На краю крыши

После школы Эллен обычно плелась в комнату отдыха, чтобы перехватить конфету-другую перед заданиями, но сегодня ноги сами привели её в другое крыло. Она стояла перед дверью с табличкой "Александрина Себастиан" и мялась, перекатывая языком леденец за щекой — уже третий за последние полчаса. Нервы требовали сахара. Много сахара. — Входи, Эллен. Я чувствую, что ты там. Мелодичный голос прозвучал раньше, чем она успела постучать. Вот как она это делает? Эллен вздохнула и толкнула дверь. Рина сидела за небольшим столиком у окна. Две её верные спутницы-банбу — Анастелла и Дризелла — парили рядом, словно две миниатюрные луны на орбите. Сама старшая горничная выглядела, как всегда, безупречно. Элегантный поклон, легкая улыбка, идеально уложенные светлые волосы. Она словно сошла с обложки журнала о великосветском этикете. — О, моя дорогая Эллен, — Рина отложила чайную чашку и жестом пригласила её сесть на диван напротив. — Ты выглядишь... встревоженной. Это так непохоже на тебя. Обычно ты выглядишь скорее сонной. Эллен плюхнулась на диван, утонув в мягких подушках, и уставилась в пол. — Мне нужен совет. — буркнула она. Рина чуть склонила голову набок. — Я вся во внимании, — произнесла Рина мягко, но в её голосе проскользнула нотка, которая ясно давала понять. Она уже догадывается, о чем пойдет речь. Эллен молчала, теребя край толстовки. Тишина затягивалась. — Это ведь о Ликаоне, не так ли? — спросила Рина, и её улыбка стала более понимающей. Эллен вздрогнула и вскинула голову. — Откуда ты... — Дорогая, я работаю с вами обоими уже достаточно долго, — Рина взяла чашку, сделала глоток и продолжила. — Я вижу, как ты смотришь на него в последнее время. И как он смотрит на тебя, впрочем, тоже. Эллен залилась краской до кончиков ушей. Акулий хвост нервно заметался по дивану. Она открыла рот, чтобы возразить, но Рина подняла руку, останавливая её. — Позволь мне быть откровенной, Эллен. Я скажу то, что ты, возможно, не хочешь слышать, но что тебе необходимо услышать. Тебе шестнадцать. Ты ещё учишься в школе. Ты талантливый агент, но ты всё ещё ребёнок. А Ликаон... — Рина сделала паузу, подбирая слова. — Ликаон — взрослый мужчина с многолетним опытом, который ты даже представить себе не можешь. Разница между вами это не просто цифры в паспорте. – Она подалась вперёд и взяла Эллен за руку. Её прикосновение было мягким, почти материнским. — Я знаю, что первая влюбленность — это сильное чувство. Оно захватывает, оно кажется самым важным в мире. Но поверь мне, Эллен, это пройдёт. То, что ты чувствуешь сейчас, это лишь вспышка. Она погаснет, если ты ей не позволишь разгореться. Эллен смотрела в пол, и в горле у неё стоял странный ком. Она хотела возразить. Хотела сказать, что Рина не понимает, что это по-настоящему, что это не просто "вспышка". Но слова застряли где-то внутри. — Забудь об этом, — закончила Рина тихо, но твердо. — Ради себя самой. Ради него. И ради команды. В комнате повисла тишина. Даже банбу замерли. — Хорошо, — выдавила Эллен, не поднимая глаз. — Я поняла. Выходя из кабинета Рины, Эллен чувствовала себя подавленой. Как же она могла забыть Ликаона, если она его видела каждый день, приходя на работу? Ей что, совсем не ходить тогда? Нет. Она не могла. Эллен с этими мыслями отправилась в свою комнату.

***

Задание началось как обычно. Рутинная зачистка небольшой каверны на окраине города. Ничего сложного для агента уровня Эллен. Но с первых же минут всё пошло наперекосяк. — Эллен, слева! — голос Ликаона в наушнике прозвучал резко, но она отреагировала с задержкой. Эфирная тварь выскочила из тени и едва не задела её плечо. Эллен ушла в сторону, но недостаточно быстро — когти монстра чиркнули по рукаву, оставив рваный след на ткани. — Соберись, — бросил Ликаон. Она сжала зубы и кинулась в контратаку. Удар, ещё удар. Противник повержен. Но внутри всё дрожало. Не от страха — от того, что его голос в наушнике заставлял сердце биться быстрее, чем любой враг. Эллен двинулась вперёд, но мысли снова поплыли куда-то не туда. — Эллен! — на этот раз голос Ликаона прозвучал громче, и в нём слышалось плохо скрываемое раздражение. Она очнулась. Оказывается, она простояла на месте добрых пять секунд, пока отряд ушел вперёд. — Прости, — пробормотала она в микрофон и поспешила догнать группу. Остаток задания прошёл в мутном тумане. Она выполняла приказы, наносила удары, уклонялась — но всё это было на автопилоте. После завершения миссии Ликаон отозвал её в сторону. Они стояли в пустом коридоре базы, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. — Эллен, — начал он, и его голос был холоден, как никогда. — Сегодня ты допустила три ошибки. Три. Это на две больше, чем ты допустила за последний месяц в совокупности. Она смотрела в пол, чувствуя, как щеки заливает краска. — Ты отвлеклась на первой же стычке. Ты застыла посреди боя. Если бы не своевременная реакция Рины, последствия могли быть серьезными. Объясни, в чем дело. Эллен молчала. Что она могла сказать? "Я отвлеклась, потому что думала о тебе?" Нет. Ни за что. — Я просто устала, — выдавила она. — Школа, недосып... — Не лги мне, — перебил он, и в его красных глазах мелькнуло что-то острое. — Я знаю тебя достаточно давно, чтобы отличить усталость от... чего то другого. Твои мысли были не здесь. И это стоило нам эффективности. Это недопустимо. Эллен чувствовала, как горят уши. Она буквально ощущала этот жар, расползающийся по лицу, и ничего не могла с этим поделать. Его голос, его пристальный взгляд, его близость — всё это превращало её в полную катастрофу. А он продолжал. — Завтра у нас ещё одно задание. Я рассчитываю, что ты будешь сосредоточена. Если ты не можешь справиться с тем, что тебя отвлекает, — разберись с этим. Или передай часть обязанностей. Ты меня поняла? — Да, — прошептала она. — Хорошо. Свободна. Она развернулась и почти бегом покинула коридор. Сердце колотилось где-то в горле. Смущение, обида на саму себя, злость, растерянность — всё смешалось в один противный ком. Он отругал её. И она это заслужила. Но хуже всего было другое. Даже сейчас, когда он говорил с ней этим холодным, командирским тоном, она не могла перестать думать о нём. Не могла перестать чувствовать это. Она закрылась в комнате отдыха, достала из кармана пакет с конфетами — тот самый, подаренный им — и уставилась на него. Пакет с конфетами продолжал лежать на коленях, а внутри неё что-то продолжало тлеть, отказываясь затухать. И она знала. Завтра, когда она увидит его снова, всё повторится. Потому что забыть его было невозможно.