Конкьюкс

Тяжелые створки дверей зала Высшего Совета Кибертрона едва успели закрыться на следующее утро, как воздух внутри помещения мгновенно раскалился до предела. Никакого рабочего процесса сегодня не намечалось. На центральном проекционном столе вместо экономических графиков горел один-единственный статичный кадр с камеры скрытого наблюдения медицинского сектора Каона. На записи, датированной вчерашним вечером, был четко виден массивный красно-синий корпус Оптимуса Прайма, тайно заходящего в отсек Нокаута. Саундвейв, как всегда молчаливый и монолитный, стоял по правую руку от Мегатрона. На его безликом фиолетовом экране пульсировала звуковая волна, подтверждающая подлинность перехваченных данных. Мегатрон был в абсолютном, сокрушительном бешенстве. Его алая оптика горела смертоносным багровым пламенем, а от бронированных пластин исходил явный озоновый запах перегрева. Он с силой обрушил свой огромный кулак на стол Совета, так что титановые опоры жалобно звякнули. — Ты предал наше соглашение, Прайм! — взревел Мегатрон, его мощный вокалайзер сорвался на вибрирующий гладиаторский бас. — Ты тайно пробрался в десептиконский госпиталь Каона! Шпионил за моим конъюксом! Сунул свой автоботский нос в мои личные покои и мои узы! Это прямое объявление войны! Оптимус Прайм стоял напротив него абсолютно неподвижно. Его фейсплейт был серьезным, строгим и собранным. Он не надевал боевую маску, решив смотреть своему соправителю прямо в глаза, хотя внутренние системы Прайма фиксировали опасный скачок магистрального давления. — Мегатрон, успокой свой процессор и выслушай меня, — твердо, но без капли агрессии произнес Оптимус, слегка подняв манипуляторы в примирительном жесте. — Мой визит к Нокауту не был актом шпионажа или диверсии. Я пришел туда один, без оружия и без сопровождения гвардии. Я сделал это из побуждений искренней тревоги. То, что произошло со Старскримом, выходит за рамки семейных разногласий. Ты искалечил его. Как лидер, я обязан следить за стабильностью всех граждан Кибертрона. — Старскрим — МОЙ конъюкс! — Мегатрон сделал стремительный шаг вперед, нависая над столом и буквально брызгая перегретым хладагентом сквозь дентопластины. — Его корпус, его искра, его крылья принадлежат мне по праву союза! Он десептикон, и он подчиняется моим методам правления! Ты не имел права приходить к нему и предлагать «автоботское убежище» в Айаконе! Ты подрывешь мой авторитет перед моими же солдатами! — Я пытался решить эту проблему мирным путем, Мегатрон, — Оптимус нахмурился, его голос стал глубже. — Насилие внутри цитадели порождает волнения на улицах. Десептиконы видят, что их лидер жестоко ломает собственного заместителя, и начинают бояться за свою безопасность. Моей целью было предотвратить возможный бунт в нижних ярусах. Если бы я хотел развязать войну, я бы пришел туда с Ультра Магнусом и отрядом правопорядка. — Мне плевать на твои оправдания, Прайм! — Мегатрон резко выпрямился, его плащ из темного сплава грозно зашуршал. Он смерил Оптимуса ледяным, полным презрения взглядом. — Твое хваленое благородство — это обычное лицемерие. Ты нарушил границы моих секторов. На этом наш Совет на сегодня закрыт. И упаси тебя Праймус еще раз приблизиться к Каонскому госпиталю. В следующий раз мои турели откроют огонь на поражение без предупреждения. Повернувшись к Саундвейву, Мегатрон круто развернулся на пятках и тяжелой, яростной походкой покинул зал заседаний. Связист скользнул за ним беззвучной тенью, оставив лидера автоботов в полном одиночестве посреди огромного пустого зала. Оптимус Прайм медленно опустился в свое тяжелое кресло и глубоко, устало провентилировал системы. Внутри него все контуры буквально стонали от ментального перенапряжения. Он был сильно расстроен. Его процессор раз за разом прокручивал файлы прошедшего скандала, и вывод аналитических модулей был неутешительным: он сам, своими собственными манипуляторами, только что все испортил. Попытка проявить гуманность и защитить Старскрима обернулась грандиозным политическим кризисом, который мог разрушить хрупкое перемирие, собиравшееся по крупицам ворнами. Не в силах находиться в стенах правительственного комплекса, Оптимус поднялся и пошел пешком по улицам Кибертрона. Он двигался медленно, не обращая внимания на приветственные кивки редких автоботских рабочих и кадетов. Массивный сине-красный корпус Прайма казался сгорбленным под тяжестью ответственности. Его искра неритмично толкалась в грудном отсеке, сигнализируя о глубоких переживаниях. Сам не замечая как, Оптимус дошел до центрального медицинского комплекса Айакона. Этот сектор полностью контролировался автоботами, и здесь правила бал стерильная чистота и строгая наука. Лидер автоботов зашел внутрь через главный шлюз и направился в личный кабинет главного врача планеты. Рэтчет был на месте. Старый, проверенный временем медик сидел за своим рабочим терминалом, переводя данные из стопок электронных датападов в общую сеть регенерации энергоресурсов. Услышав тяжелые, шаркающие шаги, Рэтчет поднял оптику от экрана. Его суровое, иссеченное микротрещинами лицо мгновенно выразило беспокойство при виде поникшего командира. — Оптимус? — Рэтчет отложил стилус и поднялся с кресла, его манипуляторы инстинктивно потянулись к сканирующему прибору. — Твои термодатчики завышены на пятнадцать процентов. Что случилось? Опять стычка на Совете с Мегатроном? Оптимус тяжело вздохнул, его вентиляция издала свистящий звук. Он опустился на свободную ремонтную платформу у стены, упираясь локтями в колени и опуская шлем. — Все гораздо хуже, старый друг, — глухо произнес Оптимус сквозь вокалайзер. — Я совершил тактическую и дипломатическую ошибку. Я тайно ходил в Каонский госпиталь. К Нокауту и Старскриму. Рэтчет замер на месте, его датчики удивленно мигнули. — Ты... что сделал? Оптимус, повтори. — Я не мог поступить иначе, Рэтчет, — Оптимус поднял шлем, в его голубой оптике отразилась глубокая боль. — Мегатрон покалечил Старскрима. Жестоко, беспощадно. Он лишил его левого крыла, сломал лонжероны, повредил магистрали. Сикер лежал там, сломленный и испуганный до такой степени, что его системы выдавали критические сбои при моем появлении. Я хотел предложить ему защиту. Я хотел показать, что законы нового Кибертрона защищают всех. Но Мегатрон узнал об этом через системы Саундвейва. Сегодня на Совете был страшный скандал. Мегатрон в бешенстве, он угрожает разорвать мирный договор и открыть огонь по моим патрулям. Рэтчет слушал этот доклад, и его лицевые пластины стремительно наливались багровым цветом от накипающего гнева. Старый медик со всей силы швырнул диагностический планшет на стол, так что пластик треснул, а инструменты на полках испуганно зазвенели. — Оптимус, ты совсем лишился логических плат после реформации Матрицы?! — яростно закричал Рэтчет, нависая над своим лидером и сердито жестикулируя. — Какого Праймуса тебя вообще туда понесло?! Зачем ты полез в это змеиное десептиконское гнездо?! — Рэтчет, я защищал жизнь... — попытался вставить Оптимус, но медик грубо прервал его. — Жизнь Старскрима?! — Но вокалайзер Рэтчета выдал свистящий ультразвук от возмущения. — Старскрим — военный преступник, интриган и предатель, который миллионы ворнов строил козни за спиной у Мегатрона! Они официально заключили конъюкс-союз. Это их десептиконские законы, их извращенная, дикая структура отношений! Мегатрон ломал его крылья всю войну, и Старскрим всегда возвращался к нему обратно, потому что они оба зависимы от этого насилия! Ты думал, что придешь туда со своей автоботской святостью, прочтешь им лекцию о правах и свободах, и они послушно пожмут друг другу манипуляторы?! Оптимус промолчал, его плечевые пластины заметно вздрогнули от суровых, но абсолютно правдивых слов старого друга. — Ты подставил под удар всю планету, Оптимус! — Рэтчет тяжело дышал, его вентиляционные клапаны мерно хлопали. Он подошел ближе и уложил свой тяжелый манипулятор на плечо Прайма, сменив гнев на глубокую, отеческую заботу. — Ты великий лидер, Оптимус. Твоя искра полна сострадания, и это то, что спасло нас от гибели. Но ты должен понимать: мы не можем переделать десептиконов по нашему образу и подобию за один день. Если Старскрим страдает от руки своего конъюкса — это его выбор и его плата за ворны предательства. Твоя задача — держать Мегатрона за столом переговоров в Айаконе, а не шпионить за его спальней в Каоне. Ты действительно все испортил. Теперь Мегатрон закроет границы секторов, и нам будет в разы сложнее контролировать оборот энергона. — Я знаю, Рэтчет... — тихо, сокрушенно ответил Оптимус, закрывая оптику. — Я знаю. Но моя искра не может спокойно принимать тот факт, что мир строится на чужой боли и тирании. Что мне делать теперь? — Сидеть здесь, калибровать свои контуры и не предпринимать никаких глупых тайных вылазок, — отрезал Рэтчет, возвращаясь к своему рабочему столу и беря новый датапад. — Завтра ты пойдешь на Совет, извинишься перед Мегатроном за нарушение границ — да-да, Оптимус, тебе придется сожрать свою гордость ради мира! — и вернешь его к официальному протоколу. А про Старскрима... просто забудь. Нокаут — хороший хирург, он соберет своего командира по кускам. Занимайся глобальной политикой, Прайм. Нам еще Омикрон восстанавливать. Оптимус Прайм медленно кивнул, соглашаясь с суровой мудростью медика. Впереди его ждал тяжелый цикл ментальной калибровки и попыток вернуть доверие Мегатрона, пока Кибертрон снова не погряз в огне гражданской войны.