Пока ты рядом. Attack on Titan AU

К полуночи в казарме становилось тихо. Не до конца — кто-то ворочался, кто-то вздыхал во сне, кто-то скрипел нарами при каждом повороте, — но это была тишина усталости. Через полтора года в Учебке тело знало одно: спать надо тогда, когда дают. Эмили не спала. Завтра в шесть подъём, потом полная выкладка и марш-бросок до полудня. Спать было нужно. Спать не получалось. Внизу скрипнула половица. Тихо, осторожно — не скрип шагов, скрип того, кто пытается не разбудить. Эмили чуть наклонила голову. Феликс сидел на полу, скрестив ноги, и доставал из-под тюфяка плоский замшевый свёрток. Лицо у него было сосредоточенное, как у вора, который раз в жизни решил украсть и хочет сделать это правильно. Заметив Эмили, он не вздрогнул — только приложил палец к губам. — Спишь? — одними губами. — Уже нет. — Тогда слезай. Эмили помедлила. В этой возне было что-то, к чему она не знала, как присоединиться. Но уже сползла вниз. Феликс тем временем шёпотом позвал: — Гейл? — Здесь, — отозвался Гейл с соседних нар. Уже сидел. — Софи? Сверху раздался шорох. Софи сползла со второго яруса, придерживая нары рукой, чтобы не скрипнули. — Лина? Молчание. Потом — раздражённое: — Достали. Лина всё-таки спустилась. Они сели в круг между двумя рядами нар. Кто-то поставил огарок свечи на перевёрнутую кружку — пламя дрогнуло и остановилось ровным, маленьким. Этого света хватало. Феликс развернул замшу. Внутри лежала колода. Карты потёртые, с обтрёпанными уголками, рубашки выцветшие — было видно, что играли ими много, долго и не в одних руках. — «Стены»? — шёпотом обрадовалась Софи. — Откуда у тебя? — Сменял у одного из второй роты. — На что? — Не твоё дело. — Феликс. Он не ответил. Просто начал тасовать. Карты двигались в его пальцах быстро, без щегольства — просто привычно. — Сдавай уже, — буркнул Гейл. — Сдаю, сдаю. Сверху раздался раздражённый шёпот: — Заткнитесь уже. Спать мешаете. — Извини, — шепнул Феликс в темноту. — Извинись потише. Эмили улыбнулась. Феликс начал раздавать. Карты ложились на пол рубашками вверх, по три каждому — без счёта вслух, без слов. Все потянулись разбирать. Эмили подняла свои и начала их с интересом разглядывать. На картах были рисунки. Стены трёх цветов — красные, зелёные, синие, — крошечные фигурки солдат с разной формой плечей и нашивок, и титаны: одни просто здоровенные туши, другие с вывернутыми челюстями, кривыми руками, перевёрнутыми головами. На каждой карте — циферка в углу, какие-то значки, которые Эмили не могла прочесть. Она подержала карты ещё секунду. Потом сказала тихо: — Слушайте. А как в неё играть? Тишина. Все четверо уставились на неё в одинаковом ступоре. Задай она вопрос, как пользоваться ложкой, реакция была бы той же. — Ты что, серьёзно? — Софи даже забыла, что надо говорить тише. — Серьёзно. — Ты в «Стены» не играла? — Никогда. — Эмили, — Софи понизила голос, но в нём всё равно прорвалось искреннее, детское изумление, — да у нас в Тросте все играют. Малявки в семь лет уже жульничают на щелбаны. Как так? Эмили пожала плечами. Что было сказать. Что в её детстве вместо карт были книги в тиснёных переплётах. — Не довелось как-то, — сказала она. Несколько секунд тишины. Лина смотрела на неё чуть дольше, чем нужно. Гейл не смотрел совсем — но это, как Эмили уже знала, означало, что он смотрит особенно внимательно. Феликс единственный сразу пришёл в себя — собрал карты обратно в колоду. — Ладно, ладно. Софи, объясняй ты. У тебя получается. — Почему у меня? — Потому что я хреновый учитель. Раздаю карты — это да. Объяснять не моё. Софи фыркнула, но карты взяла. — Ладно, ладно. Слушай тогда. — Она подвинулась ближе к Эмили и разложила карты веером перед ней. — Цвета — это стены. Мария — красные, Роза — зелёные, Сина — синие. У тебя на руках должно быть три стены, понимаешь? Это твоя оборона. Если все три ушли — ты проиграла. — А солдаты? — Солдаты усиливают стену. Кладёшь сверху — стена становится крепче. Разведка, гарнизон, военная полиция — у каждой свои циферки, своё дело. Гарнизон лучше всего стоит на стене, разведка — она вообще не для обороны, она для атаки, ты ей соседям подкидываешь титанов. — А титаны? — Титанов получаешь, когда вытягиваешь карту из колоды. Их кладёшь сопернику на стену. Если на стене сильный гарнизон и аномалия маленькая — отбился, титан в сброс. Если титан больше — стена падает. Понятно? — Не очень, — честно сказала Эмили. — Поиграешь — поймёшь, — Феликс почесал затылок. — На словах звучит сложнее, чем на деле. — Звучит как наша жизнь, — пробормотала Лина. — Это и есть наша жизнь, — сказал Гейл. *** Первый раунд Эмили проиграла за минуту. Второй — тоже. К третьему она уже понимала, что делает не так, но руки ещё не успевали за мыслью. Феликс играл медленно, обдуманно, как взрослый. Каждую карту он держал секунду дольше, чем нужно, прежде чем положить — взвешивая риски и просчитывая варианты. Гейл играл иначе — суетно, мелко, иногда переспрашивал «а это сколько стоит?», прячась за маской наивного дурачка. Эмили почти поверила. Потом он разыграл комбинацию, которую новичок собрать не мог. — Гейл, — Феликс остановился. — Дай руку. — Что? — Дай. Руку. Гейл нехотя протянул ладонь. Феликс перевернул её — между пальцами была зажата карта. — Ах ты, гад. Гейл ухмыльнулся. Не виновато — наоборот, его явно забавлял сам факт разоблачения. — А что? На улице по-другому не выживешь. — На какой улице? — прошипела Софи. — В Каранесе. Бедные кварталы у внешних стен. — Гейл сложил карты обратно. — Я там вырос. Несколько секунд все молчали. — Один? — тихо спросила Софи. — С десяти. До этого с матерью. После — один. Гейл сказал это так, что стало ясно: разговор закрыт. Феликс перетасовал колоду заново. — Ладно. Без шулерства теперь. — Скучно будет, — сказал Гейл. — Хватит трепаться, — сказал Феликс. — Раздаю. Третий раунд Софи почти выиграла. Эмили видела это по её лицу — она разложила карты так, что у Феликса не осталось хода. Феликс хмыкнул, признавая, и Софи победно подняла руки. Сверху снова донеслось: — Тише! Софи зажала рот ладонью. Беззвучно засмеялась, плечи затряслись. Потом она опустила руки и медленно перевернула карту. На рисунке был разведчик в зелёном плаще — грубый, наспех нарисованный, с поднятыми клинками. Софи задержала на нём взгляд. — Брат вечно этой ходил, — сказала она. — Говорил — самая красивая. Никто не ответил. — У него такая же колода была, — добавила Софи тише. — Когда мне было шесть, мы с ним играли. Сидели на крыльце, пока темно не станет. Она сглотнула, моргнула. Потом аккуратно положила карту обратно в колоду — лицом вниз. *** Четвёртый раунд Эмили проиграла снова, но не так быстро. На середине раунда Лина вдруг тихо сказала: — Другой ходи. Эмили подняла на неё глаза. — Какой? — Эту оставь, — Лина показала пальцем. — Ты её на следующий ход прибережёшь. — Почему? — Потому что у Феликса сейчас нет красной. Если ты пойдёшь зелёной, он не закроет. Эмили посмотрела ещё раз и поняла, что Лина права. Не просто права — Лина считала за столом ходы всех, не только свои. Эмили положила другую карту. Феликс действительно не закрыл. Раунд она не выиграла, но потеряла на одну стену меньше. Лина не прокомментировала. Но уголок её рта чуть дрогнул — не насмешка, что-то ближе к улыбке. Эмили никогда раньше у неё этого не видела. Эмили не заметила, в какой момент это стало уютным. Они играли уже, наверное, час. Свечка догорела до половины. Феликс перестал поправлять её ходы — она уже понимала суть сама. Лина больше не подсказывала. Гейл перестал жульничать — или научился делать это незаметнее. Софи смеялась тише. Эмили смотрела на их лица в неровном свете и думала о том, что впервые с момента побега из Митраса не считает время до утра. В коридоре скрипнула половица. Все замерли. Гейл резко потянулся к свечке, чтобы погасить, — и опрокинул её. Воск растёкся по полу. Карты Феликса разлетелись. Дверь открылась. На пороге стоял дежурный сержант — невысокий, заспанный, с фонарём в руке. Он несколько секунд молчал, разглядывая картину: пятеро на полу, рассыпанные карты, лужа воска и горелый фитиль. — Так-так, — сказал он наконец. — Картежники. Никто не ответил. — Завтра после построения. Все пятеро. Сержант Краус скажет, куда. Он развернулся и закрыл за собой дверь. Тишина продержалась несколько секунд. Потом сверху раздался очень довольный шёпот: — Так вам и надо. *** После построения сержант Краус оглядел их пятерых с привычным равнодушием. — Снаряжение УПМ всего отряда. Всё. Ремни, баллоны, крепления. К отбою чтобы блестело. — Всё? — переспросил Феликс. — Тебе повторить? — Никак нет. Их посадили в тренировочном складе, где хранилось снаряжение. Длинная комната, низкий потолок, стойки с ремнями, ящики с баллонами, ведро мыльной воды, тряпки, щётки. Запах оружейного масла въелся в стены так, что пахло уже и от досок. К концу первого часа у Эмили болела спина. К концу второго — пальцы. К концу третьего — она перестала их чувствовать. Лина работала рядом, на соседней стойке. Молча, методично, без единой жалобы, отключив эмоции и просто делая то, что нужно. Софи начала с энтузиазмом, но к третьему часу села на пол и заявила: — Я больше не могу. Передайте Шадису, что я умерла из-за карт. — Три давай, — бросил Гейл, не поднимая головы. Софи скривила лицо, но взяла тряпку обратно. Феликс работал быстро, но небрежно. Краус, который заходил проверять, дважды возвращал ему ремни на повторную чистку. После второго раза Феликс ругался себе под нос так выразительно, что Софи расхохоталась и чуть не перевернулась со стула. А Лина впервые за утро тихо хмыкнула. *** К вечеру Эмили оттирала очередной чужой ремень — длинный, заскорузлый от пота и масла, с выщербленной пряжкой. Руки болели. Спина болела. Глаза слезились от запаха. И всё-таки у неё в голове крутилось одно. Оно того стоило. Эмили на секунду выпрямила плечи. Лина рядом тоже разогнулась — может быть, чтобы размять руку, может быть, просто так. Не глядя на Эмили, она сказала вполголоса: — Не жалею. Это было всё. Эмили кивнула, хотя Лина не видела, и вернулась к ремню.