Хороший муж. Римские будни.

Званые ужины в доме Макмилланов оказались именно такими, какими Драко их и ожидал: скучными, чопорными и бесконечными, как лекция Бинса по истории магии. Макмилланы были старинным чистокровным родом, не самым богатым, но уважаемым, и их ежегодный осенний приём считался обязательным для всех, кто хотел сохранить лицо в магическом обществе. Астория, разумеется, настояла на присутствии. — Мы не можем пропустить, — сказала она за завтраком, поправляя серебряную брошь на вороте. — Мать Эрнеста Макмиллана лично прислала приглашение с золотым тиснением. Это знак уважения. — Это знак того, что у них слишком много денег на позолоту, — буркнул Драко, но спорить не стал. Скорпиус, сидевший напротив и методично превращавший овсянку в архитектурный шедевр с помощью ложки, поднял голову. — Я поеду с вами? — Нет, — ответили Драко и Астория одновременно, потом переглянулись и отвели взгляды. — Но Лили будет там? — не унимался Скорпиус. — Её родители тоже приглашены? — Поттеры не дружат с Макмилланами, — сказала Астория сухо. — И ты останешься дома с эльфами. — Не хочу с эльфами, — надулся Скорпиус. — Эльфы скучные. Они только убираются и вздыхают. Драко поставил чашку с кофе и посмотрел на сына долгим взглядом. Скорпиус был прав — в последнее время он слишком часто оставался с эльфами. Астория возила его на светские мероприятия только тогда, когда это было выгодно для фасада «идеальной семьи». В остальное время мальчика скармливали домовикам, как ненужный придаток. — Слушай, — сказал Драко медленно, чувствуя на себе холодный взгляд жены. — А хочешь, я позвоню Джинни? Может, Поттеры смогут тебя взять на вечер. Ты бы поиграл с Лили. Лицо Скорпиуса преобразилось мгновенно — от кислого до сияющего, как будто ему пообещали живого дракона на день рождения. — Правда? Правда-правда? Лили покажет мне свою новую метлу? Она сказала, что ей подарили метлу на прошлой неделе! Маленькую, но настоящую! Летает на высоте целого метра! — Если Джинни согласится, — предупредил Драко, уже доставая телефон из кармана. Астория посмотрела на чёрный прямоугольник с таким выражением, будто Драко достал змею. Она не любила маггловские технологии — считала их неэлегантными и «слишком шумными». Но Скорпиусу нравилось, что у папы есть телефон, и иногда он даже звонил Лили, когда скучал. Драко открыл чат с Джинни. Последнее сообщение от неё было отправлено вчера вечером: фотография Лили с размазанной по лицу шоколадной пастой и подпись «Шеф-повар года. Гарри в ужасе». Он быстро напечатал: «Поттер, можно подкинуть вам банши на вечер? Скорпиус просится. Передам с ним корзину яблочных пирожных. И да, он обещает не рисовать драконов на ваших стенах». Ответ пришёл через минуту, сначала текстовый, а следом — голосовое сообщение, которое Драко, не подумав, включил на громкую связь. Джиннин голос, весёлый и чуть запыхавшийся, видимо, она ловила Лили по всей гостиной, разнёсся по кухне: — «Привозите, Малфой. Только предупреждаю: Лили сегодня в режиме "почему". Я уже устала отвечать на вопрос "почему небо голубое, а трава зелёная, а у папы лысина, хотя ему всего тридцать пять?"» Драко поперхнулся кофе. Скорпиус захихикал. Астория поджала губы. — У Гарри нет лысины, — заметила она холодно. — У него есть залысины, — ответил Драко, чувствуя неожиданное удовольствие от этой маленькой мести. — И он их ненавидит. Скорпиус уже бежал собирать рюкзак — с рисунками, с любимой игрушечной совой ,она пищала, если её сжимать, и с запасными носками. Эльфы научили его собираться в дорогу за три минуты, чем Драко искренне гордился. Астория смотрела на эту суету с выражением, которое Драко не мог прочитать — не одобрение, но и не недовольство. Просто... отсутствие всего. — Ты становишься слишком близок с Поттерами, — сказала она наконец. — Скорпиус становится близок с их дочерью. Я просто вожу его туда, где ему хорошо. — Ему может быть хорошо и дома. — Правда? — Драко повернулся к ней, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало что-то острое, живое. — Когда? Когда мы все вместе смотрим на камин и делаем вид, что нам весело? Когда ты читаешь ему сказки голосом, которым подписываешь очередные контракты? Или когда я сижу в кабинете и делаю вид, что работаю, потому что не знаю, о чём с тобой разговаривать? Астория побледнела. На секунду Драко показалось, что она сейчас сорвётся — закричит, расплачется, швырнёт в него чем-нибудь. Но она только сжала губы и сказала тем ровным, мёртвым тоном, который Драко ненавидел больше всего: — Ты прав. Мы ужасные родители. Но мы хотя бы не разводимся. Она вышла из-за стола, оставив Драко одного с остывшим кофе и чувством, что он только что ударил себя сам. Особняк Макмилланов оказался именно таким, как Драко и представлял: битком набитый старинными фамильными портретами, хрустальными люстрами и людьми в мантиях, которые стоили больше, чем годовая зарплата аврора. Здесь пахло дорогими духами, политикой и лицемерием — тремя китами чистокровного общества. — Драко! Астория! — Эрнест Макмиллан, круглолицый мужчина с бакенбардами, которые выглядели так, будто пережили две магические войны и не собирались сдаваться, пожал им руки с энтузиазмом, достойным мокрого пса. — Проходите, проходите! Шампанское слева, справа — скучающие жёны, которых нужно развлекать. Советую начать со второго. Астория вежливо улыбнулась и направилась к группе дам в изумрудных мантиях. Драко остался стоять с бокалом шампанского, чувствуя себя экспонатом в зоопарке. Каждый второй гость бросал на него быстрые взгляды — те самые, которые он научился распознавать ещё в школе. «А, это тот самый Малфой. Изменял жене. Замяли историю. Интересно, сколько заплатил адвокатам?» Он пил шампанское, украдкой проверяя телефон под столом. Джинни прислала фотографию: Скорпиус и Лили сидят на ковре в гостиной Поттеров, окружённые кучей подушек, и строят что-то невообразимое из конструктора. Подпись: «Твой сын объясняет моей дочери, почему дракон с тремя глазами эволюционно возможен. Я ничего не поняла, но звучит убедительно». Драко улыбнулся — настоящей, не фальшивой улыбкой, которая не вязалась с чопорной атмосферой ужина. Поймав на себе осуждающий взгляд Астории, он убрал телефон в карман и снова надел маску. Ужин тянулся бесконечно. Семь блюд, три тоста, два выступления пожилого барда, который пел баллады о подвигах предков Макмилланов таким голосом, будто его душили креслом-трансформером. Астория сидела рядом и кивала в нужные моменты, иногда касалась руки Драко — для камер, разумеется. Фотограф «Ведьминского еженедельника» щёлкал камерой на каждом шагу. — Улыбнись, — прошептала Астория, когда объектив повернулся в их сторону. — Хотя бы сделай вид, что тебе не всё равно. — Мне всё равно, — прошептал Драко в ответ, но улыбнулся. Фальшиво, широко, до боли в скулах. Когда последний гость покинул особняк Макмилланов, это оказалась леди Макмиллан, которая провожала всех со слезами на глазах и обещанием «непременно приехать на Рождество, дорогие, мы будем вас ждать», Драко почувствовал, как с его плеч свалилась гора. — Я еду за Скорпиусом, — сказал он Астории, когда они вышли на парковку для метёл. — Я домой, — ответила она, не глядя на него. — Устала. — Как хочешь. Она аппарировала первой, даже не попрощавшись. Драко стоял на пустынной парковке, под звёздами, и вдруг понял, что совсем не хочет домой. Не хочет в холодную спальню, где на подушке Астории лежит маска идеальной жены. Не хочет в кабинет, где его ждёт ящик с фотографией, которую он не может выбросить. Он хочет туда, где пахнет выпечкой и детьми. Где кто-то смеётся по-настоящему. Где, возможно, его сын в этот самый момент строит из подушек крепость и не знает, что его родители — два актёра, которые забыли текст роли. Он аппарировал в Годрикову впадину. Но прежде чем постучать в дверь, достал телефон и отправил Джинни сообщение: «Иду. Предупреди Гарри, чтобы не хватался за сердце, когда увидит меня без галстука». Джинни ответила смайликом и одним словом: «Поздно». Дом Поттеров встретил его светом в окнах и звуком, которого Драко не слышал уже много лет — искренним, громким, почти истерическим женским смехом. Джинни Поттер хохотала так, что, казалось, стены дрожали. Сквозь смех прорывались отдельные фразы: — …и он такой: «МОЯ ДОЧЬ! ЭТОЙ ДЕВОЧКЕ ВСЕГО ПЯТЬ!»… Драко постучал. Дверь открылась сама собой, заклинание доверия — Джинни научила дом пропускать «своих», и Драко почему-то оказался в их числе. В гостиной царил хаос, который Поттеры, видимо, называли «уютом». На полу валялись подушки, одеяла, рассыпанные разноцветные драже и один носок — детский, с вышитым львом. Джинни сидела на диване, скрестив ноги, и вытирала слёзы смеха уголком мантии. Гарри — красный, растрёпанный, с пятном от тыквенного сока на рубашке — расхаживал по комнате взад-вперёд, сверкая глазами. — …и это только начало! — бушевал Гарри, размахивая руками. — Ей пять! Пять, Джинни! В пять лет дети не должны целоваться! Они должны играть в куклы! Ну, или в драконов, я не знаю! Но не целоваться! — Он поцеловал её в щёку, Гарри, — сквозь смех сказала Джинни. — Всего лишь в щёку. Это не помолвка. — В ЩЁКУ! — заорал Гарри таким тоном, будто речь шла о поцелуе с Волан-де-Мортом. — Он посмел прикоснуться своими Малфоевскими губами к щеке моей дочери! Драко, стоявший в дверях, почувствовал, как уголки его губ предательски ползут вверх. Потом дёрнулись. Потом — он не смог сдержаться. Он засмеялся. Не той дежурной, фальшивой улыбкой, которую носил на публике. Не холодным смехом из прошлого, которым он когда-то дразнил Поттера в школьных коридорах. Он засмеялся по-настоящему — громко, свободно, до боли в животе, так, что согнулся пополам и упёрся руками в колени. — Ты… — выдохнул он, пытаясь поймать воздух, — ты заплакал? Гарри Поттер, герой магической Британии, победитель Волан-де-Морта, заплакал из-за того, что мой пятилетний сын поцеловал твою дочь в щёку? — Это был целомудренный поцелуй! — выкрикнул Гарри, останавливаясь. — Це-ло-муд-рен-ный! Но это не важно! Важно то, что он вообще посмел! Они ещё маленькие! Они должны рисовать драконов с тремя глазами, а не… не… — А не строить планы на совместное будущее? — подхватила Джинни, вытирая глаза. — Гарри, милый, успокойся. Лили сама его поцеловала первой, ты что, не заметил? Гарри замер. Его лицо, и без того красное, приобрело оттенок перезрелого помидора. — ЧТО? — Она поцеловала его в ответ, — спокойно повторила Джинни. — Я видела. Они играли в драконов и принцесс, и Лили сказала: «Теперь ты мой рыцарь, а рыцари целуют принцесс». И поцеловала его сама. Скорпиус просто покраснел и сказал «спасибо». Драко, который уже почти успокоился, снова согнулся пополам от смеха. — Он сказал «спасибо»?! — прохрипел он. — Мой сын — мой сын — после поцелуя сказал «спасибо»? — Он очень вежливый, — пожала плечами Джинни. — Не то что некоторые Малфои, которых я знала в школе. Гарри рухнул в кресло и закрыл лицо руками. Драко заметил, что телефон валялся на диване, и на экране светился непрочитанный чат Джинни, с кем то, кто был подписан как « Истеричка», где она, видимо, отправила видео произошедшего. Он успел разглядеть миниатюру: Лили, тянущаяся к щеке Скорпиуса. — Ты сняла это на видео? — спросил он, поднимая бровь. — Конечно, — сказала Джинни без тени смущения. — Это чёрный материал на будущее. Покажу на их свадьбе. — ДЖИННИ! — заорал Гарри из-под ладоней. — Шучу. Или нет. Время покажет. Драко, наконец, справился с приступом смеха и выпрямился. В глазах защипало — то ли от слёз, то ли от того, что он впервые за долгое время чувствовал себя живым. Просто человеком, который стоит в гостиной друзей и смеётся над глупостями, а не играет роль в театре одного актёра. — Где они? — спросил он, имея в виду детей. — Наверху, — махнула рукой Джинни. — Устраивают ночной совет в комнате Лили. Мы слушаем их шёпот уже час. Твой сын, кажется, убеждает мою дочь, что дракон с тремя глазами — это биологически возможно, если скрестить валлийского зелёного с… я не запомнила. Там было много сложных слов. — Он в мать, — не подумав, сказал Драко и тут же пожалел. Потому что Гарри и Джинни оба посмотрели на него с пониманием, от которого стало неловко. — В какую мать? — тихо спросила Джинни. Драко промолчал. Они оба знали, что Скорпиус не унаследовал от Астории ничего, кроме цвета глаз. Его любовь к книгам, его серьёзность, его способность говорить сложными предложениями в пять лет — всё это было от кого-то другого. Той, кто читал по ночам книги ради удовольствия. Той, кто спорил о правах эльфов с таким жаром, что у слушателей закипала кровь. В этот момент телефон Драко завибрировал. Пришло сообщение от неизвестного номера — просто эмодзи: сова и восклицательный знак. Драко нахмурился, но не придал значения. Спам, наверное. Маггловские операторы вечно что-то рекламируют. Он убрал телефон в карман и сказал: — Давайте лучше посмотрим, что там дети задумали. Дверь в комнату Лили была приоткрыта. Драко остановился в двух шагах, прислушиваясь. Внутри горел ночник в виде золотого снитча. Лили и Скорпиус сидели на кровати, укрытые одним одеялом, и изучали старую карту магической Европы, которую Джинни, видимо, дала им вместо сказки на ночь. Рядом на тумбочке лежал детский планшет — Лили иногда смотрела на нём мультики, когда родители были заняты. — …а здесь Рим, — говорила Лили, тыча пальцем в точку на карте. — Мама говорила, что там тепло и вкусная еда. И там нет снега. — Рим — это в Италии, — важно сказал Скорпиус. — Италия — это страна, где маги скрываются даже лучше, чем в Британии. Папа рассказывал, что у них есть целый подземный город под Колизеем. — А мы можем туда поехать? — Не знаю. Мой папа не любит путешествовать. — А мой папа любит, но мама говорит, что у него нет времени. — Лили вздохнула и откинулась на подушку. — А хочешь, мы все вместе поедем? Твой папа, мои мама и папа, мы, и ты, и я, и… — И дракон с тремя глазами? — серьёзно спросил Скорпиус. — Обязательно, — так же серьёзно кивнула Лили. Драко, слушавший этот разговор из коридора, почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Дети. У них нет ни политики, ни репутации, ни браков по расчёту. Они просто хотят есть вкусную еду и путешествовать с теми, кого любят. Он постучал и вошёл. — Папа! — Скорпиус подскочил на кровати, чуть не скинув карту. — Ты пришёл! А мы тут с Лили… — Я слышал. Вы хотите в Рим. — Да! — Лили подпрыгнула на месте, и её рыжие косички взметнулись в воздух. — Дядя Драко, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Мы хотим увидеть Колизей и подземный город, и… и я хочу есть итальянское мороженое каждый день! — Каждый день мороженое есть нельзя, — заметил Скорпиус занудным тоном, который с точностью копировал отца. — От него портятся зубы. — Ты всегда всё портишь своими правилами! — Я не порчу, я предупреждаю! Драко поднял руку, останавливая их спор. — Дети, дети. Давайте спокойно. Вы хотите, чтобы мы все — Поттеры и Малфои — поехали в Рим вместе? — Да! — хором ответили Скорпиус и Лили. — И чтобы мы там ели мороженое? — уточнил Драко. — И пиццу! — добавила Лили. — И смотрели на древние руины, — вставил Скорпиус, который даже в мечтах оставался серьёзным. Драко вздохнул. Рим. Город, где, по слухам, до сих пор жила женщина, которую он ненавидел и любил одновременно. Город, куда он боялся сунуться целых пять лет. И вот теперь его сын и дочь его лучшего враг— друга? он до сих пор не знал, как назвать Гарри — просят его об этом, как о самой простой в мире вещи. — Я поговорю с Гарри и Джинни, — сказал он наконец. — Ничего не обещаю. Но я спрошу. — Ура! — Лили бросилась к нему и обняла за ноги. — Ты самый лучший дядя Драко! Скорпиус посмотрел на отца долгим, пронзительным взглядом. — Ты выглядишь счастливым, папа, — сказал он тихо, так, чтобы Лили не слышала. — Я давно тебя таким не видел. Драко опустился на корточки, чтобы быть на уровне сына, и положил руку ему на плечо. — Знаешь, — сказал он так же тихо, — я тоже давно себя таким не видел. Спасибо, что напомнил, как это — просто хотеть чего-то. Они вернулись в гостиную, где Гарри уже отошёл от потрясения и пил успокоительное зелье, Джинни всегда держала запасной флакон в аптечке для таких случаев. Драко сел в кресло напротив и сказал, глядя прямо на Гарри: — Поттер. Твоя дочь и мой сын только что предложили совместный отпуск в Риме. Гарри поперхнулся зельем. — ЧТО? — В Риме, — повторил Драко с лёгкой улыбкой. — С мороженым, пиццей и подземными магическими городами. Я подумал, что это, возможно, не самая плохая идея. Джинни, до этого молчавшая, вдруг хлопнула в ладоши. — Я ЗА! — заявила она. — Гарри, мы не были в отпуске уже два года! Два года! Ты всё время на работе, я всё время с детьми. Рим — это прекрасно. Тепло, красиво, и там нет ни одного аврора, который бы тебя узнал. Плюс я уже нашла в интернете классный отель с видом на Колизей. — Ты уже ищешь отели? — изумлённо спросил Гарри. — Я всегда на шаг впереди, дорогой. — Но… — начал Гарри. — И Скорпиус с Лили будут заняты друг другом, — продолжала Джинни, не давая ему вставить слово. — Это значит, что я смогу спокойно читать книгу на террасе. Или, знаешь, просто выспаться. — Но… — снова попытался Гарри. — И Драко едет с нами, — добавила Джинни, поворачиваясь к блондину. — Ты ведь едешь, Малфой? Драко почувствовал, как в груди снова разливается то самое тепло. И страх — липкий, холодный, который шептал: «Она там. Ты можешь её встретить. Ты не готов». Но он посмотрел на своего сына — который стоял рядом с Лили, держа её за руку, и смотрел на отца с надеждой, от которой у Драко перехватывало дыхание. И ответил: — Еду. Гарри издал звук, похожий на помесь стона и всхлипа. — Меня кто-нибудь вообще спрашивает? — спросил он у потолка. — Нет, дорогой, — ласково сказала Джинни. — Ты слишком драматичный. Пей зелье и успокаивайся. Она уже открыла на телефоне приложение с билетами и что-то быстро искала, бормоча под нос: «Надо смотреть в середине октября, там дожди меньше…» Скорпиус подбежал к отцу и обнял его так крепко, как только мог. — Папа, ты лучший! — прошептал он. — Мы увидим Рим! Мы увидим настоящие руины! — И мороженое, — добавил Драко, поглаживая сына по белым волосам. — И мороженое, — согласился Скорпиус. А в голове у Драко билась одна мысль, которую он не решался произнести вслух: «Гермиона. Я еду в твой город. Я даже не знаю, боюсь ли я тебя встретить или боюсь, что не встречу». Когда он вышел из дома Поттеров, часы показывали почти полночь. Скорпиус уснул у него на руках, прижимаясь щекой к отцовскому плечу. Драко шёл по тихой улице Годриковой впадины и впервые за долгое время думал не о прошлом, а о будущем. О поездке в Рим, которая состоится через две недели. Он не думал о том, как скажет об этом Астории. Не думал даже о том, что будет, если она откажется ехать. Он знал, что поедет туда. Потому что сын хочет. Потому что его сын влюблён. Потому что там она. В кармане снова завибрировал телефон. Драко, балансируя спящего сына, достал его одной рукой. Новое сообщение с того же неизвестного номера: «Не ищи меня. Не смей.». Сердце пропустило удар. Он остановился посреди улицы, вглядываясь в экран, будто буквы могли сложиться в лицо. Нажал на номер — абонент недоступен. Позвонить? Смысла не было. Он убрал телефон и посмотрел на звёзды. — Это была ты? — прошептал он в пустоту. — Или мне просто кажется? Скорпиус всхлипнул во сне и крепче прижался к отцу. Драко перевёл взгляд на сына, сделал глубокий вдох и продолжил путь. Не искать её. Лёгко сказать. Он не знал, что где-то в Риме, в маленькой квартире над рестораном, Гермиона Грейнджер смотрела на тот же номер в своём телефоне — номер Драко Малфоя, который она никогда не удаляла, но никогда не решалась набрать. Она отправила два сообщения и выключила телефон, положив его в ящик стола. Через два дня она должна была быть в Лондоне. Всего на три дня. Чтобы подписать документы о продаже старой квартиры. Их пути сходились. Как бумеранги, которые слишком долго летели в разные стороны, но гравитация прошлого была сильнее.