Предел асимптоты

      Первая попытка «встать на ноги» с треском провалилась. Всё вышло даже хуже, чем Ренат себе представлял, и теперь ему нужны были не только протезы ног, но и протез на передний выбитый зуб.       С глубокой обидой начальная версия ног полетела в мусорку. Сам Ренат, оставив Лю с его нравоучениями, мол: «Я знал, что так и будет. Сначала надо было изобрести что-то маленькое, набить руку, чтобы потом изобрести что-то большое», одного, вышел на улицу. Он готов был хоть выть, хоть плакать от отчаяния и желающий срочно отвлечься, чтобы не натворить глупостей.       Может, и ошибочна была его гипотеза. За все тысячи лет существовало сотни миллиардов людей, миллионы инвалидов, а сколько из них создали себе удобные, функциональные протезы? По пальцам можешь сосчитать. Да и с чего вдруг Ренат решил, что, не имея образования и опыта, вдруг можешь называть себя инженером? Он просто глупый, слишком поверивший в себя мальчишка.       Он думал об этом, съезжая в безлюдный переулок около госпиталя. Дома, тянущиеся во все стороны магистрали, пассажирские лифты, закручивающиеся в механическом муравейнике на подобии колеса обозрения, лабиринты подпотолочных мостов обросли по большей части центр. Края Яруса тоже обросли сплошные, во всю стену дома, редея только у входа в какую-нибудь систему. Но были и «карманы». Оторванные от внимания центра и закрытые ржавеющими костями улицы, брошенные на произвол судьбы.       По пути Ренат облизнул кровоточащую десну, что расстроило его ещё сильнее. Как он будет сегодня есть? Пить? Думал он и о том, что быть его здесь не должно.       Повсюду рос проволочник. Сорняк, приспособившийся к жизни в Комплексе без земли. Каждая его колючка — рыболовный крюк. Каждая из сотен стеблей куста — проволока. Одно неаккуратное движение, и Рената придется спасать с помощью экстренных служб.       — Так весна. Сейчас у всех сумасшедших обострение.       Сказал ещё месяц назад Лю, раздраженно хмуря чёрные брови. Он не любил излишнюю суету.       — Да ну тебя! Весна — это же всего-лишь речевой оборот.       — И что? Весна есть весна. И сумасшедшие есть сумасшедшие. Нашел чем голову забивать. Неожиданный гость в тот день ушёл также неожиданно, как и явился, и больше не появлялся. Он правда был сумасшедшим? Или пьяным? Шутником? Может, Рената снимала скрытая камера? Ни Лю, ни Мадлен, никто из тех, кому Ренат рассказывал, не воспринял его угрозу всерьёз.       А Ренат воспринял.       Вчера ему снился сон, как этот мужчина приходит к нему в палату и крадёт, чтобы скормить ассимилянту. А позавчера, что вылавливает его на улице. А в позапрошлый вылезает из-под стола во время завтрака в столовой. Ренату в жизни не снилось так много снов подряд.       — Эй! Сюда! — прикрикнул Ренат и по-глупому причмокнул, резким звуком прогоняя плохие мысли.       Небольшой, закрытый от мира кармашек был недостоенной улицей. Из перекошенных плит, нависших на домах как уродливые жировые складки, подпираемые гниющими остатками креплений и лоз проволочника сначала показались морды. Потом маленькие глаза. А потом вниз по стене поползли собаки.       Говорят, в Заповеднике обитают их предки, но в остальном Комплексе на их замену пришли крысогончие. Собаки с по-беличьи развитыми кистями длинных лап и небольшим, худым телом. Те давно обжили заброшенные части Комплекса и узкие для людей пространства.       Рената окружили разноцветные шкуры. Они радостно потыкали друга мокрыми носами и принялись за дешёвые, купленные им кости. Это намного вкуснее здешних плодов. На проволочнике растут плоды, пахнущие мясом. Собаки питаются этими плодами, застревают в его колючках, умирают, и куст растет на трупах. Жестокий, но симбиоз.       — Если за мной все-таки придут, вы же их отгоните? — Ренат без радости засмеялся и от поступившей неловкости погладил кабеля за ухом.       От чего его защищать? От снов? Он ведь не видел с того дня мужчину.       А зачем мужчине за ним охотиться? За то, что к нему прикоснулся ассимилянт?       Но он его не касался. После обрушения приюта ничего не произошло.       Откуда тогда мужчина об этом узнал?       Узнал про что?       Это просто паранойя.       Мужчина не следит за ним. В приюте ничего не произошло. Надо перестать вести себя как размазня. Но отчего-то стало так плохо, будто Рената облили ледяной водой. Он посмотрел на собак, на свои культи, на умирающую стену, и она ухмылялась ему кривыми провалами в окнах. Если забраться в дом на этой стене, Рената видно как на ладони. А не стоит ли там никто? С чего Ренат взял, что может здесь спокойно ходить?       В первый раз в жизни Ренат захотел вернуться на свой тесный второй Ярус.       Сжав стучащие друг об друга зубы и дрожащие, как при мандраже, руки, он поехал назад. Как собаки прячутся в норы, так Ренат спрячется в палату. Никто ведь не достанет его там.       Его невидимый орёл не достанет его в доме.       Лю снова подкалывал, больнее ковыряясь в свежей ране.       — Что ты себе напридумывал? Кому ты нужен?       — Нет, ты слышал, что сказал тот мужчина? Я ему нужен для изучения этих тварей! Ох, боже…       — Да был бы нужен, уже давно бы тебя схватили. Ты просто на фоне недосыпа бредишь. Мне дать снотворное?       — Да поэтому и не могу спать! Клянусь, иногда я чувствую его присутствие в толпе. Я не брежу!       — А присутствие человечков с Нибиру не чувствуешь? Они тебе привет передавали.       А может, Ренат правда сошёл с ума. Как ещё объяснить, что он час не может выйти из магазина Мадлен после закрытия, ведь на улице курили незнакомые силуэты мужчин. А чего он боится? Что мужчине от него надо?       Он был при смерти от потери крови. Потеря крови характеризуется кислородным голоданием мозга. При кислородном голодании снижается фильтрация сенсорных сигналов, и воображение может сойти за реальный образ. Также не стоит отменять стресс от проникновения на Ярус монстра. При психотическом срыве или гипервозбуждении нейронов мозг может создать галлюцинацию. Они наслоились друг на друга, вот Ренату и привиделось.       Это такое логичное заключение! Всё сходится, и нечего играть в эзотерику.       Но откуда тогда мужчина знает?       Знает о чём?       О том, чего не было.       Ренат сам заметил, что стал превращается в запуганного, словно совершившего достойное смерти преступление человека, хотя вины на нём не было. Но был жуткий страх перед неизвестностью и неопределённостью своего положения. Он не сможет убежать, если на него нападут, и даже спрятаться будет сложно. А персонал больницы сразу отдаст его, если на них надавят другие структуры. Но знать бы, кого бояться? Откуда ждать опасности и ждать ли вообще?       Проводя время в библиотечном компьютере, он проверил списки беглых преступников, но не нашёл мужчину. Среди людей, стоявших на учете в полиции и наркодиспансере, его тоже не было. Проверил новости за ближайший месяц — ни слова о ситуациях, похожих на его.       Он пытался проводить в библиотеке большую часть времени, ведь на улице находится боялся, а от однотипности бытия в палате начинал сходить ещё сильнее. Кроме незнакомца он изучал устройство Комплекса, новости и всё, что могло ему помочь. Он так себе говорил. На самом деле он просто хотел отвлечься от постоянной тревоги.       Он заметил, что после инцидента религиозные сайты стали намного активнее и мелькали через каждую вторую рекламу. Говорят, в далёкие времена люди грезили о мире без религии, но к тысяча семнадцатому году новой эры она только видоизменилась. Конфессии распадались, сливались, вносили новые учения и предавали забвению старые.       — «И когда Он снял шестую печать, я взглянул, и вот, произошло великое землетрясение, и солнце стало мрачно, как власяница, и луна сделалась как кровь. И звёзды небесные пали на землю, как смоковница, потрясаемая сильным ветром, роняет незрелые смоквы свои. И небо скрылось, свившись как свиток; и всякая гора и остров двинулись с мест своих. И цари земные, и вельможи, и богатые, и тысяченачальники, и сильные, и всякий раб, и всякий свободный скрылись в пещеры и в ущелья гор…» (Откровение 6:12). В настоящий момент мы, человеческий вид, находимся в период Великой скорби, описанной в Новом Завете.       — Небо скрылись потому что из-за Комплекса мы больше его не видим? — задал вопрос другой член форума.       Ренат посмотрел на тему форума: история человечества с точки зрения церкви. Всё в зелено-белых тонах, аккуратно и удобно. Видно, что люди над сайтом старались.       — Всё возможно! Священные Писания можно понимать в переносном значении. Комплекс я интерпретирую как пещеру, в который спрятался человеческий род от апокалипсиса. — ответил первый пользователь с домашней черепахой на аватарке.       — А по-моему я вообще ничего не понял.       — Я тоже. Извините, что такое власяница? — пересилив свою закрытость написал Ренат, не регистрируясь на сайте.       — Это старые слова, их уже не используют. Власяница это длинная рубашка из волос или овечьей шерсти. Здесь используется как метафора скорби и наступившей тьмы. Если что, этой интерпретации придерживались люди ещё до новой эры. — пояснил пользователь и кинул грустный эмодзи. — Люди исчерпали природные ресурсы на Земле и дым заводов по научным данным закрыл солнце ещё за пару лет до появления ассимилянтов. А распад кальрона, который открыли как раз в то время, выделяет тёмно-бордовый дым, что сделало луну «как кровь». Когда нам стало нечем питать заводы, людям оставалось разбирать на топливо горы и острова. Пришли войны за остатки ресурсов, голод после отравления скота, эпидемии, болезни и, конечно, смерть.       — Не должно ли было солнце тоже стать красным из-за дыма? — снова спросил второй пользователь, накидав в конце кучу вопросительных знаков.       — В Библии не написано, что оно тоже не стало красным.       — Как-то странно. Что-то в писании можно читать буквально, а что-то приходится притягивать белыми нитками, чтобы всё сходилось. Ничего не смущает? — добавился третий пользователь.       — Вот поэтому в Комплексе там много конфессий. Церковь святого Дунстана вовсе считает, что Великая скорбь прошла в эпоху Рима, а наши события никак не связаны с богом.       — Да пошёл ты нахуй со своим богом, сектант. Из-за вашей рекламы невозможно играть в КлинкиНаСтол. — третий пользователь вышел из сети.       — Простите, — сам не зная за что, Регат извинился, чувствуя стыд за прошлого человека. — Звёзды небесные пали как смоковница, значит, пали астероиды? В разных теориях я слышал, что двадцать пятый век был богат на астероиды.       Он посмотрел на время. Библиотека будет работать ещё два часа. Отлично.       — Смоковница — это обычный инжир. Звёзды, конечно, не могли упасть буквально, но когда небо закрыл дым, на Землю попадали выходящие из строя спутники, которые часто принимали за астероиды. Думаешь, почему про то время так мало сведений? Люди слишком полагались на электронные носители.       — А ассимилянты?       — Саранча. Армия антихриста в день Великой скорби, которая тоже описана в Писании. Знаю, не похожи. Но ассимилянты ведь могут менять свою форму.       — Сколько же это будет продолжатся?       — По идее всё самое плохое мы уже прошли. Мы ждем когда вострубит седьмая труба и будет новое небо с новой землёй.       — Вы правда верите, что в конце всё будет хорошо?       — Конечно. Многие думают, что это не научно, но знаешь. За тысячу лет Земля должна была успеть очиститься без людей. Осталось немного, и мы увидим новую Землю.       — Да… просто сейчас мне кажется, что ничего не имеет смысла.       — Почему так?       — Это личное. Но сейчас у меня сложный период в жизни.       — Я буду верить, что у тебя всё наладится.       — Правда?       — Конечно. Великая скорбь — это испытание, которое Бог послал нам, и если мы в такой непростой период разговариваем и нам ничего не угрожает, значит, мы справляемся с этим испытанием. Надо не терять человечности и сохранять веру в душе.       — Спасибо! — от радости Ренат накидал кучу сердечек. Ему было приятно, что незнакомый ему человек в него поверил.       — Ага. А тебе домой не пора? Библиотеки скоро закрываются. — Откуда вы знаете, что я пишу из городской библиотеки?       — У всех пользователей с их компьютеров на аватарках черепахи. Почему-то. — Он отправил эмодзи черепахи. — У тебя такая же, как и у меня.       — Забавно. Хе-хе. Ренат замер, но чуть погодя добавил:       — Как вас зовут?       — Кловис Рууд. Будем знакомы.       — А я…       Противно, как укус клопа, в шею что-то укололо. Дëрнувшись испуганным котом, чуть не сбив рукой компьютер, Ренат прижал пальцы к шее, отдающей щиплющей болью. Сознание ударило, как молотом, и библиотека подпрыгнула. Потом ударило ещё раз, и Ренат упал назад в чьи-то руки. Клюв черепахи на аватарке открылся, и она произнесла незнакомым Ренату голосом перед тем, как сознание ударило третий, последний раз:       — Тех собак уже забрали? Ага. Забери компьютер, клавиатуру и всё, до чего он дотрагивался. Поживее.