На цепи

На следующий день Крейг отправил отцу письмо с гонцом. Длинное, на четырёх листах пергамента, где он излагал план мирного урегулирования: 1. Айдэн остаётся независимым, но платит символическую дань; 2. Империя получает торговые преференции и военный союз; 3. Лиам признаёт верховную власть императора, но сохраняет свой трон. Ответ пришёл через три дня. Короткий. Один лист. Два слова: «Ты слаб». Крейг сжёг письмо в походной печи. Потом собрал военный совет. Генералы сидели вокруг походного стола, хмурые, недовольные задержкой. Старый Орвин, командующий кавалерией, первым нарушил молчание: — Ваше высочество, мы стоим на границе уже более двух недель. Люди начинают задавать вопросы. Когда мы нападём? — Мы не нападём, — сказал Крейг. В шатре повисла тишина. — Простите? — переспросил Орвин. — Я сказал: мы не нападём, — Крейг обвёл взглядом лица. — Я предлагаю мирное урегулирование. Айдэн признаёт верховную власть Империи, платит дань, предоставляет торговые пути. Взамен мы сохраняем их независимость и не трогаем их законы. — Это безумие, — пробормотал генерал Тарвин, молодой альфа с амбициями. — Император не одобрит. — Отец не командует армией, — жёстко ответил Крейг. — Я командую. — Но император… — Я сказал. Спор длился три часа. Крейг спорил горячо, приводил доводы, доказывал, что война будет долгой и кровавой, что Айдэн не сдастся, что омеги-солдаты обучены воевать в условиях, где альфы бессильны. Он почти убедил их. Почти. — Даже если мы победим, — говорил Крейг, — что мы получим? Выжженную землю, ненавидящее население, партизанскую войну, которая будет длиться годами. А если проиграем? Проигрыш альфы омеге — такого мир ещё не видел. Наша империя рухнет. Соседи нападут. Вы этого хотите? Генералы молчали. Орвин вздохнул. — Ваше высочество, — сказал он, — вы говорите разумно. Но император… — Император стар, — перебил Крейг. — Его время уходит. Скоро править буду я. И я хочу править миром, а не пепелищем. Они почти согласились, но тут пришло письмо. Гонец примчался весь в пыли, с императорской печатью на конверте. Крейг вскрыл его в шатре, при всех генералах. Там было всего три строки: «Ты меня разочаровал. Я беру командование на себя. Жди дальнейших приказов! Император Вальдемар». Крейг побледнел. — Что там? — спросил Дориан. Крейг молча протянул письмо. Генералы перечитали. Переглянулись. Орвин вздохнул. — Ваше высочество, — сказал он тихо, — вам придётся подчиниться. — Нет, — Крейг сжал письмо в кулак. — Не придётся. Но в его голосе не было уверенности. Крейг пришёл к Лиаму в ту же ночь. Лиам уже ждал — стоял на мосту, закутанный в тёмный плащ, и смотрел на воду. Услышав шаги, обернулся и всё понял по лицу Крейга. — Отец едет сюда, — сказал Крейг. Он подошёл близко, взял Лиама за руки. — Он отстранил меня от командования. Он начнёт войну. Я не смог… — Ты пытался, — перебил Лиам. — Я знаю. Ты пытался. — Недостаточно, — Крейг сжал его пальцы. — Я должен был сделать больше. Должен был… — Ты сделал всё, что мог, — голос Лиама был спокойным, слишком спокойным. — Теперь моя очередь. — Что ты задумал? Лиам посмотрел на него. Взгляд стал твёрдым, почти холодным — таким Крейг видел его в первую ночь, у ручья. Королевским. — Я готовлю своих людей к обороне, — сказал он. — Если твой отец хочет войны, он её получит. — Лиам… — Нет, — Лиам высвободил руки. — Не надо. Сейчас важно другое. — Что? Лиам шагнул вперёд. Прижался грудью к груди Крейга, обхватил его за шею, уткнулся лицом в сгиб плеча. — Сейчас важно, — прошептал он, — чтобы ты знал. Что бы ни случилось. Кем бы мы ни стали друг для друга завтра. Я не жалею ни об одной встрече, ни об одном поцелуе, ни об одной ночи, ни о том, что полюбил тебя. Крейг замер. — Полюбил? — переспросил он. Голос сел. — Полюбил, — Лиам поднял голову. В его глазах блестели слёзы, но он улыбался. Впервые за все их встречи. — Глупо, да? Влюбиться во врага. В альфу, который пришёл завоевать мою страну. В принца, у которого нет власти даже над собственной армией. — Лиам… — Я знаю, — он коснулся губами уголка губ Крейга. — Знаю, что завтра, возможно, ты станешь моим врагом. Но сегодня… сегодня я хочу, чтобы ты знал. Он отстранился. Сделал шаг назад. — Возвращайся в лагерь, — сказал он. — Завтра будет тяжёлый день. Отдыхай. — Я не могу оставить тебя так, — Крейг шагнул за ним. — Не сейчас. — Можешь, — Лиам покачал головой. — Должен. Иди, Крейг. Они стояли друг напротив друга. Туман клубился между ними, как живая преграда. — Я люблю тебя, — сказал Крейг. Просто, без надрыва. Как факт. Как правду, которую прятал слишком долго. — Я люблю тебя, и я ненавижу мир, который не даёт нам быть вместе. Лиам закрыл глаза. Дрожь прошла по его плечам. — Спасибо, — прошептал он. — Спасибо, что сказал. Он развернулся и ушёл в туман. Крейг смотрел ему вслед, пока серая мгла не поглотила светлый плащ. На рассвете в лагерь прибыл император Вальдемар. Он был стар, но не сломлен — седой, с острым взглядом и запахом увядающей власти. Его сопровождал отряд личной гвардии — двадцать альф в чёрных доспехах, безликих, как палачи. Крейг встретил отца у входа в шатёр. — Ты разочаровал меня, — сказал Вальдемар вместо приветствия. — Я пытался сохранить жизни наших солдат, — ответил Крейг. — Ты пытался сохранить жизнь омеге, который заворожил тебя, — отрезал отец. — Не думай, что я не знаю. Твои ночные прогулки. Твои письма. Твоя… слабость. Крейг стиснул зубы. — Это не слабость. — Это она и есть, — Вальдемар прошёл в шатёр, сел во главе стола. — Но я решу эту проблему. Завтра мы начнём наступление. А пока… — он посмотрел на сына, — у меня есть ещё одно дело. — Какое? Вальдемар улыбнулся. Холодно, по-волчьи. — Я послал отряд в обход. Мои лучшие люди. Они захватят этого твоего омегу и приведут сюда. Живым. Я хочу посмотреть в глаза тому, кто посмел околдовать моего наследника. Крейг побелел. — Ты не посмеешь, — прошептал он. — Я — император, — ответил Вальдемар. — Я посмею всё. Крейг рванулся к выходу, но гвардейцы отца перехватили его. Двое с ножами, трое с верёвками. — Свяжите его, — приказал Вальдемар. — Пусть посидит в своей палатке до утра. А к утру его омега будет здесь. — Нет! — Крейг бился, рычал, пытался вырваться, но альф было слишком много. — Лиам! Лиам, беги! — Бесполезно, — Вальдемар смотрел на сына с презрением. — Думаешь, твой крик услышат за двадцать миль? Завтра ты поблагодаришь меня. Крейга выволокли из шатра. Последнее, что он видел, — улыбающееся лицо отца