Конкьюкс

Тяжелые бронированные створки личных покоев в десептиконской цитадели Каона захлопнулись, отсекая супругов от внешнего мира и фальшивого лоска Айакона. Старскрим со стоном облегчения опустил шлем, но тут же поморщился от тупой боли в левом плечевом щитке. День на Совете прошел под диктовку Мегатрона, и эта удушающая, серая покорность выжигала сикера изнутри. Прошло всего несколько циклов после того ужасающего избиения, и правое крыло функционировало исправно, но технологическая заглушка слева напоминала о границах дозволенного. Старскрим хромая прошелся по гостиной, швыряя официальные датапады на рабочую консоль. Его процессоры закипали не от страха, а от невыносимой, удушающей монотонности. — Каждый цикл одно и то же... — ядовито, скрежеща дентопластинами, проворчал Старскрим, мерно покачивая бедрами и косясь на Мегатрона. — Встать на рассвете, выпить куб очищенного энергона, явиться в этот ничтожный зал, молча сидеть под бдительным взглядом Прайма и подписывать квоты на переработку шлака. Мы десептиконы, Мегатрон! Мы завоеватели! А теперь наша жизнь превратилась в одинаковый, зацикленный скрип ржавых шестеренок. Тебе самому не тошно от этой домашней рутины? Ты скоро начнешь калибровать свои системы по расписанию Оптимуса! Мегатрон, шедший следом, замер посреди комнаты. Его огромный серый корпус полыхнул опасным тепловым излучением, а алая оптика сузилась до критических размеров. Гладиатор внутри него все еще помнил хруст лонжеронов своего конъюкса и старался сдерживать первобытную ярость, чтобы Нокауту не пришлось снова собирать сикера по частям. Но терпеть эту змеиную дерзость Лорд не собирался. — Закрой свой вокалайзер, Старскрим, — низкий, рокочущий бас Мегатрона заставил воздух в покоях завибрировать. — Твой процессор слишком быстро забывает уроки боли. — О, конечно! Чуть что — сразу угрозы! — Старскрим резко развернулся, его уцелевшее правое крыло возмущенно дернулось вверх. — Ты упиваешься своей победой на Совете, но посмотри правде в глаза: ты просто боишься! Боишься, что автоботы увидят, какой ты на самом деле! Ты прячешься за моими отчетами, пока Прайм строит свой идеальный Кибер... БАМ! Мегатрон сделал стремительный, короткий выпад. Тяжелая, массивная ладонь наотмашь врезалась Старскриму по правой щеке. Гладиатор жестко контролировал силу удара, помня о нестабильной искре супруга, но импульса хватило, чтобы сикер с глухим вскриком отлетел на диван, ловя сервоприводами баланс. Из угла заново покрашенных губ брызнула тонкая струйка ярко-синего энергона. — Ах... Шлак... Мегатрон! — Старскрим прижал ладонь к пострадавшему фейсплейту, его алая оптика испуганно и одновременно злобно замигала. Он тяжело задышал, сжавшись на мягкой обшивке. — Я предупреждал тебя, — ледяным тоном произнес Мегатрон, медленно вытирая руку о темный плащ. — Мое терпение имеет границы. Еще один ядовитый комментарий в адрес моей стратегии — и ты лишишься возможности говорить до конца этого ворна. Займись делом. Сикер обиженно фыркнул, утирая топливо тыльной стороной манипулятора, но благоразумно замолчал, утыкаясь шлемом в датапад с чертежами энергосетей. Спустя несколько кликов, когда напряжение в комнате немного спало после утренней вспышки гнева, Мегатрон тяжело провентилировал системы и подошел к центральному рабочему терминалу. Покои заполнились мерным, глухим гудением дальней космической связи, защищенные контуры которой вели прямиком в подземные научно-исследовательские секторы. Мегатрон активировал выделенный канал и вывел изображение на личный портативный датапад с большим голографическим экраном. Экран мигнул, по нему побежали строки кодов авторизации, и вскоре в воздухе развернулась объемная проекция Шоквейва. Главный ученый десептиконов, как и всегда, выглядел пугающе монолитно. Его серый корпус не выражал никаких признаков жизни, а единственный мертвенно-голубой оптический датчик посередине шлема холодно и безучастно уставился на Лорда. — Приветствую тебя, Шоквейв, — ровно произнес Мегатрон, оперевшись массивным локтем о край консоли и внимательно всматриваясь в графические таблицы. — Доложи статус твоих последних опытов и исследований. Мне нужны точные результаты по глобальному восстановлению инфраструктуры Кибертрона. Как продвигается стабилизация ядра и очистка нижних ярусов? — Приветствую, Лорд Мегатрон, — монотонный, абсолютно лишенный эмоций и частотных колебаний вокалайзер Шоквейва зазвучал под сводами темной гостиной. — Опыты и расчеты продвигаются строго логически. Мною были проведены тестовые симуляции энергетических потоков в секторе Каона. Процесс восстановления геотермальных скважин планеты завершен на сорок семь процентов. Однако опыты по принудительному очищению энергона от остатков темной материи в плавильнях требуют увеличения мощностей. Автоботские методы регенерации нелогичны и замедляют процесс восстановления планеты на двенадцать циклов. Старскрим, сидевший до этого на диване и делавший вид, что увлечен скучными отчетами, мгновенно замер. Его аудиодатчики уловили имя одноглазого ученого и суть его доклада. Процессор сикера за долю секунды выдал каскад ошибок от перегрева — внутри него вспыхнул дикий, неуправляемый контур чистой, первобытной ревности. Тот факт, что Мегатрон связывается со своим главным ученым напрямую, обсуждает с ним глобальные проекты восстановления Кибертрона в обход Высшего Совета и лично выслушивает его доклады, взбесил сикера сильнее любых побоев. Ему казалось, что его окончательно отодвигают от управления фракцией. Старскрим демонстративно, со свистом выдохнул струю раскаленного пара через вентиляционные клапаны. Он резко вскочил с дивана, его правое отремонтированное wing возмущенно задергалось вверх-вниз, выражая крайнюю степень кипящего негодования. — Шоквейв?! — громко, театрально прошипел Старскрим на всю комнату, хромая, но стремительно приближаясь к рабочему столу Мегатрона. Его алая оптика бешено замигала. — Опять этот одноглазый кусок ржавчины сует свой логический модуль в дела Каона! Мегатрон, ты серьезно выслушиваешь отчеты о восстановлении планеты от меха, который просидел всю войну в своей норе?! Это возмутительно! Я официальный соправитель, я должен первым координировать эти опыты! Это прямое оскорбление моего статуса как твоего официального конъюкса! Шоквейв на голограмме даже не повернул свой оптический датчик в сторону шумящего сикера. Его монотонный голос продолжал литься из динамиков с прежней удушающей последовательностью: — Анализ моих опытов показывает, что для успешной фиксации энергетической сетки в десептиконских кварталах требуется запуск тяжелых гидропрессов. В ходе лабораторных испытаний я разработал новый алгоритм распределения топлива. При его внедрении в центральную магистраль Кибертрона скорость восстановления металлической коры возрастет на сорок два процента. Опыты подтверждают логичность данного метода, несмотря на протесты автоботских инженеров. — Какие еще алгоритмы?! Какие прессы?! — Старскрим буквально зашелся в яростном шипении, его когти со скрежетом впились в край терминала прямо перед фейсплейтом Мегатрона. — Ты хочешь перестроить Каон по своим сумасшедшим чертежам, Шоквейв?! Мегатрон, скажи ему, чтобы он замолчал! Он ставит опыты над нашей столицей! Этот калькулятор пытается планировать восстановление планеты по своим дурацким графикам, игнорируя мое командование! Мегатрон, молча выслушивая этот безумный концерт, даже не шевельнулся. Его лицо оставалось маской монументального спокойствия, но внутри него нарастала волна бесконечной ментальной усталости от невыносимого характера своего супруга. Эта вечная, неуемная ревность Старскрима к научным кадрам, его амбиции и истеричные попытки влезть в любые важные переговоры были неизменны со времен войны. Даже потеря левого крыла не выбила из сикера эту привычку. Мегатрон медленно, с выражением глубочайшего страдания на фейсплейте, картинно закатил свои алые окуляры к самому потолку покоев. Он на секунду прикрыл лицо тяжелой ладонью, сдерживая свистящий вздох вентиляции и безмолвно вопрошая Праймуса, за какие грехи ему достался такой конъюкс. — Посторонние звуковые помехи и эмоциональные всплески Старскрима снижают эффективность передачи данных на четыре с половиной процента, — бесстрастно констатировал Шоквейв, заметив заминку своего Лорда. — Рекомендуется применить физическое подавление или изолировать объект в отдельном отсеке для продолжения логического доклада по восстановлению Кибертрона. — Физическое подавление?! — взвизгнул Старскрим, его вокалайзер сорвался на ультразвук от возмущения. — Да я тебе твой единственный окуляр на затылок натяну, как только доберусь до твоей лаборатории! Мегатрон, почему ты молчишь и просто катаешь свои окуляры?! Нас оттесняют от власти! Мегатрон медленно опустил руку от лица и перевел взгляд своих багровых окуляров на беснующегося сикера. В этом взгляде было столько тяжелого, давящего обещания новой боли, что Старскрим мгновенно осекся. Его шипение оборвалось на полуслове, а правое крыло испуганно прижалось к покалеченной спине. — Шоквейв, — сухо и леденящим тоном скамандовал Мегатрон, отключая аудиовыход на терминале, чтобы сикер больше ничего не слышал. — Переведи все результаты опытов по ядру и формулу очистки энергона в закрытый текстовый архив на мой личный датапад. Я изучу их и предоставлю Оптимусу на следующем Совете. Конец связи. Голограмма ученого послушно растаяла в воздухе. Мегатрон медленно повернулся к Старскриму, его пальцы с глухим стуком легли на подлокотники кресла. — Если ты не прекратишь этот цирк и шипение, Старскрим, — тихо, но с вибрирующей сталью в голосе произнес Лорд, — я приму совет Шоквейва. И моим следующим приказом будет твоя принудительная изоляция в дальнем секторе плавилен. Выбирай: или ты прямо сейчас закрываешь свой рот и возвращаешься на диван, или ты будешь лично контролировать его опыты на стройке в качестве чернорабочего. Старскрим судорожно сглотнул скопившийся хладагент, его процессоры мгновенно просчитали все риски. Перспектива оказаться на тяжелых работах под надзором безжалостного Шоквейва пугала его до глубины искры. Сдавленно, обиженно фыркнув и бросив на Мегатрона полный затаенной злобы взгляд, сикер попятился назад. Он демонстративно громко рухнул обратно на мягкую обшивку дивана, утыкаясь носом в свой датапад и продолжая тихо, ядовито ворчать под нос о сумасшедших ученых и невыносимой монотонности своей супружеской жизни.