Дьявол носит фраки, Жнец носит шпильки

Сырость лондонского вечера въедалась под кожу намертво. Плотный, пахнущий угольной гарью и речной гнилью туман лениво перекатывался по булыжной мостовой, размывая силуэты редких прохожих и превращая свет газовых фонарей в грязно-желтые масляные пятна. В такую погоду город казался вымершим. Грелль Сатклифф сидел на самом краю крутого ската крыши двухэтажного особняка, стоявшего аккурат напротив глухой стены поместья Фантомхайв. Его длинные пальцы, обтянутые тонкой кожей перчаток, медленно поглаживали гладкий шёлк чужого предмета. Это была чёрная мужская перчатка, снятая с бельевой верёвки на заднем дворе поместья три дня назад. На ней всё ещё едва уловимо держался горьковатый аромат дорогого чая и едва заметный, шлейф жжёной серы, который обычный человек принял бы за запах каминного дыма. Но Жнец не был человеком Грелль поднёс ткань к лицу, глубоко втягивая этот воздух сухими, слегка потрескавшимися губами. Внутри него всё мелко дрожало от давящей изнутри фиксации, которая уже несколько месяцев заменяла ему и сон, и пищу. Это походило на затяжную лихорадку. Каждый шаг Себастьяна, каждое его мимолётное движение, зафиксированное из-за угла или сквозь листву деревьев, заносились в невидимую картотеку в голове Грелля. Он знал, в каком часу дворецкий гасит свечи в гостевой спальне, с какой ноги ступает на крыльцо, неся утреннюю почту, и как именно дёргается его кадык, когда демон сдерживает раздражение. Внизу, в глубине двора Фантомхайв, тихо скрипнула тяжелая дубовая дверь. Грелль замер, почти перестав дышать. Красные пряди волос, выбившиеся из-за ушей, намокли от тумана и тяжело липли к щекам, но он даже не подумал их убрать. Глаза за стёклами пятиугольных очков сузились, ловя каждое движение внизу Из дверного проёма показалась высокая, безупречно прямая фигура в тёмном фраке. Себастьян вышел во двор без пальто, неся в руках плетёную корзину с сухими поленьями для камина. Его движения были пугающе идеальными для человеческого глаза, без единого лишнего или случайного жеста. Он остановился посреди дорожки, усыпанной мелким гравием, и на секунду замер, прислушиваясь к шорохам ночного Лондона. Грелль на крыше почувствовал, как сердце сделало глухой, болезненный толчок в грудную клетку. Рука, сжимающая украденную перчатку, судорожно дернулась, сминая ткань. Одержимость требовала действия, требовала обнаружить себя, нарушить эту идеальную, ледяную тишину, в которой демон чувствовал себя полновластным хозяином. Грелль подался вперёд, его каблук едва слышно скользнул по мокрой черепице, сбросив вниз несколько мелких крошек сухого цемента. Себастьян лишь слегка повернул голову в сторону противоположного дома Он знал, что за ним смотрят. Себастьян медленно понес корзину обратно к дому, словно ничего не произошло. Грелль соскользнул с конька крыши на пожарную лестницу, стараясь не производить лишнего шума. Железо под пальцами было скользким от измороси. Он ненавидел эту покорность, с которой демон принимал его присутствие, этот снисходительный вид, будто Жнец лишь назойливая муха, не способная причинить реального вреда Внутри все горело от унижения, пополам замешанного на болезненном восторге. Сатклифф спустился в узкий переулок, где пахло гнилой капустой и мокрой лошадиной сбруей, спрятал во внутренний карман алого пальто чужую перчатку и поправил очки. Ему нужно было подобраться ближе, заставить Себастьяна по-настоящему разозлиться, оскалить клыки, показать свою уродливую, первобытную демоническую суть Грелль двинулся вдоль высокой каменной ограды, выискивая глазами место, где ветви старого дуба перевешивались через забор. Обычный человек не разглядел бы в такой темноте ничего, кроме сплошной стены черных листьев, но зрение Жнеца фиксировало малейшие трещины в кирпичной кладке Он запрыгнул на нижний толстый сук практически бесшумно, если не считать легкого шороха мокрой коры. Отсюда открывался прямой вид на окна кухни и заднее крыльцо. Внутри горел тусклый свет масляной лампы. Себастьян уже вернулся в дом, и сквозь мутноватое стекло было видно, как он аккуратно, одно за другим, складывает поленья в нишу у печи Грелль вытащил из кармана складную опасную бритву, косу смерти он сегодня оставил в Департаменте, чтобы она не мешала . Лезвие мягко щелкнуло, блеснув в темноте стальным боком. У него была цель. Ему хотелось оставить след. Маленький штрих на этой безупречной территории, который Себастьян не сможет проигнорировать. Он спрыгнул с ветки на мягкую, раскисшую от дождей землю газона, пригнулся и рваными перебежками двинулся к крыльцу, держась в тени от стены дома. Шаг, еще один. Дыхание становилось неровным, сердце колотилось где-то в районе горла. Каждое такое проникновение было похоже на игру со смертью, где на кону стояла его собственная гордость. Подойдя к тяжелой деревянной двери, Грелль поднял бритву и с силой провел лезвием по свежей краске косяка, оставляя глубокую царапину. Из-под черного лака показалась светлая древесина. Рядом он быстрым движением выцарапал кривую букву «G». В ту же секунду за спиной раздался тихий шорох шагов по гравию Грелль замер, не успев убрать руку от двери. Воздух вокруг мгновенно стал холодным и сухим, вытесняя лондонскую сырость. Запахло застарелым пеплом. Демон изначально был снаружи, и всё это время просто наблюдал за его жалкими попытками остаться незамеченным — Вы портите чужое имущество с завидным упорством, Сатклифф. Низкий голос раздался у самого уха. Себастьян стоял так близко, что Грелль спиной почувствовал движение холодного воздуха от его фрака. Демон даже не запыхался. Он стоял наклонив голову, и в тусклом свете из кухонного окна его глаза отливали тусклым багрянцем. Грелль резко развернулся, прижимаясь спиной к оцарапанной двери. Опасная бритва в его руке дрогнула, лезвие описало в воздухе короткую дугу, направленное в грудь дворецкого. Пальцы в перчатках вспотели. На губах Жнеца сама собой расплылась привычная ухмылка, обнажая острые зубы. — Себастьянчик... выдохнул Грелль, пытаясь вернуть голосу прежнюю манерную развязность, но тот дал сиплый сбой. — Какая встреча. А я как раз думал, когда же ты соизволишь выйти к своему преданному поклоннику. Ты ведь скучал, правда? Себастьян не шелохнулся. Он посмотрел на лезвие бритвы у своей груди. Его лицо оставалось гладким, словно фарфоровая маска викторианской куклы. Ни одна жилка не дрогнула на породистом лице. Взгляд демона медленно перетек с бритвы на букву «G», выцарапанную на косяке, а затем на лицо Сатклиффа. — Вы стащили мою перчатку спокойно констатировал Себастьян, проигнорировав тираду. — Третью за этот месяц. Вы оставляете свои следы на черепице, ломаете кусты сирени у забора и теперь портите фасад дома. Мое терпение - вещь весьма долговечная, но даже у него есть границы, обусловленные контрактом. Юному господину не нравится грязь. А вы - это грязь. Слово «грязь» он произнес просто как факт, отчего оно полоснуло Грелля по самолюбию сильнее любого удара. Улыбка Жнеца на мгновение застыла, превратившись в уродливую гримасу — Грязь? Грелль подался вперед, почти касаясь острием бритвы белой ткани чужого галстука. — Как грубо, милый! Я лишь хочу немного твоего внимания. Всего один взгляд, который принадлежал бы только мне, а не этому твоему паршивому мальчишке! Это так много? Себастьян вздохнул. Едва заметно, одними плечами. Этот жест был настолько человеческим и одновременно настолько искусственным, что Грелля передернуло. — Вы отвратительны в своем безумии тихо сказал демон В ту же секунду его рука, взметнулась вверх. Пальцы Себастьяна мертвой хваткой перехватили запястье Грелля, сжимающее бритву. Раздался отчетливый хруст сустава. Грелль вскрикнул, пальцы непроизвольно разжались, и бритва с тихим стуком упала в раскисшую землю у их ног Боль протрезвила лишь на секунду, тут же утонув в новой волне лихорадочного восторга. Себастьян держал крепко, его пальцы ощущались как стальные тиски, сдавливающие кость сквозь ткань кожаной перчатки. Грелль дернулся, пытаясь вырвать руку, но демон даже не пошевелился, удерживая его на месте с пугающей легкостью. — Пусти, прошипел Грелль, хотя на самом деле хотел совершенно обратного. Ему хотелось, чтобы эта хватка стала еще крепче, чтобы Себастьян наконец перестал притворяться вежливым куском фарфора. — Пусти меня, Себастьянчик, иначе я закричу, и твой драгоценный маленький граф проснется от очень нескромных звуков под своим окном. — Кричите равнодушно разрешил Себастьян. — Молодой господин спит весьма крепко после сегодняшнего визита инспектора из Скотленд-Ярда. К тому же, я позаботился о том, чтобы плотные шторы в его спальне были задернуты. Демон чуть наклонился вперед, заставляя Грелля еще сильнее вжаться спиной в деревянную дверь. Из-за разницы в росте и позе Сатклиффу пришлось закинуть голову. Его очки съехали на кончик носа, а мокрые от тумана красные волосы растрепались, липнув к лицу. — Вы перешли черту, Сатклифф интимно произнес Себастьян, и в его голосе впервые прорезались низкие, вибрирующие нотки, от которых у любого человека остановилось бы сердце. — Весь этот фарс с преследованием, воровством одежды и вашим навязчивым присутствием стал слишком сильно отвлекать меня от моих прямых обязанностей. Мне надоело чистить крышу от вашей обуви и находить ваши дурацкие записки в почтовом ящике. — О, так ты их все-таки читал! Грелль победно оскалился, игнорируя то, как сильно онемели пальцы на сломанном запястье. — Я знал, что ты неравнодушен ко мне, дорогой. Демоны ведь так любят все яркое, правда? А я самое яркое, что ты можешь встретить в этом сером Лондон Себастьян не ответил на эту реплику. Его свободная рука медленно поднялась, и Грелль на мгновение замер, ожидая удара в лицо или удушающего приема. Но длинные пальцы дворецкого лишь аккуратно подцепили дужку пятиугольных очков Жнеца и сняли их, лишая Грелля четкости зрения. Мир вокруг мгновенно поплыл, превращаясь в цветные пятна, где самым ярким и четким оставалось лишь бледное лицо Себастьяна и два багровых огонька его глаз прямо напротив. — Эй! Верни! возмутился Грелль, теряя остатки самообладания. Без очков он чувствовал себя наполовину голым — Вы больше не вернетесь в Департамент спокойно произнес Себастьян, пряча очки в карман своего фрака. — По крайней мере, не в ближайшее время. Раз уж вы так отчаянно искали моего общества, я предоставлю вам возможность насладиться им в полной мере. Посмотрим, насколько хватит вашей хваленой одержимости, когда вы окажетесь заперты там, где вас никто не услышит. Прежде чем Грелль успел сообразить, что происходит, Себастьян резко дернул его на себя, одновременно разворачивая спиной к переулку. Свободная рука демона жестко зафиксировала шею Жнеца, перекрывая доступ к воздуху, а в затылок ударил ледяной, парализующий волю поток чужой, темной энергии. Сознание Грелля начало стремительно угасать, а последним, что он запомнил, был тяжелый запах серы и ощущение того, как его тело отрывается от земли. Темнота отступала неохотно, уползая рваными клочьями и оставляя после себя глухую, давящую боль в затылке. Грелль пошевелился, чувствуя, как лицо упирается во что-то жесткое, пахнущее пылью и старой древесиной. В горле пересохло, а сломанное Себастьяном запястье отозвалось пульсирующей судорогой. Он попытался поднять руку, но запястья, стянутые за спиной чем-то узким и плотным, даже не сдвинулись с места. Это были не железные кандалы, а грубая бечевка, намотанная в несколько слоев. Ткань рубашки на спине намокла от пота, а пальцы рук онемели от нехватки достука крови. Грелль перевернулся на бок, шумно, с хрипом втягивая ртом холодный воздух, и попытался осмотреться. Без очков мир превратился в размытый, пугающий склеп. Вокруг простиралась серая, едва различимая полутьма. Кое-как сфокусировав зрение, он понял, что лежит на деревянном полу, покрытом толстым слоем многолетней пыли. Чуть дальше угадывались массивные очертания каких-то ящиков, сломанной мебели, укрытой потрескавшейся тканью, и тяжелые дубовые балки под самым потолком Заброшенное крыло, куда годами не ступала нога прислуги. — Очнулись. раздался ровный, лишенный каких-либо эмоций голос откуда-то из угла комнаты. Грелль вздрогнул всем телом и резко сел, поджав под себя ноги. Силуэт Себастьяна соткался из темноты у закрытой двери. Демон сидел на перевернутом деревянном ящике, закинув ногу на ногу. В руках он держал серебряный поднос, на котором аккуратно стояла белая фарфоровая чашка, от которой поднимался тонкий шлейф пара. Без очков Грелль не видел выражения его лица, но этот безупречный, идеально прямой силуэт невозможно было перепутать ни с чем — Себастьянчик… Грелль попытался выдать свою фирменную улыбку, но сухие губы треснули до крови, и вместо кокетливого приветствия получился болезненный оскал. — Какое оригинальное похищение. Ты решил устроить нам свидание втайне от твоего маленького графа? Я польщен, милый, но эти веревки… они совсем не подходят к моему наряду. Себастьян даже не шелохнулся. Он медленно поднес чашку к губам, сделал глоток и поставил её обратно на поднос. Звук фарфора о серебро прозвучал в пустой комнате как выстрел. — Вы все еще пытаетесь играть роль, Сатклифф, негромко произнес он — В этом нет смысла. Ваша коса смерти заперта в моем личном сейфе, защищенном сигилами, которые не сможет разрушить ни один Жнец. Демон слегка приподнял руку, и между его пальцами блеснула знакомая пятиугольная оправа. — Вы останетесь здесь до тех пор, пока я не сочту, что вы больше не представляете угрозы для графика молодого господина. У вас не будет оружия, не будет зрительного контакта с миром и не будет зрительного контакта со мной, пока я сам этого не захочу. Вы ведь так хотели моего личного внимания? Считайте, что вы его получили.