Проклятие Чёрного Графа

- Вы звали, господин? - в вагончик бочком протиснулся Арлекин. Чёрный в серую клетку, тощий, с остреньким личиком, он создавал удручающее впечатление хитрющего человека. Заискивающе улыбаясь, клоун смотрел на хозяина из под густых чёрных бровей. Его острый нос пересекал всё лицо словно разрезом, маленькие глазки щурились в полутьме. Он был просто злым, и в этом состояло его амплуа. Но сейчас Чёрный Граф позвал его не для того, чтобы репетировать репертуар, а для того, чтобы использовал способности своего артиста в собственных корыстных целях. - Да, звал, - металлическим голосом сказал он. Граф де Бёр сидел спиной к двери в своём красном бархатном кресле, и кажется, не спешил оборачиваться. Арлекин сцепил пальцы и скрипучим голосом спросил, чем он может служить. Лицо графа тронула самодовольная ухмылка, которую по неопытности можно было принять за улыбку. - Мне нужно найти одну девчонку, - начал он. - И твоя пронырливость будет очень кстати. - Конечно, хозяин! Как скажете, хозяин! - развизжался актёр. - Что я должен делать? Кого искать? - К сожалению… - граф поднялся с кресла и взял в руки бокал красного вина, - я не знаю, как она выглядит. Знаю только, что зовут её Марианна, она дочь губернатора, и она сбежала…хм… - Что мне сделать, когда я её найду? - поинтересовался Арлекин. - Убить? Отравить? Обесчестить? - и он мерзенько захихикал. - Просто приведи девчонку ко мне! - граф не дал себе воли разозлиться, хотя артист и вёл себя пренеприятнейшим образом, непристойным для общения с высокородными особами. - Конечно, сэр! - закивал Арлекин. - В целости и сохранности? - Ну конечно, кретин, - бросил де Бёр и сел обратно в кресло. Его вымотало общение с этой челядью. - Даю тебе сроку неделю. Если не отыщешь — вернись, доложи, и вновь иди на поиски. Арлекин закивал, но граф этого уже не увидел. *** В ту же ночь в городе появилась Тень. Она шныряла по улицам, вытягиваясь то в длинную острую палку, то сужаясь до размеров мячика. Она двигалась бесшумно, словно мышь, и её почти нельзя было увидеть, только если в свет фонаря не попадали блестящие чёрные глазки… *** Жизнь в таборе не задалась, и Марианна взялась бороться. На следующее утро она поднялась раньше Джаелл и сходила на реку за водой, принеся к утреннему костру полный котёл. Остальные только собирались у центра, когда она уже нагревала воду с пучком собранных по дороге трав. - Витаминный напиток с утра! Витаминный напиток с утра! - кричала она, пока из кибиток выползали сонные дети, выбирались бодрые взрослые и выглядывали старики. - Подходите все! Она наливала половник в чашку каждому желающему и с удовольствием наблюдала, как цыгане, при одном только глотке её напитка, бодро вздрагивали и кивали, одобряя утреннюю свежесть. Джаелл вылезла из кибитки и, скрестив руки на груди, недовольно наблюдала за происходящим. Ей не нравилось, что Марианна нарушает привычную стабильность их жизни, ведь всё всегда шло по одному распорядку, а теперь начался кавардак. В кочевой жизни, в которой и без того слишком много переменных, очень важны недвижимые привычки, неизменные расписания и не подлежащие обсуждению последовательности. А теперь всё это шло крахом из-за какой-то девчонки, которая захотела — просто всего лишь захотела! - жить с ними! Интересно, а Марианне не пришло в голову хотя бы спросить общественного мнения? Что думает табор? Почему она решила, что имеет право подобным наглым образом влезать в чужую образовавшуюся группу и хозяйничать тут? Варить какие-то идиотские витаминные чаи, скармливать деревянные миски собакам без каких-либо последствий (ведь Матиуш вырезал тарелку за неё!), улыбаться здесь всем направо и налево? Она вообще осознаёт, на сколько не готова к подобной свободной жизни? Сколько в ней обязательств? Что независимость даётся с большим трудом и большой ответственностью, а не просто когда захочется? Но кажется, Марианна ничего из этого не понимала, и продолжала улыбаться, разливая напиток по чашкам. Кто-то уже пошёл на второй круг, прося добавки, и Джаелл фыркнула. Неужели они не видят, как она перед ними выделывается? Марианна улыбалась, отказывая во второй чашке и объясняя, что одной — совершенно достаточно для того, чтобы заряд сил продержался весь день. Любезничает со всеми так, будто не родилась с половиной сердца и не про неё в городе говорят, какая она жестокая. Не стоит ей доверять. Такие люди, как Марианна — самые опасные. Они будут тебе улыбаться, пока хотят получить то, что им нужно, но как только ты перестанешь быть им необходим, с лёгкостью проявят безжалостность, оголят свою истинную сущность! Да вот только её, Джаелл, не обманешь. И пусть Марианна даже не пытается. Ничего у неё не выйдет. Сегодня был день танцев, но Джаелл не могла пойти вместе с остальными девушками. В такие дни они собирались в яркие пёстрые стайки и давали представление на улицах города, демонстрируя стройные тела, открытые животы, и звеня всем, что на тебе надето. Это приносило неплохой заработок табору, но Джаелл сегодня не имела права идти вместе со всеми. И это злило ещё сильнее. Что ей делать здесь, в таборе, целый день? Еду она готовить не может ещё несколько дней, подходить к мужчинам — тоже. Остаётся только гулять, но как же уже надоели эти виды! Всё одно и то же — поля, холмы, река, лес. Никакого разнообразия и, сколько не смени мест, всё остаётся по-прежнему. И чего людям в своих домах не живётся? Все жалуются на быт, но женщин не заставляют уединяться в особую неделю, все жалуются на тяжбы ухода за хозяйством, но у женщины есть мягкая постель и любящий муж, все жалуются на одни и те же декорации вокруг, но у них есть покой. Нет, Джаелл их не понимала. Издалека она смотрела на женщин табора, которые уже принялись за готовку пищи, и злилась и грустила одновременно. Что за участь раз в месяц становиться изгоем для всех! Даже Матиуш не подойдёт к ней, чтобы утешить или поговорить о чём-нибудь интересном… Впрочем, когда постоянно переезжаешь с места на место, говорить почти не о чем. Ты не узнаёшь ничего нового, кроме того, что цветы на этом лугу жёлтые, а на прошлом были синие. Наконец Джаелл надоело наблюдать за кипящей жизнью табора, и она ушла в пролесок. Усевшись в тени дерева, девушка вздохнула и достала из кармана юбки маленькую книжку. *** Свет озарил город, однако Тень всё ещё скользила по нему. Пряталась за углами домов, расползалась по нижнему этажу, заглядывала в окна со стороны заднего двора. У Тени были уши, и она была быстра и внимательна, словно хорёк. Тень слушала. Тень наблюдала. И вот её старания были вознаграждены. Спрятавшись в водосточной трубе, Тень увидела двух людей, идущих по улице, и громко повторяющих Имя - «Марианна». Тень замерла в ожидании. Девушка в синем платье с коричневым подъюбником, и долговязый парень в кожаном костюме — штаны, жилет, - под костюмом рабочая рубаха. Они внимательно смотрели по сторонам, и девушка была в отчаянии. Она всё повторяла Имя, и Тень последовала за ними. На ярусы нижнего города, в каждое помещение, в которое они заглядывали. Тень читала мысли сапожника, и сапожник думал: «И чем, чёрт дери, эта Марианна так важна? И как она вообще выглядит? Хоть кто-нибудь из горожан помнит цвет её глаз?...». А девушка думала: «Треклятая девчонка. Если из-за неё всё в моей жизни пойдёт под откос, это будет просто нечестно!». Тень миновала все эти ненужные ошмётки сознания и погрузилась глубже. Теперь она могла видеть, о ком говорит девушка. Тень увидела худую, болезненную, но удивительно смуглую девчонку, её упрямое лицо, блестящие глаза. Тень запомнила, как она выглядит, и выскользнула обратно. Теперь стоило поспешить к хозяину — рассказать, как выглядит Марианна. *** А Марианна тем временем пыталась научиться готовить. Она с интересом разглядывала котёл и всё, что происходило у него, и старалась задавать вопросы. Если честно, раньше она была не особенно наблюдательной, её мало интересовало то, чему надо учиться. Ей нравилось просто жить и впитывать то, что впитывалось, наслаждаясь всем, что жизнь сама посчитает нужным вложить в неё. Но теперь надо было поменять стратегию, и девушка очень старалась. Она смотрела, как другие нарезают кружочками морковь, лук, режут большими кусками мясо и бросают всё в котёл, помешивая огромным черпаком. Туда же высыпали банку крупы, и месиво забурлило, аппетитно побулькивая. Матиуш и остальные парни сидели неподалёку и занимались кто чем — кто-то чинил испортившиеся поводья, кто-то вырезал из дерева игрушки для малышей, кто-то начищал до блеска подковы. Все были при своём деле, и Марианне это нравилось, хоть и походило на жизнь слуг в её поместье. Однако теперь она сама была одним из тех людей, у которого есть обязанности, и эта игра казалась ей презабавной. - А если нарезать морковь не кружками, а соломкой, будет уже другой вкус? - спросила она, закинув в рот кусочек свежего хрустящего овоща. Цыганки посмотрели на неё со смесью жалости и снисхождения, однако тут же улыбнулись: - Нет, вкус не меняется от формы. - О! - воскликнула Марианна, имитируя восхищение, как будто ей было не всё равно, как правильно резать морковь. - Какая прелесть! Женщины рассмеялись. - Держи-ка, попробуй пока порезать хлеб, - они вручили ей буханку, доску и нож. - Уж это-то ты умеешь делать? Марианна умела вырезать из дерева фигурки и вообще мастерски управлялась со своим перочинным ножиком, а потому посчитала, что ничего сложного ей не предложили. Она бодро принялась нарезать ломоть за ломтём душистого чёрного хлеба, а про себя думала о том, как же просто располагать людей к себе! Сегодня она сделала всем с утра чай, и вот её уже не заставляют варить кашу без каких-либо на то навыков, а поручают порезать хлеб, позволяя начать с простого. В сущности, быть милой не так уж и сложно! Если только знать, какой хотят видеть тебя люди. А Марианна знала. Матиуш встал, чтобы размяться, и подошёл к ней. - Ну, как дела? - поинтересовался он, сунув нос сначала в котёл, а потом в огромную миску, уже заполненную кусками упругого хлеба. - Неплохо! - бодро откликнулась Марианна. - Вот, помогаю всем с обедом! Кажется, я сегодня справляюсь лучше, правда? Друг улыбнулся и кивнул. Он был рад, что девушка сменила свой подход и постаралась со всеми подружиться. Однако его всё ещё волновал вопрос с её сердцем. Что, если в следующий раз они просто не успеют её спасти? И если успеют, как долго они смогут поддерживать её жизнедеятельность? Это затрагивало не только вопрос здоровья подруги, но и вопрос благополучия табора. Они не могут вечно заботиться о чужачке, если она будет их замедлять. За своими стариками и детьми цыгане исправно ухаживали, но ведь Марианна — не одна из них. Она может неплохо прижиться, но вряд ли когда-либо станет полноценной частью группы. Этого он ей говорить не хотел, просто не мог её так расстроить. Но, справедливости ради, при их темпе жизни Марианна об этом и не успеет сама догадаться… Наполненный мрачными мыслями, он вспомнил о Джаелл. Сейчас ей нелегко, и ему хотелось поддержать подругу. Интересно, где она? Матиуш вышел на окраину стана, осматривая луг вокруг. Нигде не было видно пёстрой юбки Джаелл. Он спустился к реке и побрёл по берегу. Здесь всё как на открытой ладони — легко будет заприметить яркую одежду цыганки. Наконец, Матиуш зашёл в лес. Пахло хвоей, влагой и тенью. Он ступал медленно, стараясь не нарушать целостности естества — он чувствовал себя гораздо увереннее в поле, чем среди деревьев. Однако что-то ему подсказывало, что подруга близко — то ли еле уловимый запах её аромата, то ли интуиция, тихо шепчущая на ухо. Под ногами хрустели веточки, трава приминалась, в кустах шуршали маленькие зверюшки. Здесь Матиуш ощущал себя скорее гостем, чем хозяином, и это чувство слегка будоражило своей таинственностью, тишиной, торжественностью. И вот среди деревьев показалась красная юбка. Замерев на секунду, собирая в голове слова, которые не оттолкнули бы, а поддержали подругу, юноша стоял, вдыхая хвойный аромат, а затем шагнул на полянку, где под сенью сосны сидела она. - Джаелл, - тихо сказал Матиуш, стараясь не спугнуть девушку. Та подняла голову, и на смуглом лице заиграли лучики солнца, причудливо падающие сквозь резной узор листьев и хвои. Чёрная тонкая прядь выбилась из причёски и стекала по лбу, носу, щеке, покоясь кончиком на ключице. - М? - спросила она тихо. Джаелл не любила быть громкой, когда злилась. Она скорее могла выглядеть грозно, чем звучать. - Как ты себя чувствуешь? - он сделал осторожный шаг в её сторону. - Ну, знаешь, изгоем, - хмыкнула она, убирая книгу в сторону и закладывая страницу травинкой. - Все чем-то заняты, все при деле — даже твоя распрекрасная Марианна! А я ещё несколько дней должна обходить всё стороной, будто я прокажённая какая-то. - Она не моя, - неловко почесал затылок Матиуш. - Мы… Просто друзья. Но не стоит называть её «моей распрекрасной Марианной». - Разве не ты вчера заступался за неё, как лев? - фыркнула Джаелл, смотря на присаживающегося рядом юношу. - Защищал, выгораживал. - Я...просто хотел, чтобы с ней были более снисходительны… - Ну да, конечно! Ведь она вся такая несчастная-разнесчастная! Живёт, будто травинка на ветру колышется, сердца у неё не хватает! Матиуш хотел что-то сказать, но Джаелл было уже не остановить: - Но только ты имей ввиду, что это всё — полное притворство. То, что она сегодня любезничает со всеми подряд не означает, что она искренне хочет стать похожей на нас. Она — приспособленка, и просто повторяет всё, что видит, чтобы сойти за свою. - Джаелл… - остановил её парень. - Не надо. Пожалуйста, я не хочу, чтобы в таборе возникали ссоры. Ты же знаешь, как это каждый раз мучительно. - А ты и правда считаешь, что она сможет стать частью табора? - с насмешкой спросила девушка и вновь взяла в руки книгу, давая понять, что ей гораздо интереснее то, что написано там, чем что бы то ни было, что мог бы сказать Матиуш. Юноша закусил губу — она попала, куда надо. Он ведь и сам крайне сомневался в том, что Марианна и табор смогут стать единым целым. Для этого нужно слишком многое соблюсти, и не с особенностями подруги это делать. По продолжительной паузе Джаелл обо всём догадалась. - Вот видишь, - сказала она. - Ты ведь и сам всё понимаешь. - Но почему ты так взъелась на неё? - спросил Матиуш. Ему хотелось увильнуть от неприятной темы. В конце концов, это не основная мысль, и он попытался отложить её в дальний ящик. - Да потому что она лицемерка! - девушка вновь оторвалась от книги. - Скажи мне, как быстро обычно человек меняется? А ещё на ярмарке она была той ещё стервой! Прошло всего пара дней, ты и правда думаешь, что это начало чего-то хорошего нового? - И всё же мне кажется, что стоит дать ей шанс, - мягко возразил Матиуш. - Да она же тебе голову морочит! - в конец разозлилась Джаелл. Она отбросила книгу, даже не заложив страничку, и уставилась на друга. - Она просто морочит тебе голову! - Извини, а какая тебе разница, кто и как мне морочит голову? - не выдержал юноша и тоже развернулся к ней. - Да если б это касалось только тебя — на здоровье, хоть обзанимайтесь любовью мозгов друг друга! Но ведь от этого зависит судьба всех! Она цепляется за тебя, как прилипчивая мошкара, а сама тем временем не умеет делать абсолютно ничегошеньки! Её тёмные волосы разметались, глаза блестели от гнева. - И знаешь, что самое идиотское?! - спросила Джаелл, вскочив на ноги и подбирая книгу. - Ты и сам прекрасно это знаешь. Просто зачем-то делаешь вид, - жёстко произнесла она и скрылась меж деревьев, оставив Матиуша в раздумьях. Нельзя сказать, что Джаелл не права, но и сказать, что он совсем ужасно поступает, разве можно? Он...просто немного тянет время, чтобы дождаться подходящего момента для устраивающего всех решения! У него был план на случай, если всё пойдёт совершенно под откос, однако не в его доброй природе было лишать человека хотя бы возможности попробовать стать лучше! И, пусть в глубине души он и знал, что вряд ли Марианна сможет задержаться на долго, он хотел посмотреть, как всё сложится на самом деле.