Выжившие

Гондар неосознанно прижался к холодному металлу бочки за спиной. Он не отрывал взгляда от верхнего проема, ожидая, что ядовито-зеленая морда вот-вот высунется, но проходили секунды, а в ответ стояла лишь давящая тишина. В этой тишине стук его собственного сердца казался предательски громким. Лишь когда адреналин чуть схлынул, он с ужасом осознал: ладони пусты. — Я его там оставил? Где я, блин, его выронил? — прошипел он, лихорадочно глядя на свои руки, а затем под ноги. На ржавом настиле, покрытом скользким слоем влажного мха, копья не было. Сидеть здесь охотник не собирался. Ему ужасно не нравилось ощущать себя таким слабым. Разозлившись на тварь и на собственную оплошность, он на эмоциях вновь высунулся наружу, к гигантским трубам. Снаружи было пусто, но внезапный треск заставил его вскинуть голову. Сверху, с головокружительной высоты, посыпались клочья грязи и лишайника. Гондар замер: ящерица, совершенно не заботясь о гравитации, бесстрашно переползала по висящим металлическим кубам и штырям. Она двигалась так уверенно, будто само небо было ее территорией. Взгляд кота метнулся к лазу. Черная железка сиротливо валялась в тени бетонного обломка. Не сводя глаз с ползущей наверху тени, Гондар бесшумным рывком подобрал копье и тихонечко перешел к передней трубе. «Есть!» — победно обрадовался он, ныряя в узкую щель, отмеченную символами. Внутри его ждал новый перепутье: один лаз был помечен маленьким белым треугольником — указателем, манящим куда-то вглубь, а другой уходил вертикально вверх. — Боже, я будто в какой-то лабиринт попал... — Гондар вытер пот со лба окровавленной ладонью. — Сколько здесь вообще этих проходов? Он решил вынырнуть на верхний ярус, чтобы убедиться, что не пропустил ничего важного. — Куда мне идти? Должен же быть хоть какой-то путь, — отчаянно рассуждал он, вглядываясь в висящие сверху объекты. На потолке, укрытом в тени бетонных выступов, на тонких, нитевидных лианах свисали гроздья синих фруктов. Гондар ловко взобрался на волнистый пласт слежавшейся земли и, балансируя, дотянулся до одного плода. Он не стал его срывать. Он лишь внимательно рассматривал матовую кожуру и втягивал носом непривычный, терпкий аромат. — Вроде съедобно. Но мне это пока не нужно, — прошептал он. Оставив лакомство на потом и закрепив в памяти ориентиры, он заметил, что за бугром под его ногами начинается крутой короткий спуск, ведущий к новому лазу с мерцающими символами. Нырнув в узкий зев трубы, Гондар почувствовал привычный рывок пространства. Но стоило ему оказаться на следующей локации, как покой мгновенно улетучился. Сердце вновь испуганно забилось о ребра, и он на чистых рефлексах нырнул обратно в безопасную пустоту предыдущего коридора. — Опять эти ящерицы… — Гондар тяжело выдохнул, сжимая копье до белизны в костяшках. Пересилив липкий страх, он снова скользнул в проход. В этот раз удача была на его стороне: твари его не замечали. Две ящерицы — одна с неоново-зеленой головой, другая с ярко-розовой — сцепились в яростной схватке. Теперь из безопасного укрытия Гондар мог детально изучить врага. Он заметил что они коротколапые, а значит, вероятнее всего передвигаются они не быстрее его самого. Так же была возможность изучить окружение вокруг: здесь было открытое небо. Посреди площадки в землю были вбиты черные железные штыри. Каждый из них венчал массивный бетонный куб, из-за чего всё это нагромождение напоминало исполинские грибы, проросшие сквозь холодную плоть мира. Эти каменные «шляпки», разбросанные на разной высоте, образовывали единственный путь над бездной. Словно ступени невидимой лестницы, они вели к высокой и невероятно толстой трубе, возвышавшейся впереди. На её ржавом боку, почти у самого края, маняще светился новый проход, отмеченный заветным символом — тремя белыми полосками.

Сцепившись в шипящий клубок, ящерицы внезапно скрылись в глубоких провалах под корнями гигантских труб. Гондар присмотрелся: на этих норах не было никаких знаков. «Возможно это убежища ящериц? Как туда попасть? Или это только их проходы?»

Поняв, что здесь ловить больше нечего, он ухватился за холодный металл штыря и подтянулся к верхнему блоку. В стене, откуда он только что вылез, обнаружилось еще одно отверстие. Прошмыгнув туда, он оказался ярусом выше и заметил на этой же стене новый лаз с символами. Бросив взгляд на дальнюю трубу и тяжело вздохнув, Гондар решил проверить то, что было рядом. Внутри царил густой полумрак: трехметровые железные стены смыкались над головой, пол шел неровными буграми. Впереди открылась развилка: узкие лазы уходили вверх и прямо, оба помеченные тускло мерцающими символами. Выбрав путь «прямо», он высунул голову наружу и тут же почувствовал, как внутри всё похолодело. Он висел на высоте девяти метров, вцепившись в блок, приваренный к соединительному шесту. Посмотрев вниз, он узнал местность — далеко внизу виднелся лаз с символами и там же было его убежище. Спускаться с такой высоты он не горел желанием. Он еще только привыкал к этому миру. Вернувшись в полумрак тоннеля, Гондар пересилил секундную нерешительность и пополз по вертикальному штырю вверх. Протиснувшись в узкий проем, он оказался в точно таком же пространстве: тесные железные стены, запах застоявшейся пыли и два новых пути. Один шест уходил вверх, другой проход — резко влево. — Стоп. Это же еще одно убежище? — он задрал голову, заметив на низком потолке знакомый белый символ, напоминающий домик с распахнутой дверью. Шест соединял пол и потолок, ведя прямиком в защищенную камеру. Гондар ловко вскарабкался вверх и обнаружил внутри всё тот же черный железный куб, только этот был заметно просторнее его первой «конуры». «Остановлюсь, значит, в следующий раз здесь», — отметил он про себя, запоминая координаты этой нового убежища. Гондар вынырнул из лаза и замер на узком карнизе. Перед ним высилась громадная многоуровневая постройка — переплетение ржавых платформ и труб, уходящих в туманное небо. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом озона и старого металла. Охотник оказался на третьем ярусе. Прямо под ним, на втором, ритмично подмигивали неоновые треугольники-указатели, манящие спуститься к самому подножию конструкции. На нижнем уровне, среди мусора и обломков, суетились цветные ящерицы. Но по-настоящему пугала верхняя балка: там, над самой головой Гондара, бесшумно скользила белая ящерица с серой головой. Она двигалась так плавно, что почти сливалась с тусклым небом. — Что за пиздец… Я здесь точно запутаюсь, — прошептал он под нос. Наблюдая за тем, как твари мастерски ориентируются в этом нагромождении труб и балок, Гондар чувствовал себя лишь мелким насекомым. — Мне бы понять… Куда вообще путь держать? Идти навстречу тварям не хотелось, а обнаруживать себя — тем более. Их было слишком много. Любая стычка здесь станет последней. Он замер, пытаясь рассмотреть в туманной глубине нижних ярусов хоть какой-то намек на другой путь, но тишину внезапно разорвал странный резонанс. Металлическая платформа под ним мелко задрожала. Камни и ржавая крошка начали подпрыгивать, словно живые, и с тихим шорохом осыпаться в бездну. Гондар замер, инстинктивно расставив руки, чтобы удержать равновесие. С каждой секундой вибрация нарастала, превращаясь в тяжелый, утробный гул, идущий из самых недр земли. Буквально всё вокруг начало содрогаться в предсмертных конвульсиях. Он посмотрел вниз: ящерицы, задрав морды к затемнявшему небу, издавали надрывные, противные визги. А затем, словно по команде, они бросились врассыпную, скрываясь в глубоких норах труб.

Пошел дождь.

«Они боятся воды? Что-то тут явно не так...» — пронеслось в голове, но Дождь не дал додумать. Первые капли, увесистые и плотные, ударили по металлу со звуком пушечных выстрелов. Грохот стал невыносимым, воздух превратился в сплошную водяную стену, которая вибрировала и давила всей своей массой.

В ужасе от этого хаоса, Гондар нырнул обратно в лаз. Почти ничего не видя перед собой, он в считанные секунды добрался до убежища. Внутри было тихо. Гул снаружи доносился лишь приглушенным эхом, а пол под ногами застыл. Он смотрел на механизм двери, который медленно и неотвратимо смыкался, отрезая его от обезумевшего мира. Взгляд упал на запястье: символы больше не мигали красным. «Значит, дело было в еде?» Когда створки сомкнулись с окончательным лязгом, в кубе воцарилась абсолютная тьма. Лишь призрачное свечение меток на коже не давало ему окончательно ослепнуть. Гондар сидел, прижавшись спиной к железной стене, и слушал, как постепенно успокаивается его сердце. Выходить было нельзя. Да и некуда. Отложив верное копье, он свернулся в позу эмбриона, чувствуя, как наваливается усталость. И приходит сон.