«Театр сломанных историй»

Алёна очнулась не сразу — сначала пришло ощущение ткани. Мягкой, чуть шероховатой, словно её уложили не на пол, а на аккуратно натянутую обивку, какую обычно делают внутри кукольных диванов. Потом запах. Сладковатый, с примесью пыли и лака, казалось в воздухе растворили старую мебель и детские воспоминания. И только после этого — свет. Он был странный. Не просто яркий или тусклый — он был подозрительно ровный, без теней, как будто кто-то старательно закрасил все углы, где могла бы спрятаться темнота. Алёна медленно открыла глаза, и мир, в который она посмотрела, не спешил становиться понятным. Комната была маленькой. Нет, не по-настоящему — она не чувствовала себя зажатой. Скорее, всё вокруг выглядело уменьшенным и аккуратным: стены, выкрашенные в мягкий кремовый цвет, с крошечными узорами цветов; окна с идеально ровными занавесками, которые даже не колыхались; столик, на котором стояли миниатюрные чашки — настолько маленькие, что казались декоративными, но при этом выглядели так, будто ими действительно пользовались. Кукольный домик. Мысль возникла сама собой, как очевидность, от которой невозможно отмахнуться. Алёна приподнялась на локтях. Её волосы мягко соскользнули вперёд, закрывая один глаз, и она машинально откинула их, моргнув. Красные ногти на мгновение задержались в воздухе — словно она проверяла, настоящие ли они. — М-м… Голос прозвучал тихо и немного растерянно. Она кашлянула, прочищая горло, и села. Майка слегка сползла с плеча, как и раньше — это движение почему-то успокоило её. Значит, что-то осталось прежним. Хотя всё остальное — нет. Она провела взглядом по комнате ещё раз, теперь внимательнее. Всё было аккуратно. Как витрина, с учётом того, что на это будут смотреть. И тут она заметила, что не одна. Вокруг неё стояли трое. Первая — женщина, чья кожа казалась чуть зеленоватой, будто ткань, из которой её сшили, выцвела неравномерно. Её лицо было усталым, провалившимся, с тяжёлыми тенями под глазами. Но в этом лице было что-то внимательное. Тёплое, несмотря ни на что. Рядом — другая фигура. Более странная. Тонкая, с острыми чертами, могло показаться, вырезанными ножом. Карие глаза, в которых мелькало что-то неуловимое — то ли интерес, то ли предвкушение. Её губы почти не двигались, но всё выражение лица казалось напряжённым, возможно она постоянно что-то «слышала», недоступное остальным. И третий. Он стоял чуть в стороне, склонив голову. Его улыбка была не совсем к месту. Такая лёгкая, неуместная для ситуации. Глаза — живые, но беспокойные, он постоянно находился на границе между смехом и чем-то гораздо менее приятным. Алёна моргнула. И только после этого спросила: — Где это я? Ответ пришёл не сразу. Точнее — сначала появился звук. Шорох. Не откуда-то конкретно — скорее, отовсюду сразу. Как если бы сама комната слегка сдвинулась, перестраиваясь. И в этом пространстве — возник он. Ника появился не так, как обычно появляются люди. Он просто оказался там, где секунду назад никого не было. Стоял чуть в стороне, с опущенным взглядом, как давно наблюдал, но только сейчас решил вмешаться. — Как прекрасно! — его голос был мягким, радостным. — У нас новенький игрок! Не ожидал, что это сработает! Алёна нахмурилась. — Что сработает? — она начала, но не успела закончить. — Ты, Алёна, удостоилась чести оказаться в лучшем месте! — Хуже некуда, — раздался другой голос. Он был ниже, жёстче. Алёна повернула голову. В дверном проёме, который она раньше не заметила, стоял мужчина. Его тёмные волосы спадали до плеч, а чёрный плащ делал его фигуру монолитной. Он не входил — он занимал пространство, как если оно и так принадлежало ему. — Прекрати, — тихо сказала женщина с усталым лицом. — Не так нам надо встречать людей. — Жаль фейерверка нет, хи-хи, — добавил третий, тот с улыбкой, чуть склонив голову сильнее. Алёна перевела взгляд с одного на другого. — Так, ребята, по одному, — сказала она, чуть прищурившись. — Я до сих пор ничего не понимаю. На секунду повисла пауза. И после вперёд сделал шаг ещё один человек, которого она не сразу заметила. Он сливался с углами — не из-за цвета, а из-за манеры существовать. Коричневое пальто казалось тёплым для этой аккуратной комнаты, зелёный шарф был слегка перекошен, а руки чуть дрожали. Он не смотрел прямо. Скорее — скользил взглядом мимо. — Е-если рассматривать ситуацию, — начал он, запинаясь, словно каждое слово нужно было вытаскивать изнутри с усилием, — то в, целом, э-это закрытая система с ограниченным количеством участников… Он сделал паузу. Вдохнул. Похоже каждое дыхание требовало расчёта. — С не ясными условиями входа, но с потенциально неограниченным сроком пребывания. — Эм, — она выдержала паузу, — я всё ещё ничего не поняла. Где-то сбоку тихо хмыкнули. А Ника — улыбнулся. И в этой улыбке было что-то очень довольное. Алёна обратно опустила взгляд на свои руки. Её пальцы выглядели непривычно ровными. Кожа — гладкой, без единой неровности, будто её не растили, а отливали. Красные ногти блестели идеальной глянцевой поверхностью, на которой не было ни царапины, ни скола, ни даже намёка на жизнь вне витрины. Она сжала ладонь. Суставы согнулись, но движение было каким-то безвучным. Без привычного хруста или сопротивления. Внутри не было ни мышц, ни костей — только механизм, который имитирует их. Алёна нахмурилась, затем провела рукой по плечу, пытаясь стереть это ощущение. Ткань майки мягко поддалась, бретелька окончательно соскользнула вниз, обнажая полоску сиреневого бюстгальтера. Всё выглядело идеально уложенным. Даже этот «беспорядок» был словно заранее продуман. Она замерла. — Почему я как кукла? Её голос прозвучал уже не просто растерянно — в нём появилась первая трещина из которой позже вырастает страх. Ответ, конечно же, не заставил себя ждать. — Потому что ты и есть кукла, — лениво отозвался Лев, не сдвигаясь с места. Он стоял, опираясь плечом о косяк, как если эта сцена происходила уже сотни раз и давно перестала быть чем-то интересным. — Лев, — тихо, но с нажимом произнесла Татьяна. Она сделала шаг вперёд. И только теперь Алёна смогла рассмотреть её по-настоящему. Татьяна выглядела как кукла, что аккуратно сшили, а потом жизнь решила проверить, насколько прочны нитки. Её кожа имела странный, болезненный зеленоватый оттенок, как ткань, которую долго держали в сырости. Волосы — тёмные, спутанные, с синим отблеском, казалось в них застряли тени. Под глазами лежали тяжёлые мешки, делающие взгляд глубоким и уставшим. Но улыбка — когда она появилась — была неожиданно тёплой для этого места. — Не слушай его, — сказала она мягче. — Это сложно объяснить сразу. — О, я могу! — внезапно оживился Тимофей. Он шагнул ближе, и его присутствие слегка «сдвинуло» пространство. У него была странная пластика — дёрганная и одновременно ломкая, как у плохо настроенной марионетки. Улыбка растянулась шире, чем требовалось. — Представь, — начал он, хихикнув, — что тебя взяли, разобрали, выбросили всё лишнее и собрали обратно! Только, хм, без гарантии! — Тимофей, — теперь уже Лев посмотрел на него, и в этом взгляде не было ни капли юмора. — Что? Я стараюсь быть понятным, — он пожал плечами, но отступил. Алёна перевела взгляд на третью женщину. Лариса стояла в стороне от всех, но её присутствие ощущалось сильнее, чем у всех остальных. Её лицо было странным. Плоским в выражении, неподвижным. Эмоции не доходили до поверхности. Только нижняя губа слегка выделялась, создавая ощущение, что она вот-вот что-то скажет — но не говорит. Её глаза были тёмными, с тяжёлым, изучающим взглядом. Они не просто смотрели на Алёну , а «читали» её, перелистывая мысли, как страницы. — Вселенная любит повторять формы, — наконец произнесла она. — Кукла — это просто удобный сосуд. Легче ломать. Чинить. — Спасибо, теперь стало гораздо понятнее, — сухо сказала Алёна. Где-то рядом тихо зашуршала ткань. Евгений, пытался стать меньше, чем он есть, неловко переступил с ноги на ногу. Его пальто казалось тяжёлым для этой игрушечной комнаты. Он поднял взгляд — всего на секунду. Чёрные, почти кошачьи глаза скользнули по Алёне и тут же отступили. — Э-это, — он сглотнул, — можно интерпретировать как адаптацию среды под участников… Он замолчал, будто сам потерял нить. Алёна чуть наклонилась в его сторону. — Ты сейчас со мной разговариваешь или отчёт сдаёшь? На мгновение повисла пауза. И Тимофей сказал: — Хи-хи, хороший вопрос! Евгений, кажется, хотел что-то ответить, но только сжал губы и отвёл взгляд, его пальцы дрогнули сильнее. Алёна осторожно поднялась на ноги. Движение было лёгкими. Без привычной тяжести тела. И именно это пугало больше всего. — Ладно, — сказала она, оглядываясь. — Допустим, я кукла. Она посмотрела на Нику. — А ты тогда кто? Ника улыбнулся. И в этой улыбке было что-то аккуратно выверенное. Как у ведущего, который уже знает, чем закончится шоу. — Я? — он чуть склонил голову. — Я тот, кто делает это место... интересным! Где-то в глубине комнаты что-то тихо щёлкнуло. Кажется началась новая сцена.