За маленькой дверцой

      Чонгук не спал в эту ночь. Мысли смешивались в один большой и нервный ком. Тревожный рой в голове создаёт ощущение перегруженности. Ещё и звуки, которые издавал дом изнутри, мешали сосредоточится, заснуть и забыть на время пережитые эмоции связанные с переездом. Как-будто всё вокруг было против того, чтобы Чонгук сегодня засыпал спокойно. Он лежал на старом матрасе, который при малейшем движение издавал скрипучие звуки. Заснуть он в ближайшее время точно не сможет, поэтому для того чтобы успокоить навязчивые мысли, принялся скользить взглядом по предоставленной ему комнате. Комната была самой обычной: потолок с странными тёмными пятнами; потёртые бледные обои с замысловатыми узорами; деревянный пол с покрытием «Зиг-заг». Окно с тёмными незадёрнутыми шторами разбавляли эту однотипность. Мебели пока особо как таковой не было, только на скорую руку собранная кровать, старая лампа на полу, которую нашёл папа в гараже прежних хозяев, и нераскрытые коробки с одеждой в углу. Скудно, как и состояние внутри. Усталость, накопившиеся за день, постепенно навевала сон. День оставил после себя меланхоличную тяжесть, из которой рождалось желание скорее забыть прожитый днём кошмар. Он уже нашёл для себя удобную позу и почти закрыл глаза, когда услышал стук. Тихий, словно не хотят сильно потревожить, но настойчивый – оказаться замеченным. Что-то барабанило по стеклу. Чонгук медленно повернул голову к окну. Он не стал задёргивать шторы, не хотел оказаться полностью запертым в четырёх стенах. Сначала он подумал, что это ветер. Или дождь, который снова решил напомнить о себе. Но стук повторился с чётким ритмом: тук-тук-тук-тук-тук. А потом Чонгук увидел свисающие руки. Две руки, бледные, длинные с пару браслетами на запястье. Они тянулись к окну так естественно, будто делали это каждую ночь. Сердце Чонгука пропустило удар. Следом за руками показалась голова – сначала макушка с взлохмаченными волосами цвета мокрого песка, потом глаза, которые блеснули в темноте, и завершилось широкой, почти до ушей, улыбкой. Парень висел вниз головой, свесившись с крыши, и смотрел на Чонгука через стекло. Ночной кошмар настиг его этой ночью. Чонгук не кричал. Не потому что был храбрым, а потому что страх сковал горло, и единственное, что вырвалось наружу – это короткий, похожий на всхлип выдох.       – Привет! – произнёс он так просто и громко, будто он просто подошёл познакомиться проходя мимо двора, а не на высоте второго этажа в час ночи. – А я думал, ты не услышишь! Может впустишь меня? Чонгук медленно поднялся с кровати, осторожно ступая на ноги и делая шаг. С этим кошмаром надо действовать осторожно и идти по его поводу, чтобы держать его под контролем. Омега подошёл к окну, открывая оконные створки, отходя после на два шага назад. Ощущая на коже прохладу от ветра, обдувающего открытое пространства. Парень перехватил раму поудобнее, подтянулся и через секунду уже сидел на подоконнике, свесив ноги внутрь комнаты. Дождевая вода стекала с его волос на футболку – лёгкую, летнюю, совершенно не подходящую для ноябрьской ночи.       – Ты кто!? – прохрипел наконец Чонгук.       – Сосед сверху, – улыбнулся так беззаботно, будто не он только что, своим действием почти довёл до инфаркта семнадцатилетнего омегу, – Я живу на крыше. А ты, значит, снизу. Мы теперь сожители, классно да? Парень улыбнулся ещё шире. Он не выглядел замёрзшим. Вообще никак не выглядел – будто температура воздуха его не касалась. А его запах едва ли источал слабыми нотами мангиферы с шафраном. Чонгук моргнул. Всё в это парне казалось странным. Его улыбка была заразительной, яркая, будто он никогда в жизни не знал, что такое грусть. Его образ был бельмом на фоне хмурого города.       – Ты… с ума сошёл? Там же высота! Как ты не упал?       – Для тебя возможно да, – согласился парень с лёгкостью, от которой мурашки побежали по спине. – Для меня привычное дело, высота ничего не значит. Он спрыгнул с подоконника на пол. Бесшумными шагами прошелся по комнате. Запечатлев и осмотрев комнату, чему-то кивнув себе, вернулся к Чонгуку, останавливаясь рядом, но держа небольшую дистанцию.       – Я Хосок, – представился он, протягивая руку. – С этого момента буду составлять тебе компанию, пока ты не привыкнешь к этой дыре. Чонгук не взял руку. Он всё ещё пытался понять, спит он или нет. Но парень перед ним казался живым, а воздух в комнате – слишком холодным, чтобы это был сон.       – Откуда ты знаешь, что я тут… что мы переехали?       – А это, я видел как вы заходили в дом. А я всех замечаю, кто сюда приходит, – Хосок убрал руку, ничуть не обидевшись. – Ты не первый. И, скорее всего, не последний. Просто… – он замялся, подбирая слова. – Последние несколько лет здесь никто не задерживался надолго. А ты вон, перенёс вещички и собрал кровать. Значит, планируешь остаться.       – Не по своей воле, - буркнул Чонгук, устав стоять на одном месте, пошёл в сторону кровати.       - О, – глаза Хосока загорелись каким-то странным интересом, смотря в спину омеги. – У тебя тоже? Я здесь тоже не по своей воле. Может, найдём общий язык? Чонгук хотел спросить, что значит «тоже», но в этот момент что-то чёрное проскользнуло в приоткрытую дверь комнаты. Кот. Маленький, угольный, с глазами цвета расплавленного янтаря. Он двигался бесшумно, будто его лапы не касались пола. Прошёлся по комнате по дуге, сел напротив окна и уставился на Чонгука. Но Чонгук почему-то был уверен: кот смотрит не на него. Кот смотрел на Хосока.       – А, и ты здесь, – протянул Хосок без особого удивления. – Вечно ты там, где что-то происходит. Кот моргнул.       – Ты… знаешь его? Он повернулся к Чонгуку, который сидел на матрасе, вжавшись спиной в обивку кровати.       – Знаю, этот кот здесь давно, – пояснил Хосок, кивнув в сторону янтарных глаз. – Раньше других. Он, как и я, никуда не уходит. Только я на крыше, а он – везде. Мы с ним почти соседи.       – Откуда он здесь? У него есть имя? А хозяева? – заинтересовано закидал вопросами парня, качающегося с пятки на пятку.       – Не знаю, он всегда один бродит, – Хосок пожал плечами. – Не то чтобы мы разговаривали. Но он смотрит. Всегда, ещё так пристально, как-будто что-то понимает. Кот сидел неподвижно. Только хвост медленно ходил из стороны в сторону, словно маятник. Чонгук вдруг почувствовал, что они с Хосоком и этим котом – единственные живые существа во всём Ашленде, которые не спят в эту ночь. И от этого стало не страшно, а тоскливо.       – Слушай, – сказал Хосок, неожиданно мягко, – ты это… не бойся. Дом старый, но он не злой. Просто устал. Как и все мы. Он посмотрел на окно, за которым снова начинал накрапывать дождь.       – Мне пора, произнёс Хосок с лёгкой ноткой сожаления. – А то меня крыша заждалась. Альфа направился к подоконнику, ловко взобрался на него одной ногой, другой уже болтая на улице.       – Хосок! Есть же дверь… – подорвался на кровати Чонгук, как был перебит.       – Хороших снов, сосед снизу, – улыбнулся он на прощание. Та же широкая, солнечная улыбка, которая совершенно не вязалась с серым Ашлендом и ноябрьской тьмой. – Надеюсь, дом примет тебя быстрее, чем остальных. И прежде чем Чонгук успел что-то ответить – спросить, попросить остаться, сказать, что он ничего не понимае, – Хосок отпустил руки и исчез за окном. Бесшумно. Будто его и не было несколько секунд назад в комнате. Чонгук бросился к окну, высунулся наружу, оглядел стену дома – пусто. Ни пальцев, уцепившихся за черепицу, ни силуэта на крыше. Только мокрая тьма и дождь, который набирал силу. Он стоял так несколько минут, впуская холод в комнату, пока не замёрз окончательно. Закрыл створки, в последний раз взглянув в ночную тьму. А когда вернулся на матрас, понял, что не один. Кот всё ещё сидел на том же месте. Только теперь смотрел не на окно, а на Чонгука. В упор. Янтарные глаза горели в полутьме, как два маленьких солнца.       – Ты… – голос Чонгука сорвался. – Ты тоже мне приснился? Кот не ответил. Коты же не разговаривают, ведь так? Только медленно моргнул – раз, второй, напоследок облизнув нос, и вдруг поднялся, потянулся длинной чёрной спиной, шагнул к матрасу. И запрыгнул на него. Чонгук замер, когда тёплое, живое тело устроилось у него в ногах. Кот свернулся клубком, закрыл глаза – и заурчал. Глубоко, вибрирующе, словно внутри него работал маленький мотор. И в этом урчании было что-то странно успокаивающее. Будто кот говорил: «Всё правильно. Ты здесь. Я здесь. Мы справимся». Чонгук ещё долго смотрел на тёмный силуэт у своих ног, потом перевёл взгляд на окно, за которым снова никого не было.       – Останешься охранять мой сон? – осторожно ложась на спину, стараясь не потревожить мирно лежащий комочек в ногах, прошептал Чонгук. Кот мурлыкнул громче, сверкая янтарями напоследок, уложив голову на передние лапы. А дождь барабанил по крыше – там, где жил странный сосед, который не боится высоты, не мёрзнет в ноябре и исчезает быстрее, чем сон на рассвете. И на удивление, Чонгуку удалось быстро заснуть. Мысли этой ночью не тревожили его голову.