Ударом тока.

Утро понедельника встретило Большое яблоко привычным хаосом из автомобильных гудков, бесконечных телефонных звонков и людей, спешащих куда-то с таким важным видом, словно от их скорости зависела судьба всего мира. Лэйн сидела за своим столом, просматривая аналитический отчет, который уже несколько минут безуспешно пыталась дочитать до конца. На краю стола сиротливо скучал холодный латте, к которому она так и не притронулась после первого глотка, а взгляд уже который раз возвращался к одной и той же строчке. Концентрация сегодня откровенно саботировала ее, будто насмехалась. Внезапный стук в дверь заставил девушку подпрыгнуть на месте. — Войдите, — не глядя пробормотала она. Стеклянная дверь впустила высокую фигуру внутрь, и на пороге появилась Эвелин, как и всегда безупречная. Светлый костюм, аккуратно уложенные волосы и та особенная мягкость во взгляде, благодаря которой даже рабочие поручения из ее уст звучали почти дружелюбно. — Не отвлекаю? — Если только от попыток понять, что хотел сказать автор этого текста. — Тогда спасаю тебя, — женщина улыбнулась, делая осторожный шаг вглубь кабинета. — Ричард просил собрать вас с Каином у него в кабинете. Прямо сейчас. Уголок губ Лэйн едва заметно дрогнул. — Нас обоих? — Именно. За эту неделю вы стали его любимым экспериментом. — Звучит тревожно, — девушка слегка нахмурилась, нехотя отрываясь от ноутбука. — Немного, — секретарь рассмеялась и оперлась ладонью о спинку кресла напротив. — Но результат ему явно нравится. Не знаю, в курсе ли ты, но он довольно часто отмечает ваши совместные успехи, — женщина выдержала секундную паузу прежде чем продолжить. — Отец гордится тобой. Лэйн почувствовала, как внутри что-то сжалось. Слышать похвалу напрямую из уст мужчины ей было гораздо более приятно, чем от его секретарши. Поправив юбку-карандаш привычным движением, девушка наконец поднялась со своего места и скользнула быстрым взглядом по столу, машинально проверяя, не забыла ли что-нибудь. Телефон, блокнот, ручку. Поводов задержаться не нашлось, хотя какая-то часть нее совершенно не горела желанием выяснять, зачем именно отец решил собрать их с Каином вместе. — Возможно. — Не скромничай. У вас хорошо получается работать в тандеме. Именно эта фраза почему-то заставила ее замереть, всего на мгновение. Память совершенно некстати подбросила фантомное ощущение песка на босых лодыжках, чужой руки в ее волосах, опаляющего губ дыхания. И поцелуй, который они оба теперь с завидным упорством пытались игнорировать. Несколько последних дней превратились в уже знакомый абсурдный спектакль. Они избегали оставаться наедине, разговаривали исключительно по проекту и с удивительным талантом находили причины смотреть куда угодно, только не друг на друга. Любой посторонний человек решил бы, что между ними наконец установились нормальные профессиональные отношения. На деле же все стало только хуже. Если раньше бушевала война столкновения характеров, амбиций и взглядов на мир, а каждый спор лишь сильнее разжигал азарт продолжать его дальше, то теперь на месте привычной динамики осталась одна лишь неловкая осторожность. — Лэйн? — голос Эвелин вернул ее обратно в кабинет. — Все хорошо? — Да, — девушка моргнула, с усилием растягивая губы в вежливой улыбке. — Конечно. Просто задумалась о… работе. Много задач нужно закрыть перед отъездом. Женщина задержала на ней внимательный взгляд чуть дольше обычного, словно колеблясь между искренним беспокойством и уважением к чужим границам. На мгновение Лэйн даже показалось, что сейчас последует еще один вопрос, и она уже успела напрячь плечи. Однако секретарь лишь едва заметно улыбнулась, видимо решив не лезть туда, куда ее пока не приглашали. — Хорошо, — наконец кивнула она. — Тогда давай не будем заставлять их ждать. Оба уже в кабинете. Девушка натянула дежурное выражение лица и вышла следом. Коридоры офиса встретили привычным гулом из переговорных и приглушенным клацаньем работающей техники. Эвелин шла чуть впереди, а каблуки Лэйн размеренно отстукивали по мраморному полу следом, отдаваясь где-то под высокими потолками здания. С каждым шагом до кабинета отца оставалось все меньше расстояния, а вместе с ним — и времени на то, чтобы не думать и не знать, что именно ждет ее по ту сторону двери. Когда они наконец остановились перед знакомой матовой перегородкой, девушка на мгновение замерла. Всего на секунду, глупо и по-детски. Именно сейчас ей вдруг отчаянно захотелось вернуться к скудному отчету, разобрать его вдоль и поперек. Вместо этого Лэйн негромко выдохнула, подняла руку и дважды постучала. Ровно, спокойно. Не дождавшись ответа, все же толкнула дверь и прошла внутрь. Каин уже лениво развалился в одном из кресел у директорского стола, небрежно откинувшись на спинку, и листал какие-то бумаги. Девушка кивнула ему мимоходом, с тем же равнодушием, с каким могла бы отметить погоду за окном, и тут же переключила внимание на отца. — Доброе утро. Она быстрым шагом пересекла кабинет и опустилась на свободное кресло напротив. Ровно на то же место, которое заняла в свой первый рабочий день. Между ними оставалось достаточно пространства, чтобы спокойно говорить о делах и делать вид, будто ничего сложнее работы в этой комнате никогда не существовало. — Привет, милая, — мужчина кивнул дочери, и торопливо нажал несколько кнопок на клавиатуре, блокируя экран. — Рад, что вы оба нашли время. Сквозь панорамные окна за спиной отца открывался привычный вид на Манхэттен: стекла небоскребов, бесконечный поток машин и широкая река, блестящая ровной гладью где-то между зданиями. — У меня есть быстрое поручение, которое потребует от вас немного больше самостоятельности, чем текущие задачи. Лэйн невольно выпрямилась в кресле, он редко начинал разговоры подобным образом. — Несколько месяцев назад мы взяли в работу новый проект в гостиничном секторе, — продолжил Ричард, постукивая пальцами по одной из папок. — Речь идет о крупной сети бутик-отелей, что планирует расширение по нескольким штатам. Из-за перегруженности отделов мы привлекли стороннее исследовательское агентство, они занимались аналитикой рынка, изучением аудитории, позиционированием бренда и прогнозами развития. Он подтолкнул документы к краю стола, смерив Лэйн внимательным взглядом. — Работа готова, и мне она откровенно не нравится. Девушка торопливо опустила взгляд на бумаги, острые ногти прошлись по пластику обложки, раскрывая отчет. — Насколько не нравится? — первым спросил Каин, заинтересованно подаваясь вперед. — Настолько, что я не готов показывать это клиенту, — Ричард усмехнулся очевидности ответа. — Конкретная проблема есть? — Если бы была одна, я бы не собирал вас здесь. Глаза девушки быстро заскользили по страницам, цепляясь за графики, таблицы и аналитические сводки. На первый взгляд отчет выглядел качественно, информация аккуратно структурирована, цифры вроде бы сходились, однако она слишком хорошо знала своего отца, чтобы поверить, будто он собрал их здесь из-за какой-нибудь мелкой неточности. Значит, проблема находилась глубже. Лэйн задумчиво нахмурилась, переворачивая страницу. Возможно, ошибка крылась не в самих данных, а в том, как подрядчики их интерпретировали. Или же они упустили какой-то важный сегмент аудитории и сделали выводы, которые выглядели убедительно на бумаге, но не выдержали бы столкновения с реальностью. — Что конкретно требуется от нас? — спросила она, стараясь, чтобы вопрос звучал максимально профессионально. — Второе мнение, — Ричард поднялся из-за стола и неспешно направился к окну. Мужчина по привычке поправил оправу очков указательным пальцем и несколько секунд молча смотрел на город, раскинувшийся далеко внизу. — Сегодня вы поедете в офис подрядчиков. Мне нужен свежий взгляд на их работу. Не как сотрудников агентства или людей, которые месяцами варились внутри проекта. А мнение со стороны. — И вы решили отправить стажеров? — в голосе Каина прозвучала едва заметная усмешка. — Я решил отправить двух самых упрямых людей в этом здании. Конечно же, кроме меня. На этот раз усмехнулась даже Лэйн. — Справедливо. — Команда покажет вам все свои наработки и прогнозы продаж. Меня все это интересует значительно меньше, чем один вопрос, — глаза отца остановились на пепельной макушке. — Захочет ли реальный покупатель остановиться в этой сети отелей? Торн, твоя семья работает с гостиничным бизнесом, в индустрии, что существует или умирает в зависимости от ответа на этот вопрос. Поэтому твое мнение здесь для меня особенно важно. Затем его взгляд переместился на дочь. Солнечный свет, проникающий сквозь панорамные окна, скользнул по стеклам очков, на мгновение скрывая выражение его глаз. Однако в голосе прозвучало то редкое одобрение, которое Лэйн всегда безошибочно улавливала. — А ты слишком хорошо понимаешь, как работают премиальные бренды и почему люди покупают не продукт, а ощущение, которое с ним связано. Теплая волна прокатилась где-то под ребрами. В последнее время отец все чаще замечал ее успехи, и это чувство неожиданно оказалось заразительным, разжигая внутри азарт человека, который наконец начал видеть финишную прямую после долгой гонки. — Офис подрядчиков находится в Бруклине, — продолжил Ричард. — Материалы вас уже ждут. Пообщаетесь с командой, посмотрите исследования, зададите неудобные вопросы и вернетесь с ответом на один мой, — он снова подошел к столу. — Что они упустили? Девушка молча кивнула. Задача действительно звучала интересно, настолько, что на несколько минут ей почти удалось забыть о том, в какой именно компании ей предстояло провести весь день. Отложив папку, Лэйн подняла взгляд и совершенно случайно встретилась глазами с Каином. Тот смотрел на нее без тени неловкости или напряжения — речь все же шла лишь об очередном рабочем поручении. В уголке губ парня мелькнула едва заметная улыбка, после чего он коротко кивнул, принимая задачу так же спокойно, как принимал все остальные вызовы, которые подбрасывала ему жизнь. Затем поднялся со своего места, забрал документы из рук Лэйн и перевел взгляд обратно на Ричарда. — Услышали вас. Простая фраза, сказанная ровным деловым тоном, однако девушка почему-то ощутила новый прилив раздражения. Потому что пока она мысленно прикидывала, сколько часов им предстоит провести вместе, Каин выглядел человеком, которого эта перспектива совершенно не беспокоила. — Когда нужен результат? — все же решила уточнить она, поднимаясь с кресла. — Завтра утром, — ровно ответил отец. — Я хочу, чтобы вы успели все осмотреть до вашего отъезда. Поэтому советую выезжать сейчас, Оливер уже ожидает внизу. Именно после этих слов Лэйн окончательно поняла, что отступать уже некуда. Не будет ни лишних десяти минут на то, чтобы собраться с мыслями, ни возможности придумать убедительную причину остаться в офисе и ознакомиться с материалом в онлайн режиме. Через несколько мгновений она окажется в машине вместе с Каином, а еще через полчаса будет вынуждена делать вид, что ее интересует исключительно работа. Что особенно раздражало, потому что день с самого утра складывался отвратительно. Концентрация ускользала от нее с завидным упорством, кофе оказался на удивление мерзким и укладка, на которую обычно уходило не больше пятнадцати минут, сегодня почему-то отказывалась принимать собранный вид, заставив девушку трижды переделывать прическу перед зеркалом. Словно весь мир сговорился испытывать ее терпение на прочность, и где-то в глубине души Лэйн прекрасно понимала истинную причину собственного раздражения. Но упорно отказывалась ее признавать.

***

Автомобиль плавно влился в плотный поток утренней спешки магистрали. За затемненными окнами мелькали витрины, стеклянные фасады магазинов и бесконечная вереница людей, спешащих по своим делам, однако внутри салона царила почти библиотечная тишина. Оливер, как и всегда, вел машину плавно и уверенно. За годы работы на семью Кингсли мужчина научился чувствовать пассажиров почти так же хорошо, как дорожное покрытие под колесами, поэтому сейчас благоразумно не пытался начинать разговор, оставляя их наедине с собственными мыслями. Просторный салон представительского седана надежно отрезал их от городского шума, оставляя лишь приглушенное урчание двигателя и редкие звуки поворотников. Лэйн сидела у окна, облокотившись на широкий подлокотник, и лениво пролистывала социальную сеть, безучастно водя пальцем по экрану. Чужие лица, бессмысленные подписи, фотографии завтраков, конспектов и идеально выстроенных закатов смешивались в одно сплошное полотно. В ленте неожиданно всплыло новое фото Анны. На снимке подруга стояла у какого-то деревянного стола, заставленного пластиковыми стаканчиками и бутылками. Обычно собранная и сосредоточенная, сейчас она смеялась так искренне, что даже через экран казалась непривычно живой. Рядом мелькали знакомые лица студентов, разноцветные гирлянды и смазанные вспышкой силуэты людей. Следующей публикацией оказалась история Анхеи. Девушка сидела у Пилеона на плечах, подняв руки вверх, словно праздновала победу на чемпионате мира. Где-то позади мигали огни, кто-то размахивал университетским шарфом, а в углу кадра подпрыгивал Ян с неизменной широкой улыбкой. Парни в этом году окончательно потеряли остатки благоразумия. Казалось, еще не успел закончиться первый семестр, а они уже устроили десяток вечеринок в общежитии, забыв обо всех предостережениях. Стоило открыть социальные сети — и лента снова наполнялась фотографиями с очередной шумной ночи: чьи-то пьяные улыбки, размытые вспышками камеры лица и неизменная музыка, которая наверняка гремела до самого утра. Лэйн поймала себя на мысли, что улыбается. Как бы ее ни раздражала эта бесконечная череда тусовок, она уже успела соскучиться по университету гораздо сильнее, чем готова была признать. По этим старым зданиям, знакомым лицам в коридорах, по ощущению, что жизнь состоит не только из дедлайнов, отчетов и бесконечных попыток заслужить одобрение. Работа вытеснила все остальное настолько незаметно, что девушка даже не сразу это поняла. И если быть честной хотя бы с самой собой, сейчас девушка бы с удовольствием позволила себе хотя бы один вечер без мыслей о задачах, проектах и планах на будущее. Но расслабляться было некогда, слишком многое стояло на кону. Автомобиль медленно затормозил на очередном перекрестке. Рядом покачнулся большой стакан холодного латте, который Оливер предусмотрительно купил ей по дороге в офис. Видимо, утром за завтраком девушка выглядела настолько уставшей, что мужчина решил позаботиться о том, что находилось в пределах его возможностей. Эта мысль неожиданно вызвала легкую улыбку — по крайней мере кто-то сегодня переживал о ее психологическом состоянии. Кофеин постепенно начинал выполнять свою функцию. Голова становилась яснее, возвращая мыслям привычную остроту и порядок. Сознание все увереннее возвращалось к проекту. Если подрядчики действительно несколько месяцев работали над исследованием, то ошибка наверняка скрывалась не в цифрах. Лэйн открыла заметки и начала быстро набрасывать возможные вопросы для встречи. Какие сегменты аудитории показали наибольший потенциал? Как проводились интервью? Какие критерии использовались при формировании портрета клиента? Чем больше она думала о задаче, тем сильнее просыпался привычный азарт. Рядом глухо шелестели страницы. Каин, занявший соседнее место, с самого начала поездки практически не отрывался от документов. Папка лежала раскрытой на коленях, а взгляд скользил по отчетам с той сосредоточенностью, что всегда появлялась у него во время интересных задач. За всю дорогу они не обменялись и десятком слов. И, судя по всему, обоих это вполне устраивало. Парень будто наконец понял намек и перестал расшатывать границы, которые она так старательно восстанавливала после того треклятого вечера. Никаких двусмысленных взглядов или неудобных вопросов. Только работа, цифры, документы и задачи, для которых всегда существовали правильные ответы. Лэйн нравился такой порядок вещей. Он был понятным, предсказуемым. А главное — не оставлял пространства для ошибок, о которых потом приходится сожалеть. Закончив делать заметки, девушка наконец убрала телефон и потянулась за кофе. Она сделала это машинально, даже не взглянув в сторону подлокотника, полностью поглощенная мыслями о предстоящей встрече. Ее пальцы вдруг коснулись чужой руки. Легко, почти невесомо. Так случайно, что в любой другой день она бы даже не обратила на это внимания. В салоне по-прежнему негромко шумел кондиционер, за окнами медленно проплывал город, но время словно на мгновение потеряло привычный ход. Где-то в узком пространстве между ними встретились раскрытая папка с документами, стакан холодного латте и две руки, одновременно потянувшиеся к своим вещам. Лэйн замерла первой. Вернее, замерло что-то внутри нее. Та самая часть, что последние дни с таким упорством убеждала себя, что все окончательно вернулось на свои места. Что между ними снова существуют только работа, дедлайны и бесконечные обсуждения проектов, а вечер искренности и фатальной оплошности остался далеко позади. Она резко отдернула руку, будто прикосновение оказалось слишком обжигающим. Реакция вышла быстрой и заметной для такой незначительной случайности, и Лэйн мгновенно разозлилась на саму себя. Все же этой доли секунды почему-то оказалось достаточно, чтобы разрушить иллюзию полного равнодушия, которую она так старательно выстраивала последние несколько дней. — Извини, — автоматически произнесла она, прежде чем успела подумать. И тут же мысленно поморщилась, ведь извиняться было совершенно не за что. Обычная случайность. Каин оторвался от документов и несколько секунд просто смотрел на нее, после чего вдруг негромко рассмеялся. — Господи, Кингсли, — он покачал головой. — Да перестань уже. Девушка нахмурилась, торопливо отворачиваясь к окну. Светлые пряди выскользнули из-за уха и упали вдоль щеки, надежно скрывая выражение лица. — Что именно? — Вести себя так, словно находиться со мной в одной машине — это какая-то изощренная форма наказания. Лэйн уже открыла рот, собираясь возмутиться, но он не дал ей вставить и слова. — Серьезно. Ты последние дни настолько старательно делаешь вид, что ничего не произошло, что это уже начинает выглядеть неестественно. Что-то внутри болезненно зацепило его замечание. Не потому, что оно было обидным. Наоборот, слишком точным. Каин каким-то необъяснимым образом снова добрался до сути быстрее, чем ей хотелось бы, и Лэйн мгновенно сделала то, что делала всю жизнь, стоило разговору приблизиться к опасной территории — потянулась к самому надежному из своих защитных механизмов. Колкости. — Вообще-то я извинилась заранее. — Заранее за что? — За то, что через пару часов в прах разнесу все твои идеи по этой задаче отца. На губах Каина медленно появилась знакомая улыбка, и почему-то именно она окончательно разрядила повисшее между ними напряжение. Девушка вновь повернула голову в его сторону и неожиданно поймала себя на мысли, что эта ехидная, самоуверенная ухмылка словно отбросила их на неделю назад. Туда, где все было гораздо проще: они спорили, поддевали друг друга, соревновались по любому поводу. И это, как ни странно, было значительно комфортнее того осторожного молчания, что сопровождало их последние дни. По крайней мере в этой версии Каина все было понятно — он раздражал, а она огрызалась в ответ. Идеальная комбинация. И хотя Лэйн никогда не призналась бы в этом вслух, сейчас ей вдруг стало немного легче дышать. Каин несколько секунд наблюдал за ней поверх бумаг, после чего покачал головой. — Ты сейчас делаешь ровно то же самое, что и летом. — Не понимаю, о чем ты. — Конечно понимаешь, — он наконец закрыл папку и отложил ее в боковой отсек. — Ты пытаешься сделать вид, что меня не существует. И что тебе вообще все равно. Мы же, блять, взрослые люди в конце концов. — Торн… — девушка спешно покосилась в сторону водительского сиденья. Оливер по-прежнему смотрел исключительно на дорогу, сохраняя профессиональную невозмутимость человека, который за годы работы наверняка слышал вещи значительно хуже. И все же это совершенно не помогало. — Ты вообще фильтруешь то, что говоришь? — Иногда, — хмыкнул Каин, но все же понизил голос. — Нет, серьезно. Я не знаю, это твоя стандартная реакция на любое сближение или такая честь выпадает только мне. И, если честно, меня вполне всегда устраивали девушки, которые после близости предпочитали делать вид, что мы едва знакомы. В его тоне не было раздражения. Скорее усталость человека, которому надоело наблюдать одну и ту же картину. — Так намного меньше проблем, я с этим согласен. Лэйн почувствовала, как к щекам начинает подбираться предательское тепло, и это лишь сильнее ее разозлило. Потому что Каин произнес фразу с таким спокойствием, будто они обсуждали рабочий отчет, а не последствия поцелуя, о котором она старательно запрещала себе думать. — Только есть одна маленькая деталь. Мы работаем в одной компании, учимся в одном университете и регулярно сталкиваемся в одних и тех же местах. Насколько я понимаю, в ближайшее время это никуда не денется. Поэтому, может быть, разумнее просто признать очевидное? — И что же тут очевидного? Девушка произнесла вопрос с той особенной интонацией, что обычно означала точку, в которой она уже готовится начать спор. Подняв стакан с кофе, Лэйн сделала небольшой глоток, не сводя с парня внимательного взгляда поверх прозрачной крышки. Подбородок чуть приподнялся, бровь вопросительно изогнулась, и со стороны могло показаться, что ответ ее совершенно не интересует. На самом деле интересовал, к сожалению. Именно поэтому она продолжала всматриваться в расслабленную линию плеч парня, ожидая очередной самоуверенной глупости, за которую можно было бы ухватиться и перетереть все его аргументы в порошок. Каин же неожиданно не торопился отвечать. Откинувшись на спинку сиденья, он несколько секунд просто разглядывал ее лицо с таким спокойствием, словно пытался понять нечто важное. В голубых глазах не было ни привычной насмешки, ни желания победить в очередной словесной перепалке. Это раздражало больше всего. — То, что ты сейчас злишься не на меня, Кингсли, — он ухмыльнулся. — Как и то, что нас неизменно влечет друг к другу. Лэйн застыла на месте. Несколько секунд она просто смотрела перед собой, не моргая, будто надеялась, что ослышалась. За окном продолжал двигаться город, железные балки Бруклинского моста неспешно сменяли друг друга. Мир вокруг оставался до смешного нормальным, пока Каин Торн с абсолютно невозмутимым лицом разрушал последние остатки ее душевного равновесия. Самое ужасное заключалось даже не в сказанном. А в том, как именно он это преподнес. Без неловкости, смущения или же той осторожности, с которой люди обычно касаются подобных тем. Словно речь шла о чем-то настолько очевидном, что спорить с этим было бы так же бессмысленно, как отрицать существование солнца или Нью-Йоркской пробки в понедельник утром. На мгновение Лэйн действительно потеряла дар речи. Она могла бы поспорить или же огрызнуться, но подготовиться к подобной прямолинейности оказалось невозможно. — И это совершенно не мешает нам оставаться друзьями, продолжать спорить по любому поводу и действовать друг другу на нервы, — парень вдруг легко пожал плечами. — По крайней мере мне бы не хотелось лишаться лучшего поставщика язвительных комментариев из-за какого-то случайного физического контакта. В прошлый раз, три месяца назад, все происходило иначе. Они просто перевернули страницу и сделали вид, что ничего особенного не произошло. Без разговоров, без попыток разобраться в собственных эмоциях или неловких обсуждений того, что именно между ними изменилось. И Лэйн до последнего надеялась, что с поцелуем получится так же. Что он постепенно потеряется среди рабочих задач, лекций и повседневной суеты, превратившись в очередную ошибку, о которой оба предпочтут не вспоминать. Однако Каин, похоже, не собирался облегчать ей эту задачу. — Друзья? — она наконец отвернулась от окна и развернулась к нему всем корпусом, устраиваясь удобнее на кожаном сиденье. Юбка слегка натянулась на бедрах, когда девушка закинула ногу на ногу и оперлась плечом о спинку. На мгновение ее взгляд метнулся к зеркалу заднего вида. С облегчением не обнаружив там глаз мужчины, устремившихся на нее, Лэйн продолжила говорить. С той самой уверенностью, которая всегда появлялась, когда требовалось спрятать раздражение за идеально выверенной улыбкой. — Мы с тобой не друзья, Торн, — уголки ее губ поднялись еще выше. Красиво, холодно, почти безупречно. — Забудь все, что я тебе сказала в тот вечер, — ее голос сорвался на предупреждающий злостный шепот. — Я не настолько примитивна, как ты, и не считаю случайный импульс событием мирового масштаба. Можешь подобные речи в уши своим первокурсницам лить. Лэйн чуть склонила голову набок, разглядывая смешок, что уже загорался в глазах напротив. — Я просто хочу хорошо себя показать в командировке, вернуться в университет и… — она вдруг умолкла, мозг активно пытался подобрать подходящую фразу, — вычеркнуть то, как хреново ты целуешься, из памяти. Так что сделай одолжение, отъебись. Каин несколько секунд молчал, рассматривая ее лицо с каким-то странным нетерпением. — Ты закончила? — Нет. — Отлично. Потому что я хотел сказать только одно, — Лэйн уже открыла рот, чтобы возразить, но парень резко поднял указательный палец вверх, призывая остановиться. — Когда тебе становится страшно, ты начинаешь злиться. А когда тебе становится совсем страшно, ты начинаешь язвить. Девушка так и застыла с приоткрытым ртом. Он только что бросил спичку в бензин и теперь лишь с интересом наблюдал за последствиями. — Ты опять все перепутал, — наконец выдавила она, но голос уже не звучал так уверенно. — Мне не страшно, Торн. Я просто не настолько заинтересована в происходящем, как тебе хотелось бы. Несколько секунд в салоне стояла тишина. Город продолжал плыть за окнами, кондиционер тихо шумел над головой, а Каин смотрел на нее с таким самодовольным выражением лица, будто услышал ровно то, чего ожидал. Вместо того, чтобы обидеться, разозлиться или хотя бы продолжить спор, он лишь медленно улыбнулся. Так, словно Лэйн только что в очередной раз подтвердила какую-то его теорию. Разговор был окончен, по крайней мере внешне. Однако девушка имела привычку слишком внимательно наблюдать за людьми, чтобы не заметить подобных мелочей — Каин открыл папку с чуть большей резкостью, чем обычно. Его пальцы на мгновение сжали край бумаги, оставляя на гладком листе заметный залом. Всего секунда — и выражение лица вновь стало совершенно невозмутимым, но она все равно успела это увидеть. Странное удовлетворение тут же смешалось с не менее странным чувством вины. Потому девушка поспешно отвернулась к окну, не позволяя себе развивать эту мысль дальше. Выудив телефон из сумочки, Лэйн вновь опустила взгляд на экран и принялась бездумно листать заметки, хоть и не воспринимала ни единого слова. Сердце все еще билось быстрее обычного, раздражающе напоминая о разговоре. Нас неизменно влечет друг к другу. Брови молниеносно сомкнулись на переносице. Девушку искренне поражала степень его уверенности в себе. Каин говорил самые абсурдные вещи таким тоном, словно весь мир давно с ними согласился, а любой, кто осмелится возразить, просто еще не успел осознать очевидное. За окном продолжал проплывать город, Оливер невозмутимо вел машину вперед, а Лэйн упрямо смотрела в телефон, пытаясь убедить себя, что именно работа остается единственным предметом ее беспокойства. Минут через десять автомобиль плавно свернул с оживленной улицы и остановился у нужного здания. Офис подрядчиков заметно уступал в размерах небоскребу компании Кингсли. Современное стеклянное строение поднималось всего на десять этажей вверх и выглядело куда скромнее, хотя явно принадлежало к числу тех компаний, что предпочитали вкладываться в содержание, а не в показную роскошь. — Мы на месте, мисс Кингсли, — негромко сообщил водитель. — Спасибо. Она выбралась из машины, с облегчением вдохнув прохладный осенний воздух. Разговор с Каином все еще неприятно крутился где-то на задворках сознания, однако впереди наконец появилась задача, способная отвлечь ее от лишних мыслей. По крайней мере она очень на это рассчитывала. Парень обошел машину с другой стороны, на ходу поправляя узел галстука. Несколько пепельных прядей упали ему на лоб, и он машинально смахнул их знакомым жестом, после чего направился ко входу в здание. Стеклянные двери бесшумно разъехались в стороны, пропуская пару внутрь. Просторный холл встретил светлым камнем, высокими потолками и запахом свежесваренного кофе, доносившимся из небольшой зоны ожидания. За стойкой регистрации сидела молодая девушка в темно-синем пиджаке. Увидев гостей, она сразу поднялась. — Мисс Кингсли? Мистер Торн? — Доброе утро, — Лэйн кивнула. — Добро пожаловать. Команда уже ждет вас наверху. Я провожу, — администратор обошла стойку и уверенным шагом направилась к лифтам. Подъем занял меньше минуты. Все это время девушка внимательно изучала цифры этажей над дверью, а Каин листал документы с таким сосредоточенным видом, словно в мире не существовало ничего интереснее гостиничной аналитики. Молчание между ними вновь стало рабочим и почти комфортным. Почти. Когда двери лифта наконец открылись, их встретило пыльное офисное пространство с небольшими окнами и длинным рядом переговорных комнат. Несколько сотрудников уже подняли головы от компьютеров, заметив гостей. — Прошу сюда, — сопровождающая указала на стеклянную переговорную в конце коридора. — Остальные уже собрались. Лэйн машинально расправила плечи и поправила ремешок сумочки. Работа наконец начиналась. Следующие несколько часов пролетели неожиданно быстро. Команда подрядчиков провела для них подробную презентацию, показала результаты исследований, промежуточные выводы и стратегию, которую собиралась предложить клиенту. К приезду представителей главного офиса здесь явно готовились заранее, поэтому внимание им уделяли почти показательное. Кто-то старался произвести впечатление цифрами, кто-то — глубиной аналитики, а кто-то откровенно пытался угадать реакцию молодых специалистов еще до того, как они начинали задавать вопросы. Девушка большую часть времени молчала. Листала бумаги, делала пометки на полях, сравнивала данные из разных отчетов и постепенно собирала в голове общую картину. Проблема действительно существовала, хотя и оказалась не там, где команда ожидала ее увидеть. Исследование было проведено качественно, цифры выглядели убедительно, а вот выводы почему-то получились удивительно безликими. Создавалось ощущение, что подрядчики настолько увлеклись анализом рынка, что в какой-то момент перестала видеть за всеми этими таблицами реальных людей. Разумеется, именно здесь они с Каином начали спорить. Сначала осторожно, затем все более увлеченно. Она упрямо настаивала, что ошибка скрывается в позиционировании бренда и восприятии аудитории, тогда как парень снова и снова возвращался к самому продукту, утверждая, что никакая маркетинговая стратегия не спасет концепцию, если она не вызывает у гостей эмоционального отклика. Несколько раз сотрудники подрядчика пытались вклиниться в обсуждение, однако очень быстро поняли, что безопаснее просто наблюдать со стороны. Что удивительно, спор ощущался совсем иначе, никто больше не ходил вокруг острых тем. Никто не пытался анализировать чужие эмоции. Они снова оказались на территории, которую оба понимали лучше всего. На территории работы. В какой-то момент Лэйн даже поймала себя на том, что почти скучала по этому чувству. Она поднимала взгляд от документов и встречалась с Каином глазами через стол. Не так, как несколько дней назад, когда любое случайное прикосновение превращалось в проблему. Не так, как той ночью на пляже или же за разговором в машине. Скорее как раньше, когда между ними существовало исключительно профессиональное соперничество, подогреваемое взаимным уважением и раздражением примерно в равных пропорциях. И, пожалуй, именно в такие моменты они работали лучше всего. Время незаметно потеряло привычные очертания, растворившись в отчетах, спорах и бесконечных правках. Спустя долгие часы пересмотра материалов команда постепенно разошлась по своим рабочим местам. В переговорной остались только Лэйн, Каин и мужчина, который курировал проект с самого начала. — Если посмотреть на динамику бронирований в третьем квартале, — маркетолог, имя которого она не запомнила, подошел к стеклянной доске и обвел маркером несколько цифр, — то мы увидим наиболее активный рост именно в сегменте молодых гостей. Девушка наконец подняла взгляд от документов. — За счет чего? — Простите? — За счет чего произошел рост? — уточнила она. — Это изменение спроса или последствия рекламной кампании? — Хороший вопрос, — на лице мужчины появилась улыбка, и он вмиг повернулся назад к диаграмме. — На самом деле мы тоже сначала предположили, что дело в маркетинге, но потом выяснили… Следующие несколько минут он подробно разбирал результаты исследования, свободно перемещаясь вдоль переговорной. Отвечал на вопросы, дополнял уже сказанное новыми цифрами и время от времени возвращался к замечаниям. Однако через какое-то время Каин вдруг поймал себя на странном наблюдении. Каждый раз, когда Лэйн поднимала голову от папки и вступала в обсуждение, собеседник будто невольно оживлялся. Неуловимо, почти незаметно. Его ответы становились чуть подробнее, улыбка появлялась быстрее, а взгляд задерживался на ней на доли секунд дольше, чем того требовала обычная вежливость. Даже перемещаясь по кабинету, он каким-то образом постоянно оказывался развернут именно в сторону Лэйн, словно подсознательно искал ее реакцию. Возможно, дело было в том, что она задавала действительно хорошие вопросы или же в том, что спорить с ней очевидно было интересно. А возможно, причина была значительно банальнее. Когда девушка в очередной раз перебила его, указывая на несостыковку в выводах, мужчина рассмеялся и покачал головой, глядя на нее с выражением человека, которому неожиданно понравился сам процесс дискуссии. Именно в этот момент Каин неожиданно перестал слушать, о чем вообще идет речь, всего на секунду. Затем бегло опустил взгляд в отчет, перелистывая страницу чуть резче необходимого. Бумага негромко хрустнула под пальцами. Странно. Раздражать его должны были ошибки в исследовании, но сейчас почему-то бесило совсем другое. — Интересная теория, — наконец оборвал его Каин. — Только она не отвечает на главный вопрос. Мужчина перевел внимательный взгляд на него, плечи едва заметно напряглись. — На какой именно? — Почему человек должен выбрать этот отель вместо десятка абсолютно таких же? Лэйн покосилась на Торна с нечитаемым выражением лица. — Потому что бренд предлагает… — Нет, — вновь перебил парень. — Не бренд. Человек, — он поднялся со своего места и подошел ближе к доске. — Представьте, что клиенту плевать на вашу презентацию, исследования и красивые формулировки. Почему он должен захотеть вернуться? В переговорной стало заметно тише. Внимание мужчины наконец сместилось, теперь он смотрел только на Каина — вкрадчиво, чуть прищурившись, с тем профессиональным раздражением, что обычно появляется у людей, когда их начинают загонять в угол слишком правильными вопросами. Он на секунду задумался, неловко переступив с ноги на ногу. — Потому что гость почувствует, что его здесь понимают, — наконец прозвучал ответ. — Не потому что номер оказался удобнее, чем у конкурентов. Не потому что завтрак лучше на три балла по какой-нибудь шкале. А потому что у него появится ощущение, что это место подходит именно ему. Каин смотрел на него внимательно, словно проверяя ответ на прочность, а затем неожиданно улыбнулся. — Вот, — он коротко кивнул. — Это наконец похоже на специалиста, который действительно понимает свой продукт. В голосе не было насмешки, напротив. Это была искренняя похвала, вот только прозвучала она так, будто преподаватель только что одобрил ответ студента на экзамене. Лэйн тут же поморщилась. — Торн, не все вокруг нуждаются в твоем одобрении. Улыбка на губах мужчины заметно дрогнула. Кажется, он и сам не совсем понимал, стоит ли воспринимать слова Каина как комплимент или как способ продемонстрировать собственное превосходство. Именно поэтому Лэйн решила вмешаться раньше, чем ситуация окончательно станет неловкой. Закрыв лежащий перед собой отчет, девушка поднялась из-за стола. — Что ж, думаю, на сегодня достаточно. — Вы уверены? Я могу показать еще часть материалов. — Не стоит, — она вежливо улыбнулась. — Мы получили гораздо больше информации, чем рассчитывали. — Более чем, — согласно кивнул Каин, оглядывая исписанную доску. — Не будем больше отнимать у вас время, — Лэйн протянула руку для прощания. — Спасибо за работу. В этот раз улыбка мужчины стала куда более искренней. — Был рад познакомиться, мисс Кингсли, — рукопожатие задержалось буквально на мгновение дольше, чем того требовали правила делового этикета. — И… если вам вдруг понадобится дополнительная информация по проекту или возникнут любые вопросы, — он потянулся во внутренний карман пиджака и достал визитку, — звоните напрямую. Наблюдая за плохо скрываемым корпоративным флиртом, Каин вновь почувствовал то самое раздражение, причину которого так и не смог себе толком объяснить. — Спасибо. Мужчина явно собирался сказать что-то еще, однако в последний момент передумал, после чего наконец повернулся к парню. — Мистер Торн, спасибо за уделенное время, — спокойно проговорил он, пожимая уже протянутую руку. Мужчина коротко кашлянул, поправил рукав пиджака и наконец направился к выходу. — Хорошего дня. Дверь переговорной тихо закрылась за его спиной, и в комнате наконец стало по-настоящему тихо. Устало вздохнув, Лэйн двинулась к столу и наклонилась за сумкой, небрежно оставленной рядом, тут же тихо выругавшись себе под нос. Золотой браслет на запястье неожиданно зацепился за тонкую ткань колготок в разрезе юбки. Девушка осторожно потянула руку, надеясь освободиться одним движением, однако цепочка лишь сильнее запуталась между нитями. Ткань опасно натянулась, заставляя ее мгновенно замереть. — Не двигайся, — голос прозвучал совсем рядом. Каин наблюдал за происходящим сверху вниз. Несколько секунд его взгляд изучал последствия ее неравной битвы с украшением, после чего в голубых глазах мелькнуло нечто подозрительно похожее на веселье. — Впечатляющая победа аксессуаров над человеком. — Спасибо за ценный комментарий. — Всегда пожалуйста, — парень опустился на корточки рядом с ней прежде, чем Лэйн успела возразить. Несколько секунд в комнате слышалось только тихое шуршание ткани. Каин сосредоточенно рассматривал браслет, осторожно пытаясь высвободить звенья так, чтобы окончательно не испортить колготки. — Знаешь, — произнес он спустя мгновение, не поднимая головы, — если тебе вдруг понадобится мое экспертное мнение… — Не понадобится, — ровно отчеканила девушка, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, но это не заставило его умолкнуть. — Если он позвонит тебе через пару дней с внезапным уточняющим вопросом по исследованию, не удивляйся. Длинные пальцы продолжали возиться с браслетом, пока Лэйн неотрывно следила за каждым движением. На мгновение костяшки едва коснулись открытого участка кожи в разрезе юбки, и Лэйн невольно замерла. Будто ощутив заминку, Каин вдруг поднял взгляд вверх, встречаясь с серыми глазами. Одного короткого взгляда на его лицо оказалось достаточно, чтобы понять: происходящее доставляет ему неприлично много удовольствия. Девушка поспешила отвернуться к уже потемневшему окну. — Потрясающе. Теперь ты анализируешь не только мои эмоции, но и чужие. Твой талант пугающе многогранен. Лэйн нахмурилась и выпрямилась чуть сильнее, машинально опираясь рукой о край стола. Со стороны действия Каина выглядели до смешного галантно, но она слишком отчетливо ощущала каждое случайное прикосновение его пальцев к коже. Не в силах пребывать в напряженной паузе еще хоть секунду, она поспешила продолжить неуместный разговор: — Может быть, ему просто понравились мои вопросы по проекту. — Конечно. Ты оказывается очень наивна, если действительно считаешь, что этот индюк полчаса рассказывал про сегментацию аудитории исключительно из профессионального интереса. Лэйн уже открыла рот для ответа, однако в этот момент цепочка наконец поддалась. Последнее звено выскользнуло из ткани, и браслет вновь свободно скользнул по ее запястью. — Готово. Девушка с облегчением выпрямилась, раздраженно расправляя складку юбки. Она уже собиралась отойти, когда Каин вдруг нахмурился и задержал взгляд на небольшом повреждении, оставшемся на колготках. — Кажется, пострадали не только твои нервы. Большой палец вдруг с усилием надавил вокруг надорванного участка, совсем незаметно скользнув чуть выше. По телу прокатилась неожиданная волна напряжения, заставившая Лэйн рвано вдохнуть и сильнее сжать пальцы на краю стола. Собственное спокойствие вдруг показалось хрупким, как тонкое стекло, по которому пошла первая трещина. Каин наконец одернул руку, разрывая контакт, но выпрямился не сразу. Медленно, почти лениво, словно растягивал мгновение исключительно ради собственного удовольствия. Темная ткань пиджака скользнула вдоль ее бедра, и девушке показалось, что этот жест был таким же намеренным, как и его последующий взгляд. Подняв голову, он посмотрел на нее снизу вверх, а затем едва заметно усмехнулся. Слишком довольный собой для человека, который всего лишь спас чужой аксессуар. — Видишь? Иногда я все-таки приношу пользу. Лэйн наконец заставила себя сделать шаг назад, возвращая между ними то безопасное расстояние, которое за последние минуты почему-то стало казаться пугающе маленьким. — Спасибо. Попрошу отца выписать тебе премию, — слова прозвучали легко и насмешливо, но она сама услышала в них едва заметную поспешность. Не дав парню возможности ответить, она торопливо подхватила со стола папку и направилась к двери. Каблуки звонко отбивали ритм по паркету, оставляя за спиной гулкое эхо, что разносилось по просторному кабинету. Лэйн смотрела только вперед, на тяжелую дверь, словно та могла спасти ее от необходимости еще хоть секунду находиться рядом с ним. Необходимость каждый раз испытывать тянущее чувство в груди рядом с Каином неизменно раздражало. Так же сильно, как раздражало осознание того, что, покидая кабинет с нарочито прямой спиной и высоко поднятым подбородком, она выглядела далеко не такой невозмутимой, как хотела бы.

***

Дождь обрушился на город под конец дня и теперь уверенно хозяйничал за стеклом, превращая привычный Манхэттен в акварельную картину, по которой кто-то неосторожно провел мокрой кистью. Огни небоскребов расплывались золотыми и белыми пятнами, отражаясь в черной глади окон, а потоки воды медленно ползли вниз по стеклу, стирая четкие линии улиц и проспектов. В гостиной было тепло. Пламя в камине лениво перебирало поленья, окрашивая комнату мягкими янтарными отблесками. Свет огня скользил по мраморному полу и дорогой мебели, превращая строгий интерьер квартиры в нечто удивительно уютное. Лэйн сидела на диване, поджав под себя ноги и устроив ноутбук на коленях. Светлые волосы собраны в высокую небрежную дульку, что держалась исключительно на упрямстве одной шпильки и добром слове. Девушка машинально поправила выбившуюся прядь и вновь перевела взгляд на экран. Перед ней были открыты страницы университетского портала, обозначавшие список тем для квартального эссе. Семестр был в самом разгаре, и преподаватели уже методично напоминали студентам, почему Оксфорд считался местом, где свободное время существовало исключительно как красивая легенда. Темы выглядели интересными, даже слишком. Каждая обещала недели исследований, десятки научных статей и бесконечные часы в библиотеке. Обычно подобные задания вызывали у нее азарт, Лэйн нравилось учиться. Нравилось спорить на семинарах, искать аргументы, собирать из разрозненных фактов стройную конструкцию выводов. В университете существовал понятный порядок вещей: если ты работаешь достаточно усердно, то неизменно получаешь результат. Жизнь за пределами кампуса же была устроена гораздо менее справедливо. Сосредоточенный взгляд скользнул к раскрытому рядом блокноту, исписанному пометками и цифрами. Отчет — завтра утром отец ждал ее выводов по провалившейся маркетинговой стратегии подрядчиков. Лэйн нахмурилась и вновь посмотрела на записи. Ошибка была очевидной — команда слишком агрессивно сместила внимание в сторону одной аудитории, полностью проигнорировав другую. Она уже почти разобралась в проблеме и даже наметила варианты исправления, но впереди оставалась самая сложная часть — собрать их с Каином идеи воедино так, чтобы это выглядело убедительно не только для них, но и для Ричарда Кингсли. А убедить отца было сложнее, чем доказать что-то комиссии из десяти профессоров. Но в последнее время у нее получалось все лучше и лучше. Девушка медленно выдохнула, прикрывая глаза. Иногда ей казалось, что она пытается удержать в руках слишком много вещей одновременно: университет требовал времени, работа требовала времени, организационный комитет также требовал времени. И каждый новый день приносил еще несколько обязательств, которые невозможно было просто отложить на потом. Самое неприятное заключалось в том, что отказаться от чего-либо она не могла, не хотела. Потому что стоило ей сделать шаг назад, как внутри немедленно просыпался знакомый страх — оказаться недостаточно хорошей, недостаточно умной или же полезной. Пламя в камине тихо качнулось, словно отвечая ее мыслям. За окном дождь продолжал рисовать на стекле бесконечные дорожки, и на мгновение Лэйн позволила себе отвлечься, просто посмотрев на город. Когда она была ребенком, эти огни казались ей доказательством того, что возможно абсолютно все. Каждый светящийся квадрат чужого окна скрывал чью-то историю, чьи-то мечты, победы и катастрофы. Теперь же они напоминали ей скорее звезды, до которых невозможно дотянуться, сколько бы усилий ни прикладывал. Она потянулась, чувствуя, как затекли плечи, и поправила сползший рукав мягкой домашней кофты. Тишина квартиры была почти ошеломительно приятной. Настолько умиротворяющей, что позволяла хотя бы на секунду растворить в себе разбушевавшиеся мысли. Потому внезапно раздавшиеся в коридоре шаги заставили Лэйн раздраженно поднять голову. Спустя несколько секунд мимо пронесся Оливер. Безупречный, в идеально сидящем костюме, мужчина, тем не менее шел с непривычной для себя скоростью, направляясь в сторону лифтового холла. И прежде чем девушка успела задуматься об этом всерьез, догадка пришла сама собой — отец вернулся домой. Почти сразу где-то в глубине коридора раздался негромкий сигнал прибывшего лифта. — Добрый вечер, сэр. — Добрый вечер, Оливер. Этот вечерний ритуал был старым, как сам мир. Еще до того, как отец появился в гостиной, Лэйн услышала негромкий обмен приветствиями в холле, мягкий шелест ткани и привычную суету дворецкого, что неизменно встречал хозяина дома так, словно тот возвращался не из офиса, а из долгого путешествия через океан. Когда Ричард вошел в квартиру, вместе с ним внутрь проникла сырость дождливого вечера. На темной ткани пиджака поблескивали мелкие капли воды, не успевшие высохнуть, а прохладный осенний воздух еще цеплялся за одежду. Оливер ловким движением принял пиджак из рук мужчины, словно они повторяли этот жест уже тысячу раз. — Мы уже поужинали, сэр, но миссис Стивенс оставила для вас стейк. Я распоряжусь, чтобы его разогрели. Ричард коротко кивнул, проводя ладонью по слегка влажным волосам. — Благодарю тебя, — в голосе отца сквозила усталость управленца, что провел на работе больше времени, чем планировал, но при этом не потерял хорошего настроения. — Сегодня настоящий потоп на улицах, верно? — Именно так, сэр. Лэйн услышала тихий смешок Оливера. — Полагаю, Нью-Йорк вновь решил проверить терпение автомобилистов. Мистер Гросс, пусть я и уважаю его водительский опыт, едва смог заехать в паркинг. — И все же весьма успешно справился с этой задачей, — ухмыльнулся дворецкий. Несколько секунд спустя отец появился в гостиной. Долгий день все же оставил на нем свой след. Переутомление угадывалось в линии плеч, в том, как он на мгновение задержал взгляд на огне, словно позволяя себе короткую передышку между бесконечными переговорами, решениями и цифрами. В мягком свете камина черты мужского лица казались менее строгими, чем обычно, а привычная собранность уступала место редкому спокойствию, которое Лэйн видела лишь здесь, за дверьми пентхауса, вдали от залов заседаний и офисов из стекла и стали. — Привет, пап, — девушка подняла голову и тут же попыталась привстать с дивана. Но стоило ей перенести вес вперед, как затекшие после нескольких часов работы мышцы немедленно напомнили о себе. Ричард рассмеялся прежде, чем она успела окончательно подняться. Тепло и искренне. — Нет-нет, не нужно. Сиди. Она фыркнула и вновь опустилась на подушки, растягивая губы в изможденной улыбке. — Я хотя бы попыталась. — И я это оценил. Отец обошел диван и сел рядом, вытягивая ноги перед камином. От него пахло дождем, дорогим парфюмом и прохладным осенним воздухом. За окнами продолжал шуметь город, дождевые капли медленно плыли по стеклу, превращая блики города в золотые ручьи света. — Ты сильно устал, — тихо заметила Лэйн. — Не думал о том, чтобы раз за тридцать лет взять себе выходной? Девушка протянула руку и легко коснулась его плеча, чуть сминая пальцами ткань белой рубашки. Ричард повернул голову, на мгновение его взгляд стал удивительно мягким. В глазах мелькнула та редкая благодарность, что всегда появлялась, когда кто-то беспокоился о нем не как о владельце многомиллиардной компании, а просто как о человеке. — Нет, милая, все хорошо, — он накрыл ее ладонь своей и слегка сжал. — Правда. Лэйн недоверчиво приподняла бровь, но спорить не стала. Несколько секунд они молча смотрели на тлеющие в камине бревна. — Вообще-то я хотел с тобой поговорить. Она тут же выпрямилась, настолько резко, что ноутбук едва не съехал с коленей. — Если это насчет отчета, то я его закончу завтра утром, — быстро проговорила девушка, поправляя серую ткань спортивных штанов. — Все будет готово вовремя. Мы сегодня довольно продуктивно поработали с Торном, я почти закончила разбор ошибок подрядчиков и… Мужчина вдруг негромко рассмеялся, а затем поднял руку, останавливая поток слов. — Нет-нет-нет. Лэйн умолкла на полуслове. — Не про работу, — улыбка на его лице никуда не исчезла. — Сегодня вообще не про работу. В груди что-то едва заметно сжалось. Задачи были ее привычным языком общения с отцом, самым безопасным из всех возможных. В отчетах и дедлайнах существовали понятные правила, там всегда можно было подготовиться лучше, задержаться в офисе дольше, найти более сильный аргумент или исправить ошибку. Работа давала иллюзию контроля. Личные разговоры — никогда. Она медленно опустила взгляд на ноутбук, где все еще светились открытые вкладки с университетскими заданиями и таблицами отчета, словно надеясь найти среди них спасение от неизвестной темы разговора. Пальцы замерли на крышке, как только в голову пришло подозрение. Оливер наверняка слышал часть разговора с Каином. От воспоминания о собственном поведении Лэйн едва заметно поморщилась. Щеки мгновенно обдало жаром, а где-то глубоко внутри шевельнулось неприятное чувство позора. Сама ситуация до сих пор казалась ей унизительной. Девушка и без того предпочла бы стереть неловкий эпизод с обсуждением их с Каином отношений из своей памяти, но мысль о том, что теперь о ее оплошности может знать и отец, заставила ощутить настоящий приступ стыда. Перспектива обсуждать нарушение всех возможных приличий корпоративной этики с Ричардом Кингсли казалась совершенно невыносимой. Щелчок закрытой крышки ноутбука вдруг показался удивительно громким в уютной тишине гостиной. Лэйн подтянула ноги ближе к себе и вопросительно посмотрела на мужчину. — Хорошо, — произнесла она уже гораздо тише. — Тогда о чем ты хотел поговорить? Ричард несколько долгих мгновений смотрел на языки пламени, будто собираясь с мыслями, а затем перевел взгляд на дочь. — Про Эвелин. Имя прозвучало настолько неожиданно, что девушка не сразу поняла смысл сказанного. Первой пришла волна облегчения, тяжелая, почти физически ощутимая. Она настолько успела накрутить себя за последние секунды, убедила себя, что речь сейчас пойдет о Торне, что едва удержалась от того, чтобы шумно выдохнуть. Напряжение, стянувшее плечи, немного ослабло, а вместе с ним отступило и жгучее чувство стыда, что уже успело поселиться где-то под ребрами. Однако облегчение оказалось недолгим — следом за ним пришло другое чувство. Настороженность. Лэйн поспешно отвела взгляд к окнам. Она прекрасно понимала, к чему приведет эта тема. Возможно, понимала еще с ужина в честь ее приезда домой, но старательно делала вид, что этого будущего не существует. Пальцы отца осторожно сжали ее ладонь, все еще покоившуюся на мужском плече. — Лэйн, я понимаю, что тебе это не нравится, — произнес он неожиданно мягко. — Правда понимаю. Он ненадолго замолчал, словно давая дочери возможность возразить, но та лишь молча смотрела на него, с придыханием предвкушая на сколько осколков разлетится весь ее мир от следующей фразы. — Но я хочу на ней жениться. Слова прозвучали без нажима, без попытки убедить или защититься. В них была какая-то удивительная честность, от которой Лэйн стало еще более неуютно. Потому что спорить с решением бизнесмена было легче. Но вот спорить с человеком, который говорил о собственном браке, оказалось гораздо сложнее. Хотя где-то глубоко внутри девушка давно знала, что однажды услышит эти слова, реальность оказалась куда болезненнее любых предположений. Ощущение было таким, словно земля под ногами внезапно качнулась, словно что-то очень важное, что годами оставалось незыблемым и вечным, вдруг дало трещину прямо у нее на глазах. Жар стремительно поднялся к лицу, обжег шею и скулы, а сердце застучало так сильно, что заглушило даже шум дождя за панорамными окнами. Она смотрела на отца и одновременно не узнавала его. Перед ней сидел тот же человек, который учил ее кататься на велосипеде в Центральном парке, который ночами сидел возле ее кровати, когда она болела, пока была маленькой. Который потом, спустя много лет после семейной трагедии, с завидным упрямством сконцентрировался на работе настолько, что игнорировал все ее важные жизненные поводы — дни рождения, организованные университетские мероприятия оказывались менее значимыми, нежели офисные будни. И в то же время сейчас этот человек говорил о том, что собирается жениться на другой женщине. На женщине, которая никогда не заменит ей маму. Лэйн сама не заметила, как рука выскользнула из его ладони. Движение получилось резче, чем она хотела, почти надрывным. — На секретарше, пап? — слово сорвалось с губ прежде, чем она успела его остановить. Их взгляды наконец встретились. На мгновение ей показалось, что мужчина удивился этому обращению не меньше, чем самой вспышке ее эмоций. За последние годы между ними словно выстроилась особая дистанция, незаметная для окружающих. Пусть они и не были близки в прямом понимании этого слова, но все же доверяли друг другу в самых важных вещах. И детское «папа» давно растворилось где-то в прошлом, уступив место более взрослому и сдержанному «отец». Однако сейчас вместе с самообладанием исчезли и привычные границы. — Серьезно? Я у тебя спрашиваю! — дрожащий голос внезапно сорвался на всхлип. Ричард не ответил сразу. Он смотрел на нее внимательно и немного растерянно, словно пытался понять, в какой именно момент разговор начал выходить из-под контроля, и, возможно, впервые за долгое время действительно не знал, что сказать. Лэйн же чувствовала себя совершенно потерянной. Ее захлестывали эмоции, которым она давно разучилась позволять выходить наружу. Они поднимались одна за другой, сталкивались между собой, путались, превращаясь в тяжелый ком где-то под ребрами. Девушка не знала, куда смотреть. Не знала, что делать с руками, не знала, как сидеть, дышать и как удержать лицо, что предательски начинало дрожать. Потому единственное, что она смогла сделать, — осторожно снять ноутбук с колен и поставить его на журнальный столик перед диваном. Будто этот бессмысленный жест мог вернуть ей хотя бы каплю контроля над происходящим. Она избегала смотреть на отца так долго, как только могла, но когда молчание стало невыносимым, Лэйн все же подняла глаза, и в момент пересечения взглядов почувствовала, как по щеке скользнула первая слеза. — Ты ведь все еще женат на маме, — произнесла она едва слышно. — Да как ты можешь? Собственный голос показался ей чужим, таким хрупким, что она едва его узнала. Отец тяжело вздохнул и потянулся к ней, пытаясь взять руки в свои, однако Лэйн мгновенно отстранилась. Если он прикоснется к ней сейчас, она окончательно расплачется, потеряв остатки и без того ускользающего самообладания. — Милая, ты же знаешь, что все это длится уже много лет, — осторожно начал он. — И ты прекрасно понимаешь, что ничего уже не изменится. Каждое его слово звучало разумно, но неизменно причиняло колющую боль. Девушка понимала, что мама не вернется, по крайней мере, в той своей версии, за которую все еще продолжала держаться какая-то детская часть нее. Понимала, что отец имеет право быть счастливым, и что жизнь не может навсегда остановиться в той точке, где оборвалась судьба полноценной семьи. Но внутри нее все еще жила маленькая девочка, которая до сих пор считала предательством саму мысль о том, что место матери может занять кто-то другой, и сейчас этот потерянный ребенок кричал гораздо громче здравого смысла. Лэйн резко поднялась с дивана, ей вдруг стало невозможно находиться в этой комнате, что еще минуту назад казалась самой уютной на свете. — Я не хочу об этом говорить. — Лэйн… — Я правда не могу сейчас об этом говорить! Она уже шла прочь, чувствуя, как дрожат колени. Первой мыслью было подняться к себе, закрыться в комнате и переждать бурю там, среди знакомых стен. Но стоило взгляду остановиться на лестнице, ведущей на второй этаж, как грудь болезненно сжалась. Перед глазами вспыхнули мамины картины. Нежные акварели в светлых рамках, огромное розовое сердце, нарисованное широкими мазками, что смотрело на нее каждое утро, когда Лэйн просыпалась в своей постели. Она не смогла бы сейчас посмотреть на него — не выдержала бы этого. Взгляд, уже расплывшийся от подступающей влаги, метнулся дальше и остановился на дверях лифта. Выход. Единственное, что сейчас имело значение. Она почти бегом пересекла гостиную, слыша за спиной голос отца, что окликнул ее по имени несколько раз, но девушка не нашла в себе сил обернуться. Подойдя к лифту, Лэйн торопливо нажала кнопку вызова и застыла перед закрытыми дверями, крепко обхватив себя руками, словно пыталась удержать внутри все то, что стремительно рушилось в ее душе.

***

На одном из верхних этажей небоскреба царила приятная расслабленность человека, который наконец закончил все дела и мог позволить себе никуда не спешить. Номер отеля был наполнен громкой музыкой и мягким светом вечернего мегаполиса, проникающим через огромные окна. Каин застегнул ремень и на мгновение задержался перед зеркалом. После душа волосы все еще оставались влажными, и по затылку медленно стекали редкие капли воды. Годы тренировок давно превратили баскетбол во что-то большее, чем просто увлечение, — спорт оставил свой след в ширине плеч и крепких руках. Подтянутая фигура была результатом не удачной генетики, как любили считать многие, а бесконечных тренировок и часов, проведенных на площадке. Стажировка в Нью-Йорке оказалась полезной, насыщенной и даже по-своему интересной, но чем ближе подходил конец недели, тем чаще мысли возвращались в Оксфорд. Не к лекциям и даже не к университетским обязанностям. А к привычной жизни и вечерам, когда они с Пилеоном возвращались домой после гонений тренера и вместо того, чтобы наконец заняться чем-то полезным, снова выходили во двор жилого комплекса с баскетбольным мячом в руках. На заднем дворе стояло одинокое кольцо. Старое, немного перекошенное и совершенно не подходящее для двух игроков университетской команды, но именно там почему-то проходили их лучшие матчи. От этой мысли Каин невольно усмехнулся. Даже странно, как сильно можно соскучиться по таким простым вещам за короткий промежуток времени. По знакомому скрипу паркета в спортивном зале, по голосам друзей и ощущению, что впереди еще целый вечер, который можно потратить на что угодно, кроме работы. В конце концов именно Оксфорд давно стал для него домом куда больше, чем любой семейный особняк Торнов. На кресле уже ждала рубашка, на экране — сообщение от Эмили, на вечер — вполне понятный план. Они познакомились всего несколько дней назад на ужине, что организовывал Ричард Кингсли, и девушка оказалась достаточно смелой, чтобы самой оставить ему номер телефона. А Каин оказался вполне заинтересованным, чтобы этим номером воспользоваться. С тех пор они переписывались почти каждый день. Легко, без обязательств и лишних ожиданий — именно так, как ему нравилось. Сегодня он планировал выпить с ней в каком-нибудь уютном американском баре, а дальше вечер должен был развиваться своим естественным путем, который оба прекрасно понимали еще до того, как договорились о встрече. Каин всегда знал, чего хочет, никогда не тратил время на мучительные сомнения, не искал скрытых смыслов там, где их не было, и уж точно не превращал симпатию к девушке в личную трагедию. Если ему кто-то нравился — он действовал. Если понимал, что интерес угас, — спокойно уходил. Все было предельно просто, и именно по этой причине его отношения почти никогда не становились чем-то серьезным. Люди слишком любили усложнять до смешного простые вещи. Называть судьбой то, что чаще всего оказывалось обычным совпадением, и искать вечность там, где существовала лишь хорошая компания на одну ночь. Каина подобная философия вполне устраивала, однако стоило этой мысли появиться, как следом всплыл другой образ. Лэйн. Имя возникло в сознании неожиданно, как вспоминается мелодия, которую давно не слышал и совсем не собирался напевать. Парень невольно усмехнулся и покачал головой. Пожалуй, именно это раздражало его больше всего — она совершенно не вписывалась в тот тип девушек, что обычно привлекали его внимание. Она не делала жизнь проще, не создавала вокруг себя легкую атмосферу и абсолютно точно не позволяла чувствовать себя победителем ситуации. Напротив, каждый разговор с ней неизменно превращался в столкновение характеров, в котором ни один не собирался уступать другому из принципа. Лэйн спорила с ним слишком охотно, часто смотрела так, будто была абсолютно уверена в его неправоте еще до того, как он успевал закончить предложение. И все же ее образ раз за разом возвращался в мысли с упрямством, достойным куда лучшего применения. Разумеется, этому существовало вполне логичное объяснение. Последние недели они проводили вместе слишком много времени, в подобных обстоятельствах любой мужчина начал бы замечать девушку рядом с собой. Особенно такую, как она: красивую, до бесячки умную и раздражающе привлекательную. В этом не было ничего особенного. Ничего личного. Ничего такого, о чем стоило бы задумываться дольше нескольких секунд. По крайней мере именно это Каин пытался объяснить самому себе. Однако проблема заключалась в том, что логика прекрасно работала ровно до того момента, пока он действительно не начинал думать о Лэйн. Потому что тогда вместо абстрактного образа перед глазами неизменно появлялись детали: то, как она поджимала губы, когда была недовольна или же вскидывала подбородок во время спора, будто бросала вызов всему миру сразу. Как сильно хотелось прижаться к холодной коже, притянуть к себе в объятия, руководствуясь необдуманным порывом каждый раз, как он видел ее слезы. Именно эти моменты были опасны. Не сама девушка и не влечение к ней, даже не спортивный интерес узнать ее глубже, что порой его охватывал. А то, что Каин начинал обращать внимание на вещи, которые обычно оставлял без внимания. За окном вечерний Нью-Йорк тонул в дожде, обрушившийся поток воды на город был похож на рассыпанные по темной жиже звезды. Музыка продолжала звучать басами где-то на фоне, расходясь по гостиничному номеру. Подхватив сигареты со стола, он направился к дивану, мысленно отмахиваясь от собственных размышлений. В конце концов через час его ждала Эмили. Красивая девушка, хороший алкоголь и очевидно приятная компания на вечер — именно такие вещи всегда были ему понятны. А Лэйн Кингсли была похожа на задачу, которую никто не просил решать, но она почему-то продолжала лежать на краю стола, притягивая взгляд всякий раз, когда он пытался заняться чем-то другим. Раздражение и притяжение сплетались вокруг нее так тесно, что порой становилось невозможно отделить одно от другого. Каин недовольно хмыкнул собственным мыслям. Пожалуй, сигарета сейчас была бы куда лучшим собеседником, чем его собственная голова. Парень бросил взгляд на часы и с облегчением понял, что времени осталось больше, чем он рассчитывал. Рубашка определенно могла подождать. Он лениво опустился на диван, вытягивая ноги вперед. Пружины плавно прогнулись под его весом, оголенная спина приятно расслабилась от касания к мягкой обивке. Щелкнула зажигалка, ментоловый дым медленно растворился в воздухе, клубьями утопая где-то под потолком. Сделав первую затяжку, Каин безучастно открыл телефон и привычным движением провалился в бесконечную ленту чатов. В самом верху, разумеется, висела группа с парнями. Количество непрочитанных сообщений от Яна уже говорило о том, что друг успел найти себе очередное приключение и теперь горел желанием посвятить в него окружающих. Каин усмехнулся и открыл переписку. Настроение вмиг стало удивительно хорошим, спокойным. Yancap, 21:01 [фотография] Yancap, 21:03 Цезарь думает что мы его предали @cainth cори но он алкаш На фотографии питомец развалился на диване с таким видом, будто являлся полноправным владельцем не только квартиры, но и всего жилого комплекса заодно. Белоснежная шерсть пушистым облаком расплылась по подушкам, а сам питомец вытянулся вперед, сосредоточенно тянувшись лапой к открытой бутылке пива на журнальном столике. Его розовый нос почти касался горлышка, а взгляд был настолько заинтересованным, словно внутри находился ответ на главный вопрос мироздания. На заднем плане виднелись мужские носки, разбросанные бутылки и коробки из-под еды, но главным героем снимка безоговорочно оставался Цезарь, который выглядел так, будто еще несколько секунд — и он либо попробует пиво, либо осудит всех присутствующих за то, что ему его не налили.

cainth, 21:09

бля, вы там хоть немного убирайтесь

Yancap, 21:10 брат не бойся пилеон хозяюшка, он все полы помоет к твоему приезду

cainth, 21:10

склонен поверить только в то

что к моему приезду вы окончательно уничтожите хату

DevilP, 21:10 я тыщу раз уже пожалел, что позвал этого дебила на ночевку Yancap, 21:11 эй!! я блять рядом с тобой сижу

cainth, 21:11

с котом поаккуратнее будьте, бухарики

DevilP, 21:11 [фотография] конечно это наш новый кент, пока ты в своих дебильных командировках На следующем снимке Ян сидел прямо на полу, обхватив Цезаря обеими руками. Щека парня прижата к шерсти, глаза слегка расфокусированы, а на лице застыло то особое пьяное умиление, которое заставляет людей внезапно признаваться в любви всем живым существам вокруг. Кот выглядел значительно менее впечатленным происходящим. Судя по размазанному кадру, Пилеон был настолько вмазан, что едва смог держать телефон ровно. Каин усмехнулся, глядя на счастливое лицо друга, и приподнялся, чтобы стряхнуть пепел в урну. Сигаретный дым лениво поднимался вверх, растворяясь в полумраке номера.

cainth, 21:12

он выглядит так будто считает дни до моего возвращения

и минуты до вашей смерти

Резкий стук в дверь заставил парня оторвать взгляд от телефона. Он нахмурился и прислушался. Странно. Сигарета все еще дымилась меж пальцами, наполняя номер бодрящим мятным запахом. Скользнув взглядом по потолку в поисках датчиков, Каин машинально прикинул размер штрафа, который ему придется заплатить, если кто-нибудь из сотрудников отеля решит именно сейчас проверить, чем занимается постоялец в номере для некурящих. Мысль не особенно его впечатлила, скорее раздражала. Сделав еще одну торопливую затяжку, потушил сигарету прямо в пачке и бегло провел ладонью по волосам. Стук повторился, на этот раз настойчивее — человек по ту сторону двери явно не собирался уходить. Тяжело выдохнув, Каин нехотя поднялся с дивана. Босые ступни зашуршали по ковралину в сторону коридора, парень без особого энтузиазма взялся за ручку, распахивая входную дверь. А затем замер. На несколько секунд ему показалось, что мозг просто неправильно обработал увиденное. Потому что из всех людей в Нью-Йорке, из всех возможных гостей, из всех сценариев, которые только могли прийти в голову, Лэйн Кингсли была последним человеком, которого он ожидал обнаружить на пороге своего номера. Особенно такую — растрепанную, совершенно не похожую на саму себя. Вместо безупречных платьев, строгих юбок или идеально сидящих деловых костюмов на ней были серые спортивные штаны и свободная толстовка, словно она выбежала из дома, даже не посмотрев в зеркало. В руке Лэйн сжимала огромную бутылку виски. Настолько большую, что на мгновение Каин решил, будто она пришла не поговорить, а совершить особо жестокое преступление. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Точнее, он смотрел, потому что взгляд девушки был направлен куда угодно, только не прямо. Ее щеки раскраснелись то ли от дождя, то ли от слез, которые она отчаянно пыталась скрыть, а в глазах читалось то особое выражение человека, который уже успел пережить очень плохой вечер и теперь находился всего в одном шаге от того, чтобы сделать его еще хуже.