Выжившие

Руины.

Механизм убежища скрежетал, вибрируя и медленно уходя в узкие пазы стен. Как только заслонка поднялась, внутрь ворвался колючий прохладный ветер, окончательно выдувая остатки сна. Гондар поморщился и прикрыл глаза ладонью: после бесконечных часов в абсолютной черноте даже этот серый, едва пробивающийся свет казался ослепительным вспышкой. Наконец, полностью осознав, где он находится, кот выскочил наружу.  Голод напомнил о себе, заставлял желудок скручиваться резкой, спазматической болью. «А ведь я так надеялся, что это был всего лишь кошмар…» — разочарованно подумал он, тяжело вздыхая и глядя на свое запястье.

◉◉◉○|○○○

— Интересно. — Понял он, всё-таки, как работают символы и для чего они нужны. Ноющий желудок вновь заставил Гондара засутулиться и вспомнить о тех синих фруктах. Он вынырнул на локацию, где стояли «железные грибы», и глаза его хищно блеснули, вновь увидев мошек, летающих над блоками. Замерев в тени трубы, он внимательно осмотрел всё вокруг: нет ли поблизости ящериц. Пока он сканировал местность, взгляд невольно зацепился за небо, всё еще затянутое плотными серыми тучами. — Что это был за дождь такой? — прошептал он, чувствуя мокрый и холодный металл своими подушечками лап. — Жуть… Легкий ветер обдувал его короткую шерсть и трепал штанины, пока он подходил к самому краю платформы. Гондар заглянул в бездну между своей опорой и ближайшим «грибом». Было не то чтобы слишком высоко, но падать на жесткое железо — удовольствие сомнительное. Расстояние до первого бетонного куба было приличным, требуя не просто шага, а уверенного, точного прыжка. Он присел, коснувшись руками платформы и выгнув спину, но неуверенность сковывала мышцы. Раз за разом он готовился сорваться с места, но в последний момент отступал, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха промахнуться. — Да что ж ты будешь делать-то! — Выругался он на себя. Охотник посмотрел ввысь. Начался туман. Белесая пелена пожирала пространство, стирая границы между небом и ржавым железом. Вершины труб, которые только что служили ориентирами, растворились в серой пустоте, оставляя его один на один с бездной. Без верхней одежды сырость пробирала до костей, заставляя мышцы невольно подрагивать. Нужно было хватать еду и бежать в тепло куба, пока мир окончательно не ослеп. Собравшись с силами, он снова приготовился к прыжку, как вдруг сзади послышался резкий лязг. Три вертикальные полосы над лазом вспыхнули ядовитым неоновым розовым цветом. — Бля, только не сейчас! — прошипел он и, вернув внимание к «грибам», совершил первый прыжок. Лапы сорвались на мокром метале, но Гондар успел вцепиться когтями в слой скользкого мха. Он рывком подтянулся вверх, а в спину уже летел пронзительный визг — розовая ящерица была совсем близко. Туман опускался стремительно, с каждой секундой пожирая металл и скрывая очертания платформ. Гондар стоял на кубе, глядя, как туша твари растворяется в белой мгле. Нужно было спешить, иначе он ослепнет и потеряет следующий блок. Пригнувшись и вцепившись в бетон, он вложил всю силу во второй прыжок. В полете время словно замедлилось: блок был перед глазами, но пальцы не дотягивались. Всё решилось в доли секунды. Гондар резко ткнул копьем вперед, пробивая рыхлый камень насквозь. Он повис на железке. Сердце колотилось в горле. Прямо под висящими ногами клубился плотный туман, а где-то рядом в пустоте снова колко взвизгнула ящерица, напоминая о себе. — Черт… — Выдохнул он, подтягиваясь на железке. Он подтянулся, рывком закинул колено на край блока и выдернул застрявшее копье. Почти сразу шест, на котором держался блок, начал сотрясаться. Снизу доносилось рычание — похоже, их теперь было несколько, и они стремительно поднимались, желая его сожрать. — Черт, черт, черт! — ругаясь себе под нос, кот вцепился в край железяки, чтобы удержаться на ходящем ходуном блоке. Туман закрыл всё пространство, но резкий порыв ветра на мгновение открыл вид: впереди, чуть выше, высился следующий блок. Охотник мельком глянул на летающих над ним «мошек», которые в тумане казались лишь неясными тенями, и, тяжело вздохнув, процедил сквозь зубы: — Да к хуям! Не теряя времени, Гондар со всей мощи прыгнул вверх. Замахнувшись, он снова вонзил копье в бетон, протыкая его вглубь. Расстояние до платформы передней трубы было совсем небольшим. Сделав короткий, уверенный прыжок, Гондар наконец коснулся ногами твердой поверхности. Прямо перед его глазами пульсировал тот самый символ над новым проходом — три вертикальные полосы. Белый неоновый свет выхватывал из тумана ржавые края лаза, к которому он так упорно пробивался. Едва Гондар приготовился нырнуть в спасительный лаз, как из нижнего технического отверстия — узкого хода, предназначенного явно не для него — высунулась ядовито-зеленая голова. Тварь не собиралась отпускать добычу. Шерсть на загривке кота встала дыбом; не теряя ни доли секунды, он рванулся вперед, буквально проскочив над самой челюстью хищника, и влетел в основной проход. Инерция была слишком велика. Не успев затормозить на скользком металле, Гондар пулей вылетел из трубы с другой стороны. Глухой удар о железный выступ противоположной стены выбил из него дух. Пискнув от неожиданности и боли, он сорвался в пустоту. Падение было недолгим, но жестким: он с маху рухнул на висящий блок. Бетон удерживался ржавым шестом, уходящим куда-то вверх, к следующему ярусу платформ. Гондар застонал, распластавшись на спине. В глазах плясали искры, тело ныло, а веки казались свинцовыми. Но стоило до его слуха донестись свистящему звуку — ящерица, обезумев от голода, прыгнула следом за ним в бездну, — как боль моментально отступила. Инстинкт самосохранения ударил в голову почище любого адреналина. Кот мельком глянул вниз. Там, внизу, чернела стоячая вода, из которой торчали железные штыри. А на самой стене, у кромки воды, мерцали родные, спасительные символы. — Проход! — выдохнул он. Не раздумывая, Гондар сиганул вниз, в неизвестность. В полете он заранее выставил руки, надеясь на удачу и цепкость пальцев, чтобы в последний момент ухватиться за скользкий штырь и не уйти на дно этой зловонной пучины. Ящерица с шумным плеском рухнула следом. В воде она оказалась на редкость неуклюжей: массивная туша едва держалась на плаву, и тварь, словно огромная медлительная улитка, начала грести в его сторону, не переставая издавать противный, режущий уши визг. Воспользовавшись её медлительностью, Гондар огляделся. Он оказался в тесном пространстве, зажатом между высокими железными стенами, которые уходили ввысь, создавая давящее чувство ловушки. Прямо над ним висел тот самый блок, с которого он упал, а рядом на штырях располагались еще два таких же. Но главное было в другом. На выступающих частях стен, прямо над водой, на тонких лианах покачивались синие фрукты. Два — в самом дальнем углу, и еще три — прямо над его головой. Гондар взглянул на запястье. На светящейся шкале не хватало ровно четырех ячеек, чтобы заполнить её до краев. Пяти плодов хватило бы с лихвой, чтобы не просто насытиться, но и получить запас для следующего сна. Но прежде чем тянуться к еде, Гондар решил разведать, куда ведет проем с символами. Нужно было знать наверняка, есть ли там путь дальше или это очередной тупик. Ящерица уже добралась до его штыря. Она яростно и отчаянно скребла короткими лапами по скользкому железу, пытаясь достать до добычи, но раз за разом соскальзывала, с громким плеском падая обратно в воду. Наблюдая за её бесплодными попытками, Гондар лишь хмыкнул. — Бедолага. Она же здесь и застрянет, — пробормотал он, чувствуя странную смесь жалости и превосходства. Радуясь, что теперь бояться нечего, Гондар спрыгнул со штыря на выступающую платформу у самой воды и нырнул в переход. В нос мгновенно ударил густой запах канализации — едкая смесь аммиака, прелой ветоши и застоявшейся сырости. Коридор здесь резко сужался, создавая давящее чувство клаустрофобии после гигантских открытых пространств. По стенам, выложенным темным кирпичом, тянулись переплетения ржавых труб разного калибра; с них, словно щупальца, свисали гнилые лозы, покрытые склизким налетом. С потолка, по толстым магистралям, монотонно падали тяжелые капли воды, с гулким всплеском разбиваясь о лужи на неровном полу. — Хм, путь только прямо, — прошептал он. Отсутствие привычных лабиринтов и развилок настораживало охотника даже сильнее, чем их избыток. Под ногами хрустел мелкий индустриальный мусор: обломки керамики, перекрученная проволока и ржавые пластины. Вдалеке, в тусклом свете, он приметил пару черных железных древков — запасные копья. Но желудок требовал своего.

Гондар уже собрался вернуться за фруктами, как вдруг в висках на секунду резко затрещало. Мир дрогнул. На краткий миг он увидел призрачный силуэт самого себя: тот стоял в этом же месте, сжимая копье и ягоду. В ушах, вытесняя все звуки, раздалось медленное, оглушительное сердцебиение, отдающее вибрацией во всем теле.

А затем всё стихло. Гондар замер, чувствуя, как его собственное сердце сорвалось в бешеный галоп, а грудь учащенно вздымается. Дежавю накрыло его ледяной волной. Казалось, каждый кирпич в этой стене ему знаком, хотя он был здесь впервые. Гондар лишь тяжело вздохнул, глядя на свои ладони, которые всё еще мелко дрожали после странного видения. «Какого хрена здесь вообще происходит?» Он нырнул обратно в проем, возвращаясь к открытому пространству. Там всё еще бесновалась та самая ящерица. Теперь она с остервенением пыталась вскарабкаться по стене напротив, но её тяжелое чешуйчатое тело было слишком массивным для такой вертикали. Когти с противным, режущим уши скрежетом полосовали ржавчину, и хищник раз за разом соскальзывал вниз, бессильно клацая челюстями. Не обращая на неё внимания, Гондар прыгнул на шест и в полете вонзил копье прямо в ближайший блок. Подтянувшись, он съел две первые ягоды. Третья висела дальше, у самой стены. Рассчитав траекторию, кот в прыжке сорвал плод и, оттолкнувшись от металла, ловко перемахнул обратно на свое копье. Вновь запрыгнув на блок, он с легкостью перепрыгнул на второй, а затем на третий, — расстояние позволяло это сделать. Оказавшись на последнем уступе, он сорвал и съел завершающую ягоду, чувствуя, как по телу разливается сытое тепло. Шкала на запястье вспыхнула, подтверждая полный заряд:

◉◉◉◉|◉◉◉

С запасным фруктом в одной руке и верным копьем в другой, он бежал по бесконечному коридору. Трубы по бокам стремительно уходили в ниши стен, а на кирпичной кладке начали появляться странные граффити. Черные и белые рисунки — схематичные существа, многоглазые тени, указатели и неясные надписи — выглядели как послания от тех, кто был здесь до него.

Воздух становился всё холоднее, а рисунки на стенах — всё тревожнее.