкнуть. — Олуо, — негромко, с лёгким упрёком одёрнул его Эльд. — Что? Я же мягко, — тут же отозвался тот. И, чуть скривив рот, добавил: — Почти по-капитански. Гюнтер шумно выдохнул через нос. Петра шагнула вперёд, игнорируя их перепалку. — Если вас определили в наш отряд, — начала она, — значит, капитан решил, что вы можете быть полезны. Это не похвала. Это ответственность. Софи невольно выпрямилась. Лина упрямо вздёрнула подбородок, всем своим видом принимая этот вызов. Гейл сглотнул и уставился на ремни УПМ — сейчас это была самая безопасная точка в мире. Феликс попытался ухмыльнуться, но улыбка вышла натянутой. Эмили опустила пальцы к шву на манжете форменной перчатки, проводя по нему ровной линией. «Полезны». Слово было сухим и бездушным, как галочка в инвентарной ведомости. Не про живого человека — про его функцию. Расходный материал с определённым набором качеств. И никто здесь, похоже, не собирался объяснять, за какие именно качества она оказалась среди них. *** Петра быстро и чётко расставила новобранцев полукругом — не строгим армейским строем, но так, чтобы видеть лица каждого. — По именам, — скомандовала она. — Быстро и громко. Феликс начал первым: — Феликс. И, не удержавшись от привычного хвастовства, добавил: — Первый в итоговой десят... Он осёкся, наткнувшись на тяжёлый, свинцовый взгляд Гюнтера. — Лина, — отчеканила Лина. Без лишних слов. — Софи, — представилась Софи. Улыбка на её губах дрогнула, но удержалась. — Гейл. — Тихо, почти беззвучно, но разборчиво. — Эмили. — Хорошо. Теперь правила. Их немного. Но нарушают их, к сожалению, чаще, чем нужно. Петра загнула палец. — Первое: капитан отдаёт приказ — вы его выполняете. Не «сейчас», не «потом», не «я понял, сэр». Вы просто делаете это. Мгновенно. Второй палец. — Второе: УПМ, клинки, ремни, газ — это ваш второй позвоночник и ваши лёгкие. Не проверили снаряжение перед выходом — вы мертвы. Проверили плохо — из-за вас умрут ваши товарищи. Третий. — Третье: не геройствуйте. Герои-одиночки здесь живут до первого аномального титана. Дольше живут те, кто не теряет холодную голову. Олуо тут же влез, снова поправляя воротник: — И четвёртое: если капитан молчит и не смотрит в вашу сторону, это не значит, что он ничего не заметил. Эльд кашлянул в кулак, скрывая усмешку. Гюнтер принялся проверять застёжки на своём поясе — просто чтобы занять руки и не врезать сослуживцу. Петра продолжила, сделав вид, что ничего не услышала, хотя в уголках её губ мелькнуло что-то тёплое. — И последнее. Капитан органически не терпит беспорядка. Ни в снаряжении. Ни в голове. Ни в радиусе десяти метров от себя. Софи с ужасом покосилась на свои сапоги, словно только сейчас заметила на них слой пыли. Олуо наигранно вздохнул, состроив презрительную мину: — «Грязь — враг человечества», — пробормотал он, идеально копируя ледяную интонацию Леви. — «Не разводите её». — Ты когда-нибудь заткнёшься? — не выдержал Гюнтер. — Только когда перестану дыш... — легко начал Олуо, но тут же скривился и зашипел от боли, ощутимо прикусив себе язык на полуслове. Феликс неуверенно хмыкнул, но прежней заносчивости в нём уже не было. *** Затем началось то, что Петра назвала «без церемоний». — Снаряжение на проверку, — скомандовала она. — По одному. Вперёд. Гюнтер встал у стойки с ремнями и запасными баллонами. Его внимание переключалось на новичков по очереди — без жалости, без снисхождения, как у человека, который точно знает цену каждой мелкой ошибке. — Подтяни ремень. Здесь. Нет, не так, — говорил он коротко, без злости, перехватывая руки новичков. — Зацепишься гарпуном за карниз на такой слабине — тебе вывернет плечевой сустав. Плечо уйдёт — не сможешь сменить лезвия. Лина молча перетянула ремень. Без споров. Софи нервно помялась: — А если ремень натирает кожу до крови? Эльд подошёл ближе и показал, как правильно подложить запасную плотную ткань, не перекрывая свободу движений. — Натирать будет всё и всегда, — мягко, но честно сказал он. — Боль — это ещё не смерть. Научись их различать. Гейл долго, с упорством возился с креплением газового баллона. Перепроверял давление в клапанах, прислушивался к щелчку фиксатора, потом перепроверял снова. Гюнтер заметил это и не одёрнул — наоборот, чуть задержался рядом и кивнул, не сказав ни слова. А вот Феликс, наоборот, делал всё слишком быстро. Красиво, нарочито лихо, словно даже на техническом смотре пытался собрать на себе восхищённые взгляды. Он с размаху вогнал баллон в паз, когда Гюнтер жёстко перехватил его запястье прямо над фиксатором. — Считай до трёх, — приказал он. Феликс удивлённо моргнул. — Что? — Вслух считай. Феликс подавил кривую ухмылку, но подчинился. — Раз... два... — Видишь? — Гюнтер кивнул на стальной зажим натяжителя. — На «два» ты уже убрал руку. Не зафиксировал трос до спасительного щелчка. Просто решил про себя, что закрепил. В воздухе, под давлением газа, этот баллон вырвет к чертям собачьим, и ты полетишь камнем вниз. Феликс побледнел и замолчал. — Здесь не «решают», — отрезал Гюнтер, отпуская его руку. — Здесь проверяют. И перепроверяют. Пока очередь медленно двигалась, Эмили наблюдала. Не поверх голов — она следила за чужими руками, ремнями, защёлками. Запоминала, на каких именно механизмах Гюнтер останавливает внимание, что молча поправляет Эльд, на каких неочевидных мелочах задерживается Петра. К тому моменту, когда назвали её имя, Эмили уже успела незаметно поправить в своем снаряжении пару деталей, подсмотренных у других. Она подошла к стойке без суеты. Гюнтер прошёлся пальцами по её ремням, проверил карабины, баллоны. Сначала — ничего. Потом он вдруг остановился у бедра. — Перетянула. Эмили опустила глаза. — Здесь, — он подцепил пальцем ремень. — Слишком туго. В прыжке кровь встанет, нога онемеет. Я понимаю, как ты до этого додумалась — у того, — он кивнул в сторону Феликса, — был слабый. Ты решила, что чем плотнее, тем лучше. — Да, сэр. — Не «лучше». Правильно. — Гюнтер ослабил ремень на палец. — Запоминай. У нас всё измеряется не в «крепко или слабо». А в «работает или мешает». Эмили коротко наклонила голову. — Поняла. Олуо, стоявший поблизости (и всё ещё изредка потиравший ушибленную челюсть), хмыкнул: — Подсматривала? Эмили подняла глаза. — Училась. — Это одно и то же. Эльд добавил уже мягче, стоя за её спиной: — Смотри во все глаза, пока есть такая возможность. Завтра многое придётся делать на инстинктах, без наших подсказок. *** Когда проверка закончилась и ребята уже надеялись, что их отпустят, Эльд негромко сказал: — Не расходитесь. Все притормозили. Эльд подошёл к стене, снял с гвоздя ведро и пару тряпок и поставил всё это в центре зала. — Прежде чем идти отдыхать — приведём здесь в порядок. Феликс посмотрел на ведро, потом на свои руки, потом снова на ведро. — Это шутка? — Нет. — Мы только что час разбирали УПМ. — А теперь час вытираем стойки. Это не наказание. Это то, как у нас принято. Олуо всё-таки не удержался и добавил, вернувшись к ленивой манере: — «Грязь — враг человечества», — повторил он. На этот раз — без театрального подражания. — Капитан говорит это всерьёз. Пол, стойки, ремни, ваши собственные сапоги. Всё, что осталось после нас, должно выглядеть абсолютно нетронутым. — А почему не дежурные? — попробовал отвертеться Феликс. — Потому что в этом отряде у каждого своя зона. Феликс открыл рот. Олуо опередил его: — И не надо мне сейчас про звания, ранги и свободные руки в Корпусе. Здесь у нас простое правило: убрал за собой — продлил себе жизнь. Капитан говорит, грязь — это мелочи, которые когда-нибудь убьют. Не спорь, проще вытереть. Лина уже взяла тряпку и пошла к ближайшей стойке. Софи скривилась, но потянулась за ведром. — У моего деда коз чистили реже, — пробормотала она. — Здесь у нас место строже, чем у твоего деда, — отозвался Гюнтер с другого конца зала. Гейл, как обычно, уже работал. Без слов, методично, начав с того угла, где Гюнтер только что поправил ему крепление. Феликс ещё постоял с обиженной миной, потом скривился и тоже взял тряпку. — Если кто-нибудь из учебки узнает... — Никто не узнает, — спокойно сказал Эльд. — В этом отряде никто и никогда лишнего не говорит. Эмили взяла себе чистую тряпку и пошла к дальней стойке. Воды в ведре оказалось холодной, металл стоек — тоже. Тряпка скрипнула по железу. С первого прохода грязь не сходила, нужно было давить сильнее. Эмили нажала. Лина работала рядом — точно так же молча, точно так же методично, как ночью в учебке, когда они оттирали чужие ремни после игры в карты. Со стороны двери донёсся короткий, негромкий смех Олуо — он что-то втихомолку говорил Эльду. Гюнтер бросил им через плечо: «Помолчи». Олуо немедленно прикусил язык — на этот раз, кажется, по привычке. Эмили провела тряпкой по поверхности ещё раз. Холодная вода щипала кожу. Она и не думала, что первый день в отряде капитана Леви закончится с тряпкой в руке. И всё-таки наклонилась обратно к работе.