Предел асимптоты

      Трупы оставались в коридоре до утра, и после раннего подъëма были выбраны случайные кадеты, чтобы их убрать. Приехали труповозки: громкие, неповоротливые машины с большим грузовым фургоном, в которые приказали переложить тела. Добавили, что можно не складывать, главное — управиться быстрее, или им не видать завтрака.       Но Исе было не до него. Сейчас она желала лишь, чтобы то, что она успела съесть до училища, осталось в желудке. Впереди тянулся туннель, по которому они бежали, и если нижние Ярусы — это корень, которым этот гигантский железный зуб врос в планету, то коридор — его гниющая заживо пульпа. Воздух провонял кровью и потом, даже вентиляции, закрытые на потолке решётками, не помогали, и Иса почувствовала, что задыхается. Дышит глубже, в нос бьёт запах, и к горлу подкатывает тошнота, дышит реже, и голова кружится от недостатка кислорода. А что хуже всего, Мартин сейчас отсиживается в столовой, и мучиться ей предстоит в одиночестве.       Надзиратели кружили вокруг кадет собачьей стаей, смотря, чтобы все выполняли свою работу. Но большинство попавших в это место были обычными людьми, вряд ли когда-либо видели мертвецов вживую, и многие были к такому не готовы. Кто-то уже ударился в слёзы и протест, к ним было особое внимание. Не успела Иса освоиться, как уже зазвучали удары и маты.       Она присела рядом с одним из тел. Это была девушка, лежавшая лицом вниз. Её длинные русые волосы слиплись, свалялись в крови, вытекшей из простреленной спины. Иса вспомнила, как та бежала вместе с ней, но стоило отвлечься, и девушка пропала из виду. Иса думала, что та вырвалась вперёд, и тем больнее было видеть еë здесь.       Труп. Она сталкивалась с трупами постоянно. Ела трупы, заботливо упакованные в полиэтилен, убивала насекомых, видела мёртвых бездомных животных, но почему именно сейчас еë выворачивает наизнанку? Чем те трупы отличаются от этого? Если ответ: ничем, то откуда столько боли при взгляде вниз?       Ису это злило. Она хотела храбриться. Хотела думать, что сможет абстрагироваться от эмоций и в трудной ситуации стать горой в центре бури, но ошибалась на свой счёт. Очень сильно ошибалась. Она сглотнула густую, горькую слюну, и ей ужасно захотелось для храбрости выпить. Она отдала бы многое, чтобы получить в кровь дозу алкоголя. Да только всё, что у неë было, и так теперь принадлежало этому мерзкому месту.       — Какие-то проблемы? — она не заметила, как к ней подошли со спины, и в и так больное плечо ткнули прикладом. Тупая боль раздалась по всей руке.       «Ебанная сука, вот бы ты был на её месте».       — Нет. Всё нормально, — сжав зубы, так, что те заскрипели, прошипела Иса, взявшись за ткань на спине трупа. Увидев, что хотел, надзиратель двинулся дальше.       Раздражение перерастало в бессильную злобу. Точно дикая тварь внутри драла и выла, заточенная в решетке из рёбер. Иса всю жизнь была собственницей: если друзья, то только еë друзья, брат — только её брат, вещи — только её вещи. И всю жизнь защищала свою собственность она с яростным рвением, пока это место не заявило о себе. Здесь у неё забрали всё. Вещи, свободу, выбор, но чтобы посягать на еë принципы? Это уже слишком. То, что берегла внутри, Иса была готова защищать до конца, ведь кем она станет, если это потеряет? Уже точно не собой.       Быстро, как можно сильнее натянув рукава, чтобы закрыть кисти, она перехватила девушку за предплечье, пытаясь убедить себя, что трогает обычный манекен. Но это не помогало. Мерзко. Так мерзко, что горло сводило спазмами. Так мерзко, что Иса испугалась, что ещё немного и её зубы от нажима треснут.       Сделав пару рывков, к ней пришло осознание, что тащить другого человека не так просто, как казалось на первый взгляд. Изо всех сил вцепившись в ткань на лопатках, стараясь не касаться через неё до плоти, она тяжело поволокла тело к ожидавшей труповозке. Душно, дыхание быстро сбилось. Иса прошла по аппарели под аккомпанемент стука пульса в ушах, и наконец переведя дух, расслабила руки.       Девушка с громким стуком упала лицом в пыльный подол. Получилось жëстче и громче, чем Иса рассчитывала, и её кольнул стыд. Будто мешок с картошкой бросила, кто так вообще делает? И вообще, что если бы она подогнала её, а не ту, другую девушку? Она ведь даже познакомиться с ней не успела, как там её? Сейчас она должна благодарить всех богов, а в особенности Ису, что ей повезло больше, чем этой бедняге.       Поддавшись непривычной для себя сентиментальности, Иса опустилась перед ней на корточки, прощаясь не словами, но душой. Ей просто не повезло. Так бывает. Но Иса выжила, и значит, должна продолжать бороться, благодаря судьбу, что та выбрала не еë. Мартин прав, у неë есть тот, за кого она должна побороться.       — Снимаем ботинки и жилет.       Вздрогнув, будто её облили ледяной водой, Иса резко обернулась. Прямо на неё смотрел подошедший надзиратель, прижимая автомат к сине-серому плащу — такому же, как и у всех из Корпуса Контроля. Гнев исчез, и злящаяся тварь наконец заткнулась, вжавшись в угол своей клетки. Увидев человека, способного еë убить.       Иса принялась снимать с себя одежду, стараясь не отводить от него взгляда. Вдруг надзиратель рассмеялся. Прямо как старый друг, которому ты рассказал шутку, и это напугало Ису даже больше, чем если бы тот пригрозил автоматом. Она так и осталась сидеть на корточках с полуснятым жилетом, когда одним движением он убрал назад рыжие волосы и посмотрел на неë с тошнотворной чувственностью.       — С трупа. Одежда стирается, зашивается и отдаётся новоприбывшим, — он нежно улыбнулся.       Иса даже не сразу поняла смысл слов, но через силу выдавила «Угу». Продолжая пялиться снизу вверх. Ступор длился до момента, пока «Флинн Лоренц», что гордо красовалось на бейджике, не подошёл ближе. Она вскочила на ноги, не зная, чего ожидать. Стало дурно, будто в животе завелась сотня жирных червей, когда он продолжил, всё также смотря на неë, как на бездомного котёнка.       — Твой жилет уже должен был поменять как минимум одиннадцать хозяев… А разве вам не должны были дать новые бейджики?       Он двинулся ближе. Иса попятилась, но он всё равно подошёл вплотную и резким движением вырвал белый значок с груди, который она со всеми навалившимися событиями на себе не заметила.       — Как твоя фамилия? — спросил он.       — Я…       — А знаешь, не говори. Узнаю, когда тебе дадут новый.       Его позвали снаружи. Он быстро оглянулся, недовольно цокнув языком, попрощался:       — Не скучай, — быстро удалившись, он оставил Ису наедине с телом.       Что это за нахрен?       Если идея стать горой в центре бури была ещë актуальна, то сейчас самое время еë исполнить. Так подумала Иса, пытаясь заставить себя, взять саму же себя в руки и перестать стоять, пялясь вслед Флинну.       Но остальная была в ахуе с этой ситуации, и то самое загнанное в угол, до смерти испуганное животное тихо, пристыженно поскуливало. И только когда в кузов вошёл низкорослый парень, таща другой труп, Иса тихо выскользнула из-под навеса. В нос снова ударил промерзлый воздух, но она вдохнула полной грудью. И принялась за работу, стараясь более не привлекать к себе внимание.       * * *       — Иса, ну мне смотреть уже на тебя больно. Ешь давай. Для тебя же взял, — ворчал Мартин, но она не могла заставить себя проглотить и кусочек.       Сильно хотелось есть. Желудок уже слюни пускал, но стоило не то что посмотреть на еду в своих руках, а даже подумать о ней, и к горлу подкатывала тошнота. Будто мозг, как последняя тварь, хотел уморить её голодом. Так всегда происходило, если Иса перенервничает.       — Не могу, — она засунула хлеб в карман штанов. — Позже съем. Спасибо.       В этой части училища весь потолок был покрыт трубами. Толстыми и тонкими, прямыми и изгибающимися в неестественных углах, они напоминали гигантское змеиное гнездо. От них исходил гул, с которым по ним неслась то ли вода, то ли газ, и время от времени этот клубок сотрясался крупной дрожью, от которого вибрировала стена и пол. Их изношенную, покрытую толстым слоем налëта поверхность освещал красный свет, тянущийся со двора, но Иса всё никак не могла рассмотреть настоящий потолок. Пока не поняла, что система труб гораздо длиннее, чем она думала, и свет до него не сможет достать.       Уборка заняла меньше времени, чем думала Иса. Хотя нет, не думала. Если бы она в этот момент думала, то её кукуха давно бы выпорхнула в ближайшую вентиляцию. На полпути им приказали идти обратно в училище, а уже в нëм объявили перерыв, который Иса с Мартином коротали, сидя у стены тыльной стороны казармы. Всё это было крайне подозрительно, и даже после выхода из коридора Иса оставалась напряжена, как оголенный нерв.       Она поняла, что всё это время ни на секунду не обдумывала то, что с ней произошло. Все эти полтора дня были для неё кошмарным сном: непонятным, аморфным, слишком нереальным для правды, но сейчас она начала просыпаться. Ужасно хотелось помыться. Грязь, кровь и пыль коридора будто впитались в кожу, и она уже который раз расчесывала руки до крови, но онемевшая плоть не отзывалась болью.       Сейчас как никогда захотелось вернуться обратно в приют. Прийти к уже ставшим родными воспитателям и выговориться, какое всё хреновое и несправедливое, чтобы те за кружкой чая её выслушали, поддержали, дали совет, который она бы в любом случае не стала выполнять, и вернуться в свою комнату, где бы её ждали скучающий на нижнем ярусе кровати Мартин, читающий книгу Ренат, а во дворе бы коротали время глупый Уиллис с его не менее глупыми братьями Артуром и Антелем. Ису передернуло от осознания, что после инцидента на Втором Ярусе жизнь лишила её даже этого, и если ей удастся спастись из этого места, её ждëт только центр временного содержания.       — Вы не успели дойти до конца? — вдруг спросил Мартин. Как всегда, таким тоном, говорящим, что у него всё под контролем. Обыденным, в котором не было ни страха, ни злости, мысленно возвращая Ису в мирное время. Она могла только поблагодарить судьбу за то, что та их не разделила.       Он единственный, кто заставлял еë сознание оставаться внутри черепной коробки. Не только здесь, а в принципе по жизни. Этот вопрос не по теме кто-то мог бы назвать беспечным, но он вернул Ису на землю, и она оторвалась от членовредительства своей руки. Может, обладатель по-чеширски хитрой улыбки и смешной родинки на левой щеке, как у Мэрилин Монро, и казался на первый взгляд ленивой бестолочью, но Иса знала, что за этим образом скрывается хитрый и тонкий на чужие эмоции человек. Пусть и использующий это часто в своих целях.       — Не успели… В смысле не успели? — Иса повернула голову, и его синие глаза посерьëзнели.       — Сейчас по коридору бежит вторая партия новоприбывших. Вас отозвали, чтобы под ногами не мешались, — закинув руки за голову, он громко выдохнул, будто давно готовился ей это сказать, и уперся затылком о стену. «Как на курорте, ей-богу», про себя хмыкнула Иса. — Наверное, их привезли раньше, чем планировалось.       — Охуенно, — она положила подбородок на колени. — Нет, правда охуенно. Я бы не хотела до конца дня там находиться. А откуда ты про это узнал?       — Тут большая текучка кадров, если ты не заметила, — Мартин спускался по стене всё ниже и ниже, Иса даже подумала, что еще немного, и тот ляжет на пол. — С нами обедали и второгодки, и третьегодки, и парой фактов об этом месте поделились. Время от времени сюда будут пригонять новые партии, чтобы восполнять потери. В это время надзиратели заняты, можно считать эти дни маленькими отпусками. Только потом лучше в задние ряды встать, чтобы убираться не взяли.       «Я это уже поняла», — Иса пнула пыльный комок, упавший ей на ногу с вновь загудевших труб, и нахмурилась. Ей надо приспособиться, чтобы здесь выжить, а не грезить о временах, которые не вернуть. Брать пример с Мартина. Вот он точно знает в этом толк.       — Просто отлично. А они знают, где мы?       — Рядом с Центром Утилизации. Как я и думал, это место не связано с жилой зоной. Когда-то здесь жили те, кто строил Комплекс, но теперь это место переоборудовали под новые нужды.       В голове Иса по слогам повторила название места, в которое её занесло, будто не веря в услышанное. Да они же в самом низу! Теперь понятно, почему тут всё выглядит таким тесным и старым. Вначале строительства всë делали на скорость, снизу вверх, сначала основные системы, быстро и часто не очень надёжно, а когда освоились и время перестало поджимать, стали работать более качественно. И Центр Утилизации Иса всегда считала пережитком прошлого. В Комплексе все вещи могли жить второй, третьей, четвертой жизнью, вечная переработка давала пользоваться ограниченными ресурсами в неограниченном количестве. Зачем же так напрасно расходовать материалы?       — А ты, я вижу, из тех людей, которые всë про всë знают, — в такт насмешливому голосу зарычали трубы, как если бы эти слова их обидели.       Друзья повернулись на парня, неторопливо ковыляющего в их сторону. Высокий и крепкий, хоть и с опущенными плечами. С рыже-русыми волосами, подстриженными под ежик, и деловой улыбкой на усталом, вытянутом лице. От него исходила непонятная доброта или расслабленность, Иса не могла определить, что именно. Как от кота, подставившего тебе живот. Он уверенно приблизился и сел напротив, оперевшись спиной об трубу, тянущуюся от клубка на потолке до самого пола.       — Ага, макаронина у меня такая, — Иса хоть и видела гостя впервые, но атмосфера рядом с ним была такая, будто они знакомы уже давно. Буквально олицетворение фразы «свой среди чужих».       — Кловис, — представился он.       — Иса, — ответила она.       Она повернулась к Мартину, ожидая, что тот назовëт свое имя, но тот молчал.       — А ты не будешь знакомиться?       — А мы уже познакомились, — под вялый кивок Мартина сказал Кловис, и ей в руки прилетел маленький квадратный пакетик. — Жевательный табак. Во рту пронёс, надо выжрать пошустрее, пока про контрабанду не узнали, — слегка прищурившись, он закинул один в рот, и его золотые серёжки-гвоздики сверкнули в красном свете.       — В столовой? — Иса никогда не была брезгливой и тоже закинула пакетик за щëку, радуясь столь удачному знакомству.       — Мы соседи, — он усмехнулся, скребя носком ботинка по бетонному полу. — А, ты же дрыхнуть сразу легла. Я забыл.       С губ вырвался смешок. Едкий, сладковато-пряный вкус ударил по языку, заставив зубы неприятно заныть, а щеку — онеметь. Она почувствовала, как рот заполнила горячая слюна, и быстро сглотнула. Это было странное, приятное ощущение — смесь лёгкого заряда бодрости и ленивой расслабленности.       — Так я о чём? Нам три года как тут торчать, лучше сразу наладить отношения, — он тряхнул головой, подняв на неё взгляд. — Вместе, в общем, держаться.       — Вместе? — переспросила Иса, думая, правильно ли всё поняла.       — Ага, — прошамкал Мартин, жуя свой табак. — Я тебе говорил, что разговаривал со здешними обывателями, и они здесь злые, как собаки. Из-за системы баллов мы для них прямые конкуренты. Лучше найти себе какую-нибудь компанию и её держаться. А проще всего будет найти компанию среди людей из комнаты.       — Мы вчера с остальными поговорили, все вроде как нормальные. Ну так что думаешь?       Парни посмотрели на Ису, и та, недолго думая, вздёрнула бровями и ответила:       — Да, конечно, — кивнула и, как будто сдула пыль, всполошила воспоминания. Тот «Флинн», она была уверена, что он ещё наделает ей проблем. Но если у неё будет компания, то она сможет с этим справиться.       Трубы снова заурчали свою серенаду, да так, что пол завибрировал, и все трое рассмеялись. Может, от табака, а может, просто радовались зарождению их маленького общества. Иса не знала, что будет дальше, ни завтра, ни даже через час, но одно она понимала точно. Она продолжит бороться. Нет, они. Теперь уже они. И может, когда срок в три года истечёт, они все вместе выйдут отсюда.