Конкьюкс

В стерильном медицинском отсеке Каона пахло свежей смазкой, раскаленной плазмой и флюсом. Нокаут, вооружившись лазерным скальпелем и прецизионными зажимами, колдовал над правым крылом Старскрима. Мегатрон, вопреки ожиданиям, официально выдал разрешение на регенерацию брони своего супруга. Он понимал, что беззащитная и покалеченная птица не принесет десептиконам пользы на совете. Старскрим лежал на животе, подставив спину под манипуляторы хирурга. Его алая оптика сияла робкой, но искренней радостью. Пусть левое крыло пока оставалось под временной заглушкой, правое лонжерон за лонжероном возвращалось в идеальное состояние. К нему возвращалось ощущение неба. — Ох, Нокаут, аккуратнее с этим кабелем тяги, — тихо, почти ласково прохрипел Старскрим, слегка поведя плечевым щитком. — Я чувствую, как энергия снова бежит по датчикам крена. Праймус, я думал, что никогда больше не почувствую этого. Мегатрон... он действительно позволил тебе восстановить меня? — Представь себе, — буркнул Нокаут, аккуратно сваривая титановые микросхемы. — Наш Лорд прислал официальный приказ на мой терминал на рассвете. Но не обольщайся, Старскрим. Он сделал это ради политики. Ему нужен дееспособный заместитель, а не металлолом под капельницей. Так что лежи смирно и выполняй мой вчерашний совет: будь паинькой, когда вернешься. — Я буду... — покладисто кивнул сикер, мысленно соглашаясь, что на время затаиться — лучшая тактика. — Главное — верни мне аэродинамику. В это же время в верхних ярусах Айакона Оптимус Прайм не находил себе места. Вчерашний яростный рык Мегатрона о том, что происходящее между ним и Старскримом — это «личное», не выходил из процессора лидера автоботов. Оптимус чувствовал, что за закрытыми дверями десептиконской цитадели творится насилие, способное разорвать хрупкий мир на планете. Его искра требовала справедливости. Он не мог сидеть сложа манипуляторы, пока одного из соправителей, возможно, методично уничтожают. Оптимус принял решение действовать тайно. Сняв с себя знаки официального присутствия и отказавшись от сопровождения Ультра Магнуса, он активировал альт-форму и тихо направился в нижние ярусы Каона. Его целью был госпиталь Нокаута. Только главный хирург мог дать честный ответ, в каком состоянии находится лидер сикеров. Тяжелый красно-синий тягач бесшумно затормозил у заднего входа в госпиталь. Оптимус трансформировался, его массивный корпус скользнул в полумрак технического коридора. Он двигался осторожно, стараясь не привлекать внимания каонских патрулей. Дойдя до личного отсека Нокаута, Оптимус приложил ладонь к сенсорной панели. Двери с тихим шипением разошлись. В медотсеке мгновенно повисла ледяная, звенящая тишина. Нокаут от неожиданности выронил лазерный скальпель, который со звоном отлетел под платформу. Медик побелел лицевыми пластинами, уставившись на вошедшего лидера автоботов. — Оптимус Прайм?! — потрясенно выдохнул Нокаут, инстинктивно делая шаг назад и пытаясь загородить собой лежащего пациента. — Сэр... Что вы... Что вы здесь делаете? Без предупреждения, без охраны? Если Мегатрон узнает, что вы явились в десептиконский сектор госпиталя... Но Оптимус даже не посмотрел на медика. Его небесно-голубая оптика намертво впилась в платформу, на которой лежал Старскрим. Увидев Прайма, Старскрим мгновенно психанул. Его процессоры выдали дикий, панический сбой. Сикер судорожно рванулся вверх, натягивая питающие трубки и заставляя медицинские мониторы испуганно, часто запищать. Его перекосило от смеси ужаса, стыда и ярости. Он не хотел, чтобы автоботский лидер — его вечный враг и символ «идеального Кибертрона» — видел его в таком ничтожном, разбитом состоянии. Без одного крыла, со следами побоев Мегатрона на корпусе. — Вон! Убирайся отсюда, Прайм! — бешено закричал Старскрим, его вокалайзер сорвался на визгливый ультразвук. Он судорожно натянул на себя медицинскую простыню, пытаясь скрыть изуродованную спину. — Кто дал тебе право приходить сюда?! Нокаут, вызови охрану! Вызови Саундвейва! Вызови Мегатрона! Живо! — Старскрим, успокойся, тебе нельзя совершать резких движений, у тебя швы разойдутся! — в панике закричал Нокаут, пытаясь удержать бьющегося в истерике сикера на платформе. Оптимус сделал тяжелый, размеренный шаг вперед. Его величественный корпус навис над операционной зоной. На его фейсплейте отразилась глубокая, искренняя скорбь. Он увидел темную заглушку на месте левого крыла сикера и свежие сварочные швы на его груди. — Я пришел сюда не как соправитель, Старскрим, — тихо, но глубоко произнес Оптимус, убирая манипуляторы за спину, чтобы показать мирные намерения. — И не ради политики. Я пришел узнать правду. Вчера на Совете Мегатрон заявил, что твое отсутствие — это ваше личное дело. Но то, что я вижу сейчас... это не личное дело. Это жестокость. Мегатрон сделал это с тобой? Он лишил тебя крыла? — Не твое шлаковое дело, автобот! — продолжал исходить пеной Старскрим, его алая оптика бешено вращалась. Его трясло от бессильной ярости. — Мой конъюкс имеет право делать со мной все, что пожелает! Мы десептиконы, Оптимус! У нас свои законы, свои методы! Я не нуждаюсь в твоей автоботской жалости! Уходи! Если Мегатрон застанет тебя здесь, он разорвет этот твой мирный договор на мелкие кусочки! Оптимус перевел строгий, требующий ответа взгляд на Нокаута. — Нокаут. Как главный хирург этого сектора, ты обязан дать мне отчет. Каков официальный диагноз Старскрима? Это был несчастный случай или... бытовое насилие в рамках их союза? Нокаут неловко переступил с педали на педаль, его манипуляторы мелко дрожали. Он оказался между двух огней. С одной стороны — смертоносный Мегатрон, обещавший разобрать его на запчасти, с другой — непреклонный Оптимус Прайм, требующий правды. — Сэр... Оптимус... — заикаясь, начал Нокаут, косясь на беснующегося Старскрима. — Корпус... корпус пациента пострадал от критических механических нагрузок. Были зафиксированы множественные разрывы магистралей и... ампутация левого лонжерона. Но Мегатрон... Мегатрон сегодня лично выделил ресурсы на регенерацию брони! Они... они улаживают свои внутренние разногласия. Пожалуйста, Прайм, уйдите. Ваше присутствие здесь делает только хуже. Старскрим прав — если Лорд узнает о вашем тайном визите, Каон снова полыхнет войной. Оптимус Прайм тяжело и глубоко вздохнул, его плечевые пластины опустились под тяжестью этого векового выбора между миром и справедливостью. Он снова посмотрел на Старскрима, который тяжело вентилировал, уткнувшись шлемом в подушку и продолжая тихо, яростно шипеть от унижения. — Я вижу, что моя помощь здесь отвергается, — грустно произнес Оптимус. — Но помни, Старскрим... Мир, который мы построили, создан для того, чтобы защищать каждого жителя Кибертрона. Даже тех, кто считает себя чудовищами. Если тебе когда-нибудь понадобится убежище от ярости Мегатрона... двери Айакона всегда открыты для тебя. — Никогда! — выплюнул сикер, не поднимая шлема. — Убирайся! Оптимус Прайм медленно развернулся и тяжелыми шагами покинул медицинский отсек, оставив после себя шлейф тяжелой автоботской скорби. Двери закрылись, и Старскрим наконец-то смог бессильно зарыдать в подушку, понимая, что его тайный позор теперь стал известен лидеру автоботов.