Следовать за тобой. (Follow You).

- Зелье, заклинание или проклятие? Драко пришлось не обращать внимание на боль, когда его швырнули на деревянный пол, чтобы принять решение. Слишком долгое ожидание ответа могло привести лишь к более болезненным последствиям. Проклятие могло быть только Непростительным. Он очень сомневался, что они станут шутить с двумя меньшими. Смертельное проклятие было выходом. Он был уверен, что очень немногие выбирали этот вариант. Все они думали, что смогут найти выход, спастись, выжить. Насколько Драко знал, все они ошибались. Их уже не было. Тем не менее, он не выбрал бы проклятие. Заклинание могло быть каким угодно. Не было причин думать, что оно не было подлым или злым, потому что это было заклинание, а не проклятие. Большинство людей, вероятно, выбрали это заклинание, а значит, оно, скорее всего, было самым ужасным и мучительным из того, что троица могла придумать. Оставалось зелье. Драко знал, что зелья могут быть самыми разными - от целебных до ужасающих и все, что между ними. Зелье было умопомрачительным. Употребление его означало, что ты принимаешь активное участие в своём падении. Это была разница между тем, чтобы кто-то убил вас, и тем, чтобы убить себя. Даже если казалось, что выхода нет, большинство людей предпочли бы быть убитыми. Это снимало ответственность и давало ощущение, что ты сделал всё, что мог. - Зелье, - сказал он, его голос был почти неузнаваем для него самого. Уизли рассмеялся, но Поттер с любопытством посмотрел на него, зелёные глаза сузились, словно угадывая ход мыслей Драко. Грейнджер лишь сурово глянула. Она протянула Поттеру сверкающий чёрный флакон, не отрывая взгляда от Драко. - Ты думаешь, что ты такой умный? - насмехался Уизли, кружа вокруг Драко. Драко очень хотелось выбросить вперёд руку и ударить его - последний бунт, и не зря, он будет окончательным, - но его руки были связаны за спиной, высоко вверх, верёвка также обвилась вокруг шеи. Драко не спал уже два дня - путы делали это невозможным. Как только он начинал засыпать, его руки расслаблялись, и он начинал задыхаться. Не все пытки были изощрёнными. - Ты действительно думал, что сможешь вывести кого-то незаметно для нас? - Уизли ткнул в сломанное ребро Драко потёртым ботинком. Драко сосредоточился на пятне крови на полу и постарался не обращать внимание на боль. - Но никто не выбрался, - продолжал Уизли. Он наклонился и потянул за верёвку на спине Драко, внезапная нехватка кислорода заставила Драко бесполезно бороться за вдох. - Не так ли, Гермиона? В руках у Грейнджер был старомодный деревянный планшет, и она делала записи, одновременно клинически осматривая тело Драко. - Хм? - отозвалась она, выглядя рассеянной. Она посмотрела на Уизли и улыбнулась. - Нет, Рон. Никто не выйдет. - Она сделала еще одну заметку, а затем ещё одну, когда ботинок Уизли тяжело опустился на спину Драко. - Достаточно, - произнёс Поттер, не двигаясь со своего грёбаного трона. Хотя это был всего лишь обеденный стул, отодвинутый от стола, чтобы стоять лицом к Драко, это был такой же трон, как и тот, на котором сидел сам Тёмный Лорд всего несколько лет назад. - Но, Гарри, - заныл Уизли, переворачивая Драко на спину и затягивая верёвку так, что Драко приходилось беспомощно барахтаться, чтобы дышать. Он захрипел, когда Поттер покачал головой на своего друга, а Уизли фыркнул и ушёл. - Гермиона, пойди проверь Люциуса Малфоя и узнай, удалось ли Драко здесь увидеться с ним. Грейнджер коротко кивнула и вышла через другую дверь, оставив Драко наедине с Поттером, который присел на корточки рядом с ним и откинул грязные волосы с лица Драко. - На самом деле, зелье - лучший выбор, - непринуждённо сказал Поттер, перекладывая Драко так, чтобы он больше не задыхался. Палец Поттера коснулся рассечённой губы Драко; затем он посмотрел на кончик пальца, казалось, завороженный видом крови. Драко даже не скривился, когда Поттер размазал кровь по его губам, но слегка вздрогнул, когда Поттер улыбнулся при виде этого. - Видишь, - сказал Поттер, вставая и поднимая Драко на ноги. Драко споткнулся, но удержался. - Большинство людей выбирают заклинание. Звучит невинно, не так ли? Но это не так. На самом деле это заклинание, которое подаёт сигнал на серию чар, которые мучают и калечат в течение нескольких дней. Разумеется, это творение Гермионы. Она всегда была умницей, хотя ей не очень нравится, когда люди выбирают заклинание. Она выходит из комнаты. Я не возражаю. Поттер начал направлять Драко к двери, через которую ушёл Уизли, и Драко неохотно последовал за ним, из-за оков его движения были замедленными. - Когда люди выбирают проклятие, это потому, что они знают, что им не выбраться. До них дошли слухи, или, что ещё хуже, кто-то с нашей стороны дал о себе знать. Когда становится ясно, что это именно так, мы меняем ситуацию и делаем Империо. Однажды Рон попросил одного человека не разгружать кишечник. Он умер через удивительно долгое время, и Рон не очень-то хотел убирать за ним, но урок усвоен, да? Они прошли несколько дверей, прежде чем Поттер открыл последнюю справа и указал Драко войти первым. - С зельем немного сложнее. Ты умрёшь, но это будет не больно, и, по крайней мере, мы сможем использовать части твоего тела. Согласиться принять зелье - это то же самое, что подписать отказ. Разве это не смешно? Всё, что мы здесь делаем, законно, полностью санкционировано. Результаты, видишь ли. Но мы не можем осквернять твоё тело без твоего разрешения. Поэтому в обмен на это мы отпускаем тебя безболезненно. - Почему бы просто не накормить всех зельем, если мы так чертовски полезны? - Потому что это не выход, Драко. Его имя, прозвучавшее из уст Поттера, заставило его желудок подпрыгнуть. Поттер толкнул его, и он упал на диван. Оглядевшись вокруг, Драко увидел, что они находятся в какой-то гостиной. Мебель была потрёпанной и повреждённой, стены мрачные и покрытые грязью. В комнате стоял не слишком приятный запах чистящего раствора, а под ним - медный запах крови. Поттер сел рядом с Драко, слишком близко для комфорта — слишком близко для чего угодно, кроме дискомфорта, на самом деле. - Когда Рон сказал, что это ты прорвался через защиту, я не удивился. Я знал, что ты рано или поздно придешь, ты никогда меня не подводил. Не то чтобы я когда-либо ожидал от тебя многого. Драко ненавидел этого нового, уверенного в себе Поттера. Раньше он никогда не испытывал страха перед ним, но теперь всё быстро изменилось. - Но твой отец? Я имею в виду, да ладно. Как предсказуемо. Из всех Пожирателей Смерти, которые у нас здесь есть, он? Он, наверное, единственный, кто официально разыскивается Министерством - из всех наших... посетителей, он будет первым. Мы просто ждём разрешения. - Значит, тебе нужно разрешение, чтобы убить меня? - в душе вспыхнул огонёк надежды, и Драко попытался согреть себя им. Поттер рассмеялся, и это действительно прозвучало тепло, как будто они были приятелями, вспоминающими хорошее время. - Нет, видишь ли, ты сам себя надул. Ты вломился в мой дом - и, кстати, добро пожаловать в Гриммаулд Плейс. По закону я имею право избавиться от тебя. Конечно, чтобы эта защита действительно сработала, я должен был сделать это немедленно... но ведь Министерство не собирается проводить расследование, не так ли? Или твою смерть, если уж на то пошло. Несмотря на всё это… - Поттер махнул рукой, казалось, имея в виду дом, но Драко знал, что он имеет в виду пытки и убийства. - Моё слово по-прежнему на вес золота. - Ладно, я, блядь, понял, Поттер. Я был глуп. Во-первых, я, чёрт возьми, не знал, что ты, Рыжий и Грязнокровка руководите отрядом наёмных убийц на свободе от Министерства... Если бы я знал… - Но Драко не закончил. Он подозревал. Они все подозревали, бывшие Слизеринцы, Пожиратели смерти и их дети. - Если бы ты это знал, - мягко продолжил Поттер, - ты бы всё равно попытался спасти своего отца. Я могу уважать это. Я даже аплодирую этому. Твои усилия были потрачены впустую, но твоё сердце было на правильном месте. - Поттер полез в карман мантии и достал флакон. Драко отметил, что это был не тот блестящий чёрный, который дала ему Грейнджер, но, очевидно, это был тот, который принесёт ему смерть. Тот факт, что это будет безболезненно, не утешал. И Драко сдался. - Поттер, пожалуйста, я ничего не скажу. Я просто уйду. Я не вернусь. Выбей из меня всё дерьмо, заставь меня забыть, что я волшебник, ради Мерлина, просто не надо… - Успокойся, сейчас же, - приказал Поттер. Его пальцы были горячими, когда они коснулись щеки Драко. - Ты сильнее этого. Теперь будь хорошим мальчиком и открой рот. - Его голос был спокойным, ободряющим. Злясь на себя за слёзы, которые текли по его щекам, и ненавидя Поттера за его уродливое ложное сострадание, Драко поднялся и открыл рот. Зелье было ужасным на вкус, в нём был кусок чего-то очень твёрдого, но Драко проглотил его целиком, наполнив рот слюной, чтобы избавиться от мерзкого послевкусия. - Очень хороший мальчик, - промурлыкал Поттер. Его рука ласкала лицо Драко, большой палец вытирал слёзы. Драко не испытывал ненависти к себе, когда потянулся к прикосновению Поттера, последнему, которое он когда-либо знал. Никто не мог осудить его за то, что в свои последние минуты он так много взял для себя. Просто он был не из тех, кто умирал в борьбе. *** Умирать было чертовски хреново. Прежде всего, у него были ужасные судороги в ногах и спине, он едва мог двигаться и ничего не видел. Правда, он был не самым лучшим человеком в своей жизни, но, конечно, он не заслуживал вечности неловкого дискомфорта. Открыв глаза, в которых было столько песка, будто он находился на пляже, Драко огляделся по сторонам. Как причудливо - его загробная жизнь состояла из кровавого подземелья. По крайней мере, он мог иронизировать. - Ты, должно быть, очень хотел спать, - раздался голос у него за спиной. Драк попытался пошевелиться, но на его шее был толстый, тяжёлый ошейник, соединённый очень короткой цепью с кольцом в земле под ним. Его руки были связаны за спиной, а ноги подтянуты под себя и каким-то образом связаны так, что он не мог выпрямиться. Он начал подумывать о том, что он всё-таки не умер. Чёртов Поттер. - Что происходит? - прохрипел он, его горло пересохло. Он медленно повернул голову в другую сторону, его позвоночник протестовал против каждого мучительного дюйма. Он мог видеть тяжёлые черные ботинки и джинсы, но ничего выше этого. - Я просто немного передумал, Драко. В этом нет ничего необычного. Но позже я получу от Гермионы по ушам. Ничего такого, с чем бы я не справился, так что не волнуйся. Не смотря на своё состояние, Драко фыркнул. Как будто ему было дело до того, что Поттера достала его грязнокровка. - Как мне могло так повезти? - спросил Драко, наполнив слова сарказмом, который не совсем соответствовал его положению. - Развяжи меня, придурок. - Ну, тебе повезло, потому что мне очень понравились слёзы в твоих глазах, когда ты умолял сохранить тебе жизнь. Умолял, Драко. Теперь мы не такие гордые, да? Содрогаясь от отвращения к самодовольству Поттера и к самому себе от того, как мало он боролся, как морально, так и физически, Драко упёрся лбом в холодный каменный пол, зажмурив глаза. Был ли он вообще рад, что не умер? - Только не думай, что я спас тебя. Я знаю, как люди твоего типа могут запутать твою благодарность. Я сделал это не из-за сострадания и даже не потому, что твоя задница выглядит такой чертовски тугой. Драко задохнулся, когда чёрный ботинок прошёлся по его ступне и по ягодицам, ткнувшись в расщелину, и впервые заставляя Драко осознать свою наготу. - Почему же? - прохрипел он, пытаясь отодвинуться. - Потому что одного раза увидеть, как ты плачешь, было недостаточно. Мне нужно больше. Это как грёбаный наркотик. Я почувствовал кайф, когда эти большие, жирные слезы лились из твоих испуганных глаз. Мне жаль, что ты пожалеешь, что я не дал тебе зелье от Гермионы, а не из своего личного тайника. Но даже такая змея, как ты, должна быть благодарна за шанс жить, даже если это будет не очень хорошая жизнь, верно? Слабость, говорил его разум. Слабость приговорила его к неизвестным пыткам под палочкой Поттера. - Что случилось с тобой... Гарри? - спросил Драко, используя знакомые слова в надежде вызвать в нём хоть какое-то подобие прежнего Поттера. Он должен был знать лучше. Посмеиваясь про себя, Поттер сел на стул. Драко мог видеть только его нижнюю часть находясь в позе эмбриона, но для Поттера каждый стул был троном. Его ноги были расставлены, и он сутулился. Одной рукой он постукивал палочкой по бедру. - Что происходит с каждым? - риторически спросил Поттер. Он сделал размашистый жест палочкой, и Драко вздрогнул. - Меня назначили на властную должность. Мне дали карт-бланш. Я привёл с собой своих друзей. Теперь... теперь мы всем заправляем. - Министр, - прохрипел Драко, вспомнив выборы годом ранее. После окончания войны они стали почти ежегодными. Драко не голосовал. Всё равно они почти все были грязнокровками. - Министр - всего лишь марионетка, которой приглянулась моя рука в его заднице. Но мы здесь не для того, чтобы обсуждать это, не так ли, Драко? Он молчал достаточно долго, чтобы Драко начал подозревать, что он действительно хочет получить ответ. - Нет?.. - Нет, - подтвердил Поттер. - Мы здесь, чтобы поговорить о тебе. - Не мог бы ты позволить мне подняться? Если уж мне суждено стать предметом разговора, я должен быть хотя бы в состоянии участвовать в нём. - Он знал, что рискует, но всё его тело пульсировало и замерзало, и он едва мог связать воедино эту просьбу, не говоря уже о том, чтобы понять, что Поттер имел в виду. - Я бы с радостью освободил тебя, но между нами не так много доверия. - Голос Поттера был задумчив, словно предлагая Драко предложить решение. - Держи мои руки связанными. Чёрт, свяжи меня в другой позе. Только позволь мне двигаться. Поттер не ответил. Спустя мгновение, в одном мучительном движении, все путы освободились и сплелись заново, связывая его руки перед собой, а затем подняли их над головой и вздёрнули его на ноги. Его связанные руки упёрлись в потолок, и Драко пришлось встать на цыпочки, чтобы не повиснуть. - Лучше? - В голосе Поттера звучал смех. - Намного, - огрызнулся Драко. Он не мог решить, какое положение хуже, но, по крайней мере, теперь он мог видеть Поттера, и это его не успокаивало. Поттер был воплощением ленивой беспечности. Его полное отсутствие страха или беспокойства за Драко заставляло его скрежетать зубами. Бывало, что глаза Поттера вспыхивали гневом и настороженностью. Теперь же его взгляд был снисходительным, окидывая обнажённую фигуру Драко. - Драко Малфой, - официально произнёс Поттер, вставая и проходя по свободному кругу вокруг него. - Вам были предъявлены неофициальные обвинения во взломе и проникновении, попытке похищения, вмешательстве в дела Министерства, заговоре с целью совершения государственной измены, подстрекательстве к мятежу и нападении на палача Министерства. - Нападение? На Палача? - Драко вытянул шею, чтобы посмотреть на Поттера, который продолжал расхаживать вокруг него. - Тебе ведь удалось нанести несколько ударов Рону, не так ли? - Голос Поттера приобрёл самодовольный, но всё ещё саркастический тон. - Рональд Уизли, Палач. Это началось как шутка, как временное название, пока они создавали новый отдел специально для нас. - Гермиона Грейнджер, Присяжная. - Гарри Поттер. Судья, - прошептал Драко, осознав, что его осенило. Это была слишком большая власть. Министр должен был быть абсолютно безумен, чтобы не видеть того, что происходит. - Броско, не правда ли? - Рука Поттера коснулась плеча Драко, и он отшатнулся в сторону, но тут же почувствовал, что балансирует на ногах. Поттер поддержал его, и его рука прошлась по спине Драко, костяшки пальцев почти нежно коснулись задницы Драко. - Так чего же ты хочешь от меня? Я ничего не знаю, у меня нет никаких денег… - Драко съёжился от признания, но ему нужно было точно знать, что ищет Поттер, чтобы лучше манипулировать им. Его план найти отца провалился; его план на случай непредвиденных обстоятельств на случай поимки на самом деле не включал в себя то, что он был связан голым перед Гарри Поттером. - Ты действительно думаешь, что тебе есть что предложить? - спросил Поттер, снова встав перед Драко и скрестив руки на груди. - Неужели ты думаешь, что у тебя есть что-то, что я не могу получить лучше от кого-то другого? Хотя выживание было на первом месте в мыслях Драко, что-то в Поттере всегда отталкивало его. - Во мне есть всё, чего тебе не хватает. К удивлению Драко, Поттер рассмеялся. - Что ж, ты дал мне много пищи для размышлений. Посмотрим, может, через несколько часов ты скажешь что-нибудь более интересное. Твоё здоровье. Поттер прошёл мимо него, и Драко изогнулся, чтобы заглянуть себе за спину, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Поттер проскользнул в дверь. - Чёрт, - простонал он. Он должен был знать, что его мелкие оскорбления - это как перочинный ножик для Убийственного проклятия Поттера. Он не мог подойти достаточно близко, чтобы нанести удар, но Поттер мог уничтожить его с любого угла. После нескольких минут одиночества лампы в комнате медленно гасли, пока он не оказался в полной темноте. Из-за невозможности сосредоточиться на чём-либо, ему стало труднее удерживать равновесие, и он покачивался взад и вперёд, пальцы ног скользили по каменному полу. В момент поразительной ясности Драко понял, что если он хочет остаться в живых - а он хочет - ему придётся сделать то, что скажет Поттер. Это потребует много усилий, много актёрской игры, но Драко был хорош в этом. В конце концов, он учился всю жизнь. И человек, который научил его всему, что он знал об искусстве неправды и умолчаний, находился где-то в том же здании, что и Драко. Драко был так близок к тому, чтобы найти его, он был уверен. Он лишь хотел сказать отцу, что Нарцисса скончалась. Люциус заслуживал того, чтобы знать об этом. Драко никогда не сможет простить Люциусу то, что он втянул его семью в ад вместе с собой, но этот человек всё ещё был его отцом, и он имел право оплакивать свою жену. Не в силах поверить, что Нарцисса специально передозировала снотворное зелье, Драко утверждал, что дозировка была неправильной, плохо приготовленной, неправильно отмеренной. Она была вне себя от боли из-за потери мужа, из-за того, что потеряла дом и деньги на возмещение ущерба. У неё был Драко, но... Драко привык, что ему недостаточно. Казалось, прошли часы, и если верить прощальным словам Поттера, так оно и было. Наконец, Драко услышал, как за его спиной открылась дверь. - Гарри хотел бы знать, есть ли у тебя что ему сказать? - Голос Грейнджер был высоким и ясным. Поток света из-за спины подсказал ему, что она стоит в открытом дверном проёме. - Ничего, - прохрипел Драко, даже простое движение губ и вибрация горла вызывали новые волны боли по всему телу. Он думал, что оцепенел, но ему не настолько повезло. Грейнджер вздохнула. - Он будет разочарован, услышав это. - Нет! - Драко попытался повернуться к ней лицом. - Я имел в виду... У меня ничего нет. Нечего предложить. Так и передай ему. Вместо ответа Драко услышал, как захлопнулась тяжёлая дверь. К его ошеломлённому облегчению, факелы зажглись, и он наконец-то смог прийти в себя. Однако он также смог увидеть тонкие струйки крови на своих руках от кандалов. Что если у него останутся шрамы... Драко покачал головой. Подобное мышление было нелепым. Он был не в том положении, чтобы угрожать Поттеру чем-либо. Он был полностью в его власти. Если у него останутся шрамы, значит останутся. Конец истории. Смирившись, Драко уставился в стену перед собой, пытаясь сдержать слёзы боли и бессилия. Дверь снова открылась, и Драко сразу понял, что это Поттер. Что-то в тяжёлых, неторопливых шагах выдавало его. - Я знал, что ты быстро учишься, - сказал Поттер, снова встав перед Драко. На его джинсах, возле лодыжки, было новое пятно крови. Драко побледнел. - Пожалуйста, - прошептал Драко. Покачав головой, он понял, что слёзы всё-таки не удалось сдержать. Его щёки были прохладными и влажными. Поттер сделал шаг вперёд. Хотя Драко был выше и стоял на цыпочках, в близости Поттера было что-то угрожающее. От него исходила уродливая сила, менее изощрённая, чем у Тёмного Лорда, но более интенсивная, чем у собственного отца Драко. Внезапная. - Пожалуйста, что? - Освободи меня, - прошептал Драко, задыхаясь от рыданий. - Можешь даже поместить меня к моему отцу. Только не... не убивай меня. - Я уже решил, что не буду этого делать. - Большой палец Поттера коснулся щеки Драко, смахнул слезу и провёл им по нижней губе Драко. - Я решил оставить тебя. - Здесь? Будешь держать меня здесь? - Не в этой самой комнате, - усмехнулся Поттер. - Но, да. Со мной. В качестве... моего питомца, я думаю. Драко рассмеялся. Он сразу же пожалел об этом, но назад уже ничего не вернуть. К счастью для него, Поттер, казалось, был так же удивлён. - Ты не можешь держать меня здесь. - Я могу, - возразил Поттер, казалось, ничуть не смущаясь. - Люди заметят, что меня нет. - И они скажут: "скатертью дорога", не так ли? Я могу так же легко оставить тебя у себя, как и убить. Однако это не твой выбор. Мое решение принято. Не создавай мне проблем. Мне уже пришлось иметь дело с довольно резкими комментариями Гермионы по этому поводу, и я не хочу давать ей ещё больше поводов для жалоб. Драко распахнул глаза, поражённый тем, что ему говорят не усложнять жизнь Поттера, в то время как Поттер на одном дыхании сказал ему, что он разрушит жизнь Драко. Поттер некоторое время наблюдал, как он барахтается, склонив голову набок и сверкая зелёными глазами. - Знаешь, у меня всё ещё находится твой отец. Он жив. - За непринуждённым тоном чувствовалась скрытая угроза. Прислушавшись, Драко кивнул, тяжело сглатывая. - Ты отпустишь его? Если я пообещаю оставаться... послушным? - Такого рода сделка подразумевает твоё согласие, ты знаешь. Ты уверен, что сможешь с этим жить? Нет, мысленно ответил Драко, его гордость уже требовала, чтобы он перестал умолять сохранить ему жизнь. Однако, если бы он сказал это, не похоже было, что Поттер отпустил бы его. По крайней мере, таким образом он мог спасти своего отца, у которого ещё было время произвести на свет другого наследника и продолжить род Малфоев. Это был единственный вид преданности, с которым Драко был знаком. - Да. Поттер сократил расстояние между ними. Его уверенность почти пугала Драко, который никогда не видел его настолько контролирующим. Раньше Драко мог рассчитывать на то, что ему удастся вывести Поттера из себя. Теперь же ни одно его слово не выводило Поттера из себя, и это чувство незначительности, бессилия заставляло его напрягаться и сомневаться. Тёплая рука обхватила грудную мышцу Драко, большой палец Поттера прошёлся по его торчащему соску. Драко не понимал, насколько ему стало холодно без сравнения с теплом. Он попытался отстраниться от прикосновения, но руки, казалось, готовы были вырваться из его тела, а он не хотел потерять и без того шаткое равновесие. - Даже зная все те вещи... мерзкие, грязные, неправильные вещи, которые я могу и буду делать с тобой... И всё же, ты согласишься на такой обмен? - Поттер улыбнулся и беззлобно ущипнул Драко за сосок. Задыхаясь, Драко изо всех сил старался не вырваться. Покорность - вот что он хотел изобразить. - Да. Пальцы Поттера отпустили его измученный сосок и скользнули вниз. Грудь Драко вздымалась. Что за пытки задумал Поттер? Он никогда не любил боль. Он вскрикнул, когда пальцы Поттера обхватили его вялый член. Зелёные глаза, более яркие, чем следовало, не сводили с него взгляда, пока Поттер очень терпеливо манипулировал Драко, доводя его до состояния полу эрекции. - Я не люблю заключать сделки, - сказал Поттер, его рука продолжала поглаживать, оттягивая крайнюю плоть и поглаживая головку, пока Драко непроизвольно не выгнулся навстречу касаниям. - Мне не нравится быть кому-то обязанным или чувствовать себя чем-то обязанным. Поэтому я не собираюсь соглашаться на твою сделку. Проклятый Поттер! Драко сокрушался о своем предательском теле. Он выдал свою слабость - Люциуса - и теперь Поттер точно знал, как заставить его сделать то, что он сказал. Поттер продемонстрировал своё знание по этому поводу следующими словами: - Поэтому я оставлю тебя при себе. Ты будешь служить и слушаться меня. Если не будешь, я накажу тебя. Если проступок будет непростительным, я убью Люциуса Малфоя. Или заставлю тебя убить его. Что бы я ни решил сделать, это будет ужасно и уничтожит тебя. Принимаешь ли ты эти условия? - Что будет, если я откажусь? - поинтересовался Драко, заставляя свой голос оставаться нейтральным, даже когда его член отвердел и запульсировал. Поттер жёстко сжал его. - Ни один из вас не выживет. Это была не сделка. Это не была сделка. Это был просто... единственный выход. Драко хотел жить, конечно, хотел - он хотел, чтобы его отец тоже жил. Люциус Малфой мог быть извращённым и жестоким, но он всё ещё был и всегда будет единственным отцом Драко. Он должен был спасти его; больше ничего не оставалось. Рука Поттера ускорилась, запястье изгибалось в такт движениям, ладонь гладила чувствительную головку члена Драко. Прошло много времени с тех пор, как кто-то прикасался к нему так интимно. Поттер, казалось, точно знал, что нравится Драко, что вызовет желаемый ответ. Его кульминация раздвинула границы удовольствия и превратилась в боль, потому что вместе с ней пришло поражение. - Нет, - прохрипел он, когда его семя покрыло руку Поттера. Если бы не хватка Поттера, он бы покачнулся в своих путах; но Поттер поддерживал его, успокаивающе мурлыкая и говоря Драко, какой он хороший. Драко просто хотелось плакать. Он уже делал это перед Поттером, и посмотрите, чего это ему стоило - Поттер сказал, что хотел бы видеть, как Драко плачет снова и снова. Чёрт бы его побрал, если бы он снова доставит Поттеру такое удовольствие. Тяжело дыша, Драко собрал оставшиеся силы и уставился на Поттера. Обнажённый и измотанный, вспотевший и напряжённый, он не обладал достаточной силой. Поттер усмехнулся и вытер руку о живот Драко. Он наложил на себя очищающее заклинание, а затем отступил назад, чтобы полюбоваться своей работой. Драко попытался удержать взгляд, но после того, как он отдал свою жизнь, бороться было почти не с чем. - Надеюсь, ты не проиграешь этот бой, Драко, - сказал Поттер, ухмыляясь. Имя Драко в его устах звучало как оскорбление. Как мог тот, кого называли героем, оказаться таким бессердечным? - Мечтай, - прорычал Драко со свирепостью, которой он не чувствовал. Вместо ответа Поттер обошёл его кругом, проводя рукой по тому, что он, несомненно, считал своей новой собственностью. Драко вздрогнул. Через мгновение Поттер снова оставил его в покое, и только тогда Драко позволил тьме поглотить его. Только тогда он заплакал. *** Именно Грейнджер пришла освободить Драко от цепей. К тому времени его тело было не более чем одним большим болевым рецептором. Даже дюйм движения посылал волны боли такой интенсивности, что потеря сознания стала обычным явлением. - Так было не всегда, - сказала Грейнджер, заклинанием перенося Драко на ледяную стальную скамью. Облегчение от того, что ты связан, сменилось болью от освобождения. - Что? - спросил он хриплым шёпотом. Он заставил себя не отшатнуться, когда она достала палочку; но она просто расслабила его измученные мышцы. - Гарри. Я. Рон. После войны… - Она запнулась, и Драко понял, почему. После войны. Слова, сказанные всеми в месяцы после поражения Тёмного Лорда. Народ ожидал лучшего пути, лучшего лидера. Кого-то, на кого можно равняться. Новый Дамблдор. То, что они получили, было чем-то совершенно иным. - Вы все сошли с ума. - Драко оскалился как мог, но он так устал, что его глаза закрылись. Когда Грейнджер заговорила снова, он заставил себя открыть их. Знание, как он хорошо знал, было силой. - Нет, мы этого не делали. Нисколько. Я знаю, что ты не видишь этого со своего места, но это единственный выход. Четыре года, четыре министра. Четыре года, четыре смерти. Два убийства, одно самоубийство и одна очень подозрительная случайная смерть. Сочувствующие Пожирателям смерти и мстители поощряли беспорядки и почти создали хаос. Никто больше не будет даже баллотироваться на пост министра. Мы были без министра уже несколько месяцев, когда нас назначили на наши новые должности. Гарри, даже сейчас, когда у нас есть министр, является высшим органом управления. Только единогласие Визенгамота может остановить его, а зачем им это нужно? Он делает то, для чего предыдущие лидеры были слишком слабы или слишком коррумпированы. - Это слишком большая власть для одного человека, особенно для такого маньяка, как Поттер. - Драко не знал о Министрах. Никто не знал, он догадывался. Он просто предположил, что они не выдержали давления и рано ушли в отставку. Теперь он понял, насколько это было наивно - то, что война закончилась, не означало, что все плохие парни исчезли. В конце концов, он всё ещё был жив. То, что у него не было политических амбиций, не означало, что другие чувствовали то же самое. Лицо Грейнджер стало жёстким. Она опустилась на корточки рядом с распростёртым на скамье Драко, и он инстинктивно напрягся. Она была почти так же сильна, как Гарри, как в магии, так и в положении. - За год после своего назначения Гарри сделал для мира волшебников больше, чем любой министр за последние десятилетия, и уж точно больше, чем его предшественники после окончания войны. - Её голос был холодным и резким, глаза сузились, безжалостно впиваясь в Драко. Слабо кашлянув, Драко закрыл глаза. - Прости меня, но я всё же не соглашусь с этим мнением. Поттер заключает в тюрьму, пытает и убивает Пожирателей смерти в своём собственном доме. Меня не волнует, сколько у него власти, сколько санкций; это неправильно. Грейнджер наклонила голову в сторону, изучая Драко, как будто он был любопытной задачей по арифмантике. - Всё правильно, если он так говорит. Драко вытаращился на неё. - Ты не можешь в это поверить! - Как Грейнджер могла оправдывать убийство Пожирателей смерти, когда убийство магглорождённых было тем, из-за чего в первую очередь началась война? Разве она не видит лицемерия? - Я верю в Гарри. - Она выпрямилась, её манера поведения снова стала профессиональной и отстранённой. - Я пришла сюда не для того, чтобы говорить с тобой о политике, Малфой. Я хотела предупредить тебя, что если ты попытаешься сбежать или как-то навредить Гарри, ты умрёшь. В этом нет никакой вероятности. Не надо никаких идей. Гарри хранит верность этого самого дома. Ты поступишь мудро, если не будешь его недооценивать. Драко сомневался, что это произойдёт. Поттер явно сбился с пути, и Драко не хотел, чтобы его утащило на дно. - Спасибо за предупреждение. Что же ты порекомендуешь? - Ему было неприятно спрашивать, но Грейнджер могла бы стать союзником, а Драко нужна была помощь, если он хотел выжить - и он выжил. Похоже, поняв, что он не язвит, она ответила: - Делай, как он говорит. Не зли его. Не выдвигай требований. - Грейнджер встала и смахнула невидимые ворсинки с передней части своего маггловского делового костюма. - Пошли, - рявкнула она. Поднимаясь на ноги, Драко старался не обращать внимания на боль в плечах, спине, бёдрах, икрах, руках... везде. Осознавая свою наготу, но не в силах ничего с ней поделать, он последовал за ней, когда она вышла из комнаты и повела его по коридору, а затем вверх по лестнице. Драко очень смутно узнал этот дом, который он посещал в юности. Тогда здесь было темно, тоскливо и угнетающе. Атмосфера осталась прежней, но декор был местами сильно изменен. Он варьировался между слишком ярким, вынужденно весёлым и тем искажённым мраком, который он помнил. Потолок, однако, был ослепительно белым; Драко пришлось посмотреть вниз. Грейнджер открыла дверь, используя бессловесное заклинание и сложные движения палочкой. Она стояла в стороне, явно ожидая, чтобы Драко вошёл в комнату. Вспышка ненависти обожгла его внутренности, когда он подумал, что если бы всё пошло так, как он ожидал, то она была бы единственной, кто оказал бы ему честь. Войдя в комнату, он приостановился и плюнул в неё, белая капля попала на нетронутую складку её однобортного пиджака. - Это было ошибкой, - легкомысленно сказала она, убирая беспорядок. - Угадай, кто отвечает за питание заключённых? Должно быть, она не ожидала ответа, потому что захлопнула дверь перед его искажённым от ярости лицом. Охрана была осязаема, когда она запирала его. Цокот её каблуков слышался уже где-то вдалеке, и только когда наступила тишина, он расслабился и огляделся, не желая думать о её угрозе и глупости своего неубедительного протеста. Комната была похожа на любую другую комнату, совершенно ничем не примечательную. Она выглядела как комната для гостей или, что ещё лучше, номер в отеле среднего класса - не то чтобы он видел что-то менее шикарное. У кровати было невыразительное деревянное изголовье, ручки комода были из латуни, окно было явно заколдовано и давало в комнату неестественный свет, от которого у него через несколько минут разболелась бы голова. Он подумал, что ему, вероятно, следует потратить некоторое время на исследование комнаты, проверить выходы, недостатки, пути отхода. Должно же быть что-то, чем можно будет воспользоваться. Однако он так устал, что снова сел на кровать. Он решил, что не помешает откинуть одеяло. В конце концов, он здесь надолго, если верить Поттеру. Зачем Поттер держал его у себя? Просто чтобы унизить его, втоптать в грязь? Как он сможет увидеться с отцом? Придёт ли кто-нибудь его искать? Драко с насмешкой ответил на последний вопрос. Конечно, нет. Кто бы мог? Кто вообще попытается противостоять триумвирату неограниченной власти? Насколько знал волшебный мир, Поттер, Грейнджер и Уизли приносили только пользу. А он, Малфой и бывший Пожиратель смерти, был врагом. В их глазах любое наказание было заслуженным. Был ли он злодеем только потому, что так сказал Поттер? Кем он был, если никто, кроме Поттера, даже не знал о его существовании? Измученный, Драко закрыл глаза от, как и предсказывалось, нарастающей головной боли. Он надеялся, что Грейнджер не была серьёзна в своей угрозе не кормить его. Он уже был голоден.