Нажми на курок

      Эшли проснулась раньше, чем планировала, и, к своему собственному удивлению, без той тяжести в груди, которая преследовала её последние дни. Сон, пусть и не самый спокойный, всё же сделал своё дело: мысли больше не путались в один тревожный ком, а тело перестало реагировать на каждый звук так, будто опасность всё ещё где-то рядом.       Она несколько секунд просто лежала, глядя в потолок, прислушиваясь к себе и к этому новому, непривычному ощущению относительного спокойствия.       «Наверное… так и должно быть», — подумала она, медленно садясь на кровати.       Мысль была простой, но важной: жить дальше всё равно придётся. Со всеми этими воспоминаниями, с тревогой, с тем, что она пока не понимает. Но не сегодня. Сегодня можно просто отложить это в сторону.       Утренний душ окончательно привёл её в чувство. Тёплая вода помогла расслабить напряжённые мышцы, смыть остатки беспокойного сна и немного упорядочить мысли. Когда она вышла, завернувшись в полотенце, мир уже не казался таким давящим, как вчера.       Переодевшись в ту же простую одежду, она села на кровать, подтянув под себя ноги, и взяла телефон. Пальцы машинально начали листать экран — сообщения, новости, какие-то уведомления, которые сейчас казались совершенно неважными.       И всё же одна мысль зацепилась.       Леон.       Точнее — то, что она узнала.       Раккун-Сити.       Эшли замерла, глядя в экран, хотя уже давно ничего не читала. Это слово словно вытолкнуло всё остальное на задний план.       Она, конечно, знала об этом. Все знали.       Трагедия, о которой говорили по всем каналам, которую обсуждали, анализировали, превращали в сухие отчёты и страшные заголовки. Но тогда это было чем-то далёким, почти нереальным — очередной катастрофой, которая случилась где-то «там», с кем-то «другим». Теперь это «там» внезапно оказалось связано с человеком, который спас ей жизнь.       Эшли медленно разблокировала телефон и открыла поиск. Пальцы на секунду зависли над экраном, будто она сомневалась, стоит ли вообще это делать, но затем всё же набрала:       Raccoon City incident       Страница загрузилась почти сразу.       Заголовки. Фотографии. Отчёты.       Она открыла первую попавшуюся статью.       Читала медленно, иногда возвращаясь к предыдущим строчкам, потому что мозг не сразу принимал то, что она видела.       Город полностью уничтожен. Биологическая угроза. Эвакуация… которая не удалась.       Официальные формулировки были холодными, аккуратными, выверенными — такими, какими всегда бывают тексты о катастрофах.       Эшли пролистала ниже и наткнулась на фотографии. Размытые кадры ночного города. Пустые улицы. Военные. И… люди.       Она резко остановилась, перестав листать.       «Он был там.»       Эта мысль прозвучала в голове уже иначе, чем вчера.       Не как факт. Как осознание.       Она отложила телефон на секунду, провела рукой по лицу и тихо выдохнула, пытаясь уложить это в голове.       «Ему было только двадцать один.»       И он прошёл через это. Не просто слышал. Не просто видел по новостям. Был внутри.       Теперь его короткие ответы, его сдержанность, его привычка держать дистанцию — всё это вдруг обрело смысл, который она раньше не до конца понимала.       От раздумий её отвлёк стук в дверь. Скорее всего, это была Хейзел с завтраком. Мысль о еде сразу дала о себе знать, и живот неприятно заныл, напоминая, что вчера кроме макарон она ничего нормального не поела.       Стук повторился.       И вместе с ним появилась другая мысль, от которой сердце неожиданно ускорилось.       «А вдруг это папа?..»       Не давая себе времени всё испортить сомнениями, Эшли поднялась с кровати и направилась к двери чуть быстрее, чем собиралась изначально, почти не замечая, как внутри поднимается слабая надежда.       Но стоило ей открыть дверь — и эта надежда рассыпалась мгновенно, как будто её и не было.       На пороге стоял незнакомый парень. Брюнет, с чуть вьющимися волосами, зелёными глазами и едва заметными веснушками на носу. Он держал в руках поднос с завтраком и выглядел слишком… обычным для всего, что происходило вокруг. Широкие джинсы, простые кеды, серое худи — будто он не в карантинной зоне, а просто зашёл в гости.       — Э… привет, — неловко сказал он.       Эшли медленно приподняла бровь, окидывая его взглядом с явным недоверием.       — Привет?.. — в её голосе прозвучало не столько приветствие, сколько вопрос и лёгкое раздражение.       Парень, кажется, не особо смутился.       — Меня зовут Ник. Держи, — он протянул ей поднос.       Эшли взяла его автоматически, не сводя с него взгляда.       — Спасибо… — она на секунду замялась, — …наверное.       И сразу же начала закрывать дверь. Но не успела.       Ник быстро поставил ногу вперёд, не давая ей захлопнуть её окончательно.       — Погоди, погоди, — он чуть наклонился вперёд, всё ещё с той же странно спокойной улыбкой. — Не впустишь?       В голове у Эшли в этот момент была только одна мысль.       «Серьёзно?..»       Она резко подняла на него взгляд, и в её голосе больше не осталось ни намёка на вежливость.       — Ник, какого чёрта? Кто ты вообще такой? И, на секундочку, у меня карантин. Так что пока!       Она с силой потянула дверь на себя, но на этот раз он тоже не собирался уступать и, вместо того чтобы отступить, сделал шаг ближе. И только сейчас Эшли по-настоящему обратила внимание на разницу в росте и телосложении.       Он был выше. И, судя по всему, сильнее. Это ей совсем не понравилось.       — Да постой же ты, — сказал он уже без улыбки, но спокойно. — Дай сказать.       Эшли прищурилась, не отпуская дверь.       — Попробуй.       Ник выдохнул, будто собираясь с мыслями.       — Я пришёл помочь тебе.       — С чем, интересно?       Хотя ответ она уже знала.       — С психологической частью.       Ну конечно. Эшли закатила глаза и отпустила дверь, явно потеряв к этому разговору всякий интерес.       — И чем, по-твоему, двадцатилетний парень может мне помочь?       — Мне двадцать три, — спокойно поправил он.       Она даже не обернулась.       — Мне всё равно.       Она прошла обратно в комнату, поставила поднос на тумбочку и села на кровать, явно давая понять, что разговор окончен.       Но он всё ещё стоял у двери. И не уходил.       Эшли раздражённо выдохнула, уже собираясь сказать ему, чтобы он всё-таки закрыл дверь с той стороны, когда он произнёс:       — Я выживший из Раккун-Сити.       Она замерла.       Медленно. Очень медленно она повернула голову в его сторону.       — Что ты сказал? — её голос стал тише, но в нём появилась та самая жёсткость, которую невозможно было не заметить.       Ник больше не улыбался. Он стоял спокойно, не делая ни одного лишнего движения.       — Я был там, — повторил он. — И выбрался. Успел до взрыва.       Тишина в комнате стала плотной. Эшли смотрела на него, пытаясь понять, правда это или нет, но в его лице не было ни тени сомнения или желания произвести впечатление.       Она невольно вспомнила экран телефона, статьи, фотографии…       Теперь это стояло прямо перед ней. Живое напоминание.       — И поэтому тебя отправили ко мне? — наконец спросила она, скрестив руки на груди. — Потому что ты «понимаешь»?       Ник слегка пожал плечами.       — Потому что обычные специалисты иногда говорят правильные вещи, но не те, которые хочется слышать. Я хотя бы не буду делать вид. — Он сделал короткую паузу. — Я правда понимаю.       Эшли усмехнулась, но в этом не было ни капли веселья.       — Ты даже не знаешь, что со мной было.       — А ты не знаешь, что было со мной, — спокойно ответил он.       И на этот раз она не нашла, что сказать сразу. Тишина повисла между ними — тяжёлая, но уже не такая раздражающая, как в начале. Эшли отвела взгляд, чувствуя, как внутри снова поднимается привычное сопротивление.       — Мне не нужен психолог, — сказала она уже тише. — Тем более такой.       Ник кивнул, будто и не ожидал другого ответа.       — Хорошо. Тогда считай, что я просто парень с завтраком, который иногда может зайти поговорить. Если ты сама захочешь.       Она прищурилась.       — А если не захочу?       — Тогда не зайду.       Это выбило её из колеи куда сильнее, чем если бы он продолжил настаивать.       — Ладно… заходи. Но ненадолго.       Ник кивнул и вошёл, на этот раз спокойно, не нарушая дистанцию.       Эшли снова села на кровать, взяла вилку, но есть не начала. Несколько секунд она просто молчала, а потом, не поднимая взгляда, тихо спросила:       — Тебе тоже говорили, что всё уже позади?       Ник усмехнулся.       — Конечно.       — И помогло?       Он покачал головой.       — Нет.       Эшли сжала губы.       — А что помогло?       Ник не ответил сразу. Он чуть оттолкнулся от стены, сделал пару шагов по комнате, словно подбирая слова, которые не будут звучать как заученные фразы из учебника.       — Время, — наконец сказал он спокойно. — Как бы банально это ни звучало.       Он на секунду замолчал, затем продолжил уже чуть мягче:       — Но само по себе оно ничего не делает. Тебе придётся научиться жить с этим, потому что избавиться полностью… не получится. И если рядом есть человек, который может выслушать — говори. Сколько угодно. Пока язык не начнёт отваливаться. Или пиши. Неважно куда: в заметки, на листок, в книгу, которую потом, может быть, даже не откроешь.       Он пожал плечами.       — Главное — не держать всё это внутри.       Эшли тихо выдохнула, покрутила вилку в руках и чуть склонила голову набок, глядя на него с лёгкой усталой иронией.       — И как долго мне нужно терроризировать людей и бумагу?       Ник усмехнулся, но без насмешки.       — Пока воспоминания не перестанут будить тебя среди ночи.       Ответ прозвучал просто, без пафоса, но именно из-за этого — слишком честно.       Эшли замолчала. Она не стала спорить. Не стала отшучиваться.       Просто сидела, глядя в одну точку, и впервые за всё время поймала себя на том, что рядом с этим человеком у неё нет желания защищаться или притворяться, что всё в порядке.       Это было… странно.       Но в то же время — неожиданно спокойно.       Ник не пытался её «починить».       Не давал громких обещаний.       Он просто говорил так, будто уже прошёл через это и знал, о чём говорит. И, возможно, именно поэтому ему хотелось верить.       Эшли медленно подняла на него взгляд.       — Тебе тогда было семнадцать?       — Да, — он кивнул. — Выпускной год.       На его лице мелькнула короткая, почти незаметная улыбка.       — В тот день я, кстати, написал все работы на отлично. Решил, что наконец-то всё под контролем.       Он тихо усмехнулся, качнув головой.       — Забавно, да?       Эшли чуть улыбнулась в ответ, но в её взгляде всё ещё оставалась серьёзность.       — А что было дальше?       Ник замолчал.       На этот раз пауза была длиннее, и в ней уже чувствовалось не просто обдумывание слов, а возвращение туда, куда не так просто идти. Он опустил взгляд, провёл рукой по затылку, будто пытаясь собраться.       — Сначала ничего особенного, — начал он медленно. — Обычный день. Люди, улицы, шум… всё как всегда. А потом что-то начало ломаться.       Он на секунду сжал челюсть, будто подбирая формулировку помягче, но, видимо, передумал.       — Сначала ты думаешь, что это просто слухи. Потом — что это локальная проблема. Потом видишь это своими глазами… и понимаешь, что уже поздно.       Эшли слушала, не перебивая, даже не двигаясь, будто боялась спугнуть этот момент.       — Самое страшное, — продолжил он тише, — это не сами… вещи, которые там происходят. А то, как быстро всё рушится. Люди, которых ты знаешь, улицы, по которым ходил каждый день… всё исчезает. И ты ничего не можешь с этим сделать.       Он на секунду замолчал, потом добавил:       — Только бежать.       Эшли сглотнула, чувствуя, как внутри снова поднимается знакомое напряжение, но на этот раз она не пыталась его оттолкнуть.       — Ты был один? — тихо спросила она.       Ник покачал головой.       — Нет. Сначала нет.       Он не стал сразу продолжать, и в этой паузе Эшли поняла, что дальше — уже не просто рассказ. А что-то, что до сих пор болит.       Она чуть сильнее сжала пальцы, чувствуя, как внутри поднимается тяжесть, но всё же спросила, уже тише и осторожнее:       — С кем ты был?       Ник не сразу ответил. Его взгляд на секунду ушёл в сторону, будто он видел не комнату, а что-то совсем другое — далёкое, но слишком чёткое.       — С мамой и младшим братом, — сказал он наконец, ровно, почти без интонации.       Эшли замерла, не перебивая.       — Мы были дома, когда всё началось, — продолжил он, чуть медленнее, будто каждое слово приходилось вытаскивать. — Сначала даже не поняли, что происходит. Шум с улицы, крики… но такое бывает. Никто не думает сразу о худшем.       Он коротко выдохнул.       — Потом в дверь постучали.       Эшли невольно напряглась, сама того не замечая.       — Мама только повернулась… даже сказать ничего не успела, — его голос стал тише. — А он уже побежал открывать.       На секунду он замолчал.       Этого хватило.       Чтобы понять.       — А дальше… — он чуть качнул головой, словно отгоняя картинку, но не смог, — кровь. Крики.       Его челюсть сжалась, и он на мгновение закрыл глаза, прежде чем продолжить:       — И я бегу.       Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего живого.       — Не к ним. Не помогать. Просто… бегу искать, где спрятаться.       В комнате стало тихо.       Тяжело.       Эшли смотрела на него, и внутри что-то болезненно сжалось — не от страха, а от осознания.       От того, что он сказал это так спокойно. Слишком спокойно.       — Ты был ребёнком, — тихо сказала она, почти шёпотом.       Ник покачал головой.       — Нет, — ответил он, глядя куда-то мимо неё. — Я был тем, кто выжил.       Эшли сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает что-то тяжёлое.       — Это не одно и то же, — сказала она уже увереннее, хоть голос всё равно немного дрогнул.       Он перевёл на неё взгляд. Впервые за весь разговор — прямо.       — Для меня — одно и то же.       Она замолчала, не зная, что на это ответить.       Потому что спорить с этим… казалось неправильным.       Эшли опустила взгляд, сжала пальцы сильнее, потом медленно разжала, будто заставляя себя не замыкаться в этом ощущении.       — Ты… — она запнулась, подбирая слова, — ты винишь себя?       Вопрос повис в воздухе.       Ник не ответил сразу.       Он провёл рукой по лицу, будто стирая с него выражение, которое появилось на секунду.       — Раньше — да, — сказал он наконец. — Долго.       Он сделал паузу, затем добавил:       — Сейчас… иногда.       Эшли тихо выдохнула.       — Леон тоже был там, — сказала она, будто вслух соединяя эти кусочки.       Ник чуть нахмурился.       — Леон?       — Он тот, кто вытащил меня из Испании. Вчера мы переписывались, и разговор пришел к Раккун-Сити, но он почти ничего не рассказывает.       — Не удивлён.       Она на секунду задумалась, потом подняла взгляд.       — Ты думаешь, ему так легче?       Ник слегка пожал плечами.       — На какое-то время — да.       Он посмотрел на неё внимательнее.       — Но это не значит, что это работает вечно.       Эшли опустила взгляд на телефон, лежащий рядом, и на секунду задумалась.       Вчерашний разговор.       Его короткие ответы.       Его «так проще».       Теперь это звучало иначе.       Она медленно провела пальцем по краю экрана и тихо сказала:       — Он сказал, что привык не говорить.       Ник усмехнулся.       — Все мы так говорим сначала.       Эшли подняла на него взгляд.       — А потом?       Он на секунду задумался.       — Потом либо учишься говорить… либо продолжаешь носить это с собой.       — Слушай, Ник…       — М?       Эшли на секунду замялась, будто сама не до конца понимала, зачем это говорит, но всё же продолжила, чуть тише и уже без прежней резкости:       — Если вдруг… когда-нибудь тебе снова понадобится человек, чтобы рассказать… я тут.       Ник посмотрел на неё внимательнее, чем раньше, будто пытаясь понять, серьёзно ли она это говорит или просто из вежливости. Но, видимо, ответ нашёл быстро, потому что на его лице появилась лёгкая, тёплая улыбка — без привычной иронии.       — Принял, — спокойно сказал он и кивнул.       Без лишних слов.       И, как ни странно, этого оказалось достаточно.       Дальше разговор пошёл проще, почти незаметно переходя от тяжёлых тем к чему-то более обычному: они говорили о мелочах, о том, как странно снова находиться в безопасном месте, о еде, которая кажется безвкусной после всего пережитого, о бессоннице, которая приходит без предупреждения. В какой-то момент Эшли даже поймала себя на том, что смеётся — тихо, немного неловко, но искренне.       Она сама не заметила, как позволила ему сесть рядом с собой на кровать, хотя ещё утром едва не захлопнула дверь у него перед носом.       Это было… странно.       Но не неприятно. Скорее наоборот.       Впервые за всё это время ей не приходилось держать оборону, подбирать слова или делать вид, что с ней всё в порядке.       Ник не задавал лишних вопросов.              Он просто был рядом.       И этого оказалось достаточно, чтобы напряжение внутри немного ослабло.       К вечеру Эшли откинулась на подушку, глядя в потолок, и вдруг поймала себя на мысли, от которой невольно нахмурилась.       «Признайся… ты ведь не думала, что всё будет так.»       Она слегка повернула голову в сторону Ника, который в этот момент что-то лениво листал в своём телефоне, сидя рядом. Ещё утром он был для неё раздражающим незнакомцем, которого хотелось выставить за дверь.       А сейчас…       Сейчас он казался кем-то другим. Кем-то безопасным. Кем-то… своим?       Эшли тихо выдохнула, возвращая взгляд к потолку.       «Друг?..»       Слово прозвучало в голове осторожно, будто она боялась спугнуть это ощущение.       Может быть, ещё рано так называть. Может быть, это просто временно.       Но факт оставался фактом — за один день этот парень каким-то образом смог стать тем, рядом с кем ей стало легче дышать.       И, наверное, сейчас этого было более чем достаточно.