Нажми на курок

      Дни на карантине у Леона тянулись ровно и почти безлико, сливаясь в один сплошной отрезок времени, в котором менялись только часы на стене.       Утром — короткая тренировка, чтобы не дать телу окончательно расслабиться, затем стандартные проверки, анализы, одни и те же вопросы, на которые он отвечал всё тем же сдержанным тоном. Всё это он уже проходил раньше, и потому воспринимал как часть работы, а не как что-то личное.       Но была одна деталь, которая выбивалась из этой монотонности.       Переписка с Эшли.       Сначала он не придал этому значения — просто способ убедиться, что с ней всё в порядке, держать ситуацию под контролем, как он привык делать. Но где-то на второй или третий день он поймал себя на том, что проверяет телефон чуть чаще, чем нужно, и что её сообщения уже стали частью этого странного «расписания».       Это было… непривычно.       И, если быть честным, немного настораживало.       Они больше не возвращались к тяжёлым темам. Ни к Раккун-Сити, ни к её отцу, ни к тому, через что они оба прошли. Разговоры стали проще, легче — иногда даже слишком обычными, учитывая обстоятельства. Но именно в этой простоте было что-то… успокаивающее.       Как будто на короткое время можно было забыть, что всё остальное никуда не делось.       Она как-то упомянула, что к ней приставили какого-то Ника. Леон тогда просто прочитал сообщение и отложил телефон, но мысль зацепилась.       Ник.       Выживший из Раккун-Сити.       Он не стал задавать лишних вопросов, не стал углубляться в это, хотя где-то внутри уже появилась знакомая настороженность. Люди с таким прошлым редко остаются «просто психологами» или «просто помощниками». Но он решил отложить это на потом.       Сейчас это не имело значения.       Или он просто сделал вид, что не имеет.       На пятый день всё закончилось так же буднично, как и начиналось.       Ему сообщили, что результаты в норме, карантин снят, он свободен.       Свободен. Слово прозвучало странно.       Леон стоял в комнате, уже переодетый в свою привычную одежду, собирая немногочисленные вещи, которые у него были с собой. Движения были чёткими, отработанными, почти автоматическими — как всегда перед выходом с задания.       Разница была только в одном. Обычно после этого он уходил и больше не оглядывался.       Он на секунду остановился, глядя на телефон, лежащий на столе. Переписка с Эшли всё ещё была открыта.       Последнее сообщение — от неё.       Что-то простое. Ничего важного.       И в то же время важнее, чем должно было быть.       Леон коротко выдохнул, провёл рукой по затылку и взял телефон, на секунду задумавшись, стоит ли писать что-то напоследок. Пальцы уже начали набирать текст… Но он остановился.       Стер.       И просто убрал телефон в карман.       «На этом всё», — привычно сказал он себе.       Так было проще. Так было правильно.       Он вышел из комнаты, не оборачиваясь, и направился по коридору, уже мысленно переключаясь на следующие задачи, на работу, на всё то, что всегда ждало его после подобных операций.       Но не успел он дойти до выхода, как его окликнули.       — Кеннеди.       Он остановился и обернулся.       Один из сотрудников быстро подошёл к нему, протягивая папку с документами.       — У тебя новое распоряжение.       Леон слегка нахмурился, но взял бумаги. Пробежал глазами по тексту.       И на секунду замер.       — Сопровождение? — коротко уточнил он.       — Да. Прямо до дома.       Пауза.       Леон медленно закрыл папку.       — Понятно.       Сотрудник кивнул и ушёл, оставив его одного в коридоре.       Несколько секунд он просто стоял, глядя перед собой, а затем едва заметно выдохнул.       Если быть честным…       Он действительно думал, что на этом всё закончится.       Что он просто уйдёт, как всегда, оставив всё позади — миссию, людей, разговоры.       Эшли.       Но, видимо, не в этот раз.

***

      Увидел Эшли он только в машине.       Она уже сидела на заднем сиденье, ближе к окну, и, судя по тому, как её пальцы время от времени сжимали ткань штанов, она нервничала сильнее, чем пыталась показать. Взгляд был направлен куда-то вперёд, но она явно не смотрела на дорогу — скорее просто избегала лишнего контакта.       Леон закрыл дверь с другой стороны и сел рядом, коротко кивнув водителю. Машина плавно тронулась, и в салоне повисла тишина — не неловкая, но напряжённая.       Он догадывался, в чём дело. За всё это время её отец так и не появился. Ни одного визита.       И, судя по тому, как она сейчас держалась, это било по ней сильнее, чем она хотела признавать.       Леон скользнул по ней взглядом, отмечая детали: напряжённые плечи, слишком спокойное выражение лица, за которым явно что-то скрывается. Он мог бы начать разговор сам, мог бы сказать что-то… правильное.       Но не стал. Не здесь. Не сейчас.       Машина — не то место.       «Потом», — мелькнула мысль.       Наверное.       Тишина затянулась, но уже через несколько секунд Эшли не выдержала и первой нарушила её:       — Как ты?       Леон на мгновение перевёл на неё взгляд, будто проверяя, действительно ли она спрашивает о нём, а не просто пытается заполнить паузу.       — В порядке, рад снова видеть не четыре стены,— ответил он спокойно, но на этот раз не так коротко, как обычно. — Ты как?       Эшли чуть кивнула, не сразу поднимая взгляд.       — Тоже в порядке. Соскучилась по дому.       Она усмехнулась, но в этом не было лёгкости.       — Пять дней… а ощущение, будто месяц.       Леон едва заметно кивнул.       — Это точно.       Снова повисла тишина.       Но уже не такая тяжёлая, как в начале. Эшли чуть повернула голову в его сторону, словно собираясь что-то сказать, но передумала. Потом всё же тихо выдохнула и заговорила.       — Спасибо, что… писал.       Она запнулась на последнем слове, будто оно звучало странно даже для неё самой.       Леон посмотрел на неё внимательнее.       — Это не проблема.       — Я знаю, — она кивнула. — Просто… — она на секунду замолчала, подбирая слова, — это помогло.       Он не ответил сразу. Потому что не привык, что его присутствие — даже такое, на расстоянии, может кому-то помогать.       — Хорошо, — сказал он наконец.       Эшли опустила взгляд, слегка кивнув, будто приняла этот ответ.       Несколько секунд они ехали молча, наблюдая, как за окном сменяются улицы, пока она вдруг не добавила:       — Хейзел и Ник тоже очень помогли. Они очень светлые люди. С Ником ты поладишь.       Леон чуть приподнял бровь.       — Я не уверен.       Она удивлённо посмотрела на него.       — С чего это?       — У меня сложный характер.       Эшли кивнула и на секунду задумалась.       — Он… — она запнулась, — он был в Раккун-Сити.       Леон отвёл взгляд к окну.       — Ты говорила.       Коротко. Без лишних эмоций.       Но Эшли всё равно заметила, как его лицо стало чуть жёстче.       — Он много рассказал, — продолжила она осторожно. — Больше, чем ты.       Леон усмехнулся едва заметно.       — Это несложно.       Она тихо фыркнула, но потом снова стала серьёзной.       — Он сказал, что молчать — не работает.       Леон ничего не ответил.       Секунда.       Две.       Машина продолжала движение, а тишина снова стала ощутимой.       — А ты как думаешь? — спросила она, глядя на него.       Он не повернулся сразу. Смотрел вперёд, будто вопрос был не к месту.       Но всё же ответил.       — Иногда работает. — Пауза. — Иногда нет.       Эшли чуть нахмурилась.       — Очень размыто.       — Зато честно, — спокойно сказал он.       Она выдохнула и откинулась на спинку сиденья, глядя в потолок машины.       — Знаешь… — начала она спустя пару секунд, — он сказал, что если есть человек, который может выслушать, нужно говорить.       Леон перевёл на неё взгляд.       Она не смотрела на него.       — И ты нашла такого человека? — спросил он.       Эшли на секунду замолчала, затем чуть повернула голову и встретилась с ним взглядом.       — Может быть.       Ответ прозвучал спокойно. Но в нём было больше, чем просто слова.       Леон задержал взгляд на ней на мгновение дольше, чем обычно, а затем снова отвернулся к окну.       — Это хорошо, — сказал он.       И на этот раз в его голосе не было привычной отстранённости.       — А у тебя есть такой человек?       Леон ответил не сразу.       Вопрос повис в воздухе, простой по форме, но слишком прямой по сути. Он на секунду отвёл взгляд, будто проверяя что-то за окном, давая себе лишнюю долю времени, которой, по сути, не нуждался.       — Нет.       Коротко. Без пояснений.       Эшли слегка нахмурилась, внимательно глядя на него, будто пыталась уловить то, что осталось за этим ответом.       — А хотелось бы?       Теперь он посмотрел на неё.       Прямо.       Спокойно.       И в этом взгляде не было раздражения или злости — только чёткая граница, которую он не собирался пересекать.       — Мы не будем сейчас про это говорить.       Эшли замерла на секунду, но, как и ожидалось, просто так отступать не собиралась:       — Но…       — Эшли… пожалуйста.       Он сказал это тише, чем обычно, и именно поэтому в голосе прозвучало больше веса, чем если бы он просто отрезал жёстко.       Пауза.       Она отвела взгляд.       — Хорошо, прости.       Леон ничего не ответил. Только перевёл взгляд вперёд, на дорогу, позволяя тишине занять своё место между ними. Машина продолжала двигаться, за окном мелькали улицы, люди, чужая, обычная жизнь, которая шла своим чередом, никак не задевая их напрямую.       Он понимал, что Эшли задала этот вопрос не просто так.       Она не пыталась давить.       Не пыталась лезть в душу из упрямства.       Она… переживала.       И это, пожалуй, было самым неудобным во всей ситуации. Потому что он не привык, чтобы за него переживали.       Леон слегка сжал пальцы, лежащие на колене, затем медленно разжал их, возвращая себе привычное спокойствие.       «Не сейчас.»       Это уже звучало как мантра.       Он не собирался разбирать это здесь, в машине, рядом с ней, когда между ними и так слишком много недосказанного. И, если быть честным, он вообще не был уверен, что когда-нибудь захочет это разбирать.       Потому что знал, как это работает. Стоит только дать слабину — и внутренняя стена, которую он выстраивал годами, может дать трещину. А за ней слишком много всего.       Слишком.       Леон перевёл взгляд на Эшли. Она сидела тихо, глядя в окно, и, судя по всему, решила не продолжать тему.       И правильно.       Он был ей за это благодарен, хотя вслух, конечно, ничего не сказал.       Несколько минут прошли в молчании, уже не таком напряжённом, но всё ещё осторожном, будто оба интуитивно обходили острые углы.       Наконец Леон сам нарушил тишину.       — Долго ещё?       — Около часа, — отозвался водитель.       Леон коротко кивнул и снова посмотрел вперёд.       Разговор закончился.

***

      Машина ехала ровно и спокойно, убаюкивая монотонным гулом двигателя. Разговор сошёл на нет сам собой, и напряжение, которое ещё недавно витало между ними, постепенно уступило место усталости.       Эшли уснула незаметно даже для себя. Сначала просто закрыла глаза, прислонившись к окну, потом её дыхание стало глубже, ровнее, а плечи наконец расслабились — впервые за всё время, что Леон её видел.       Он заметил это почти сразу. И почему-то не стал отворачиваться.       Через какое-то время машина резко повернула, и её голова, потеряв опору, мягко опустилась ему на плечо. Рука соскользнула вниз и едва ощутимо коснулась его бедра, будто она пыталась за что-то зацепиться даже во сне.       Леон замер на долю секунды.       Инстинктивно.       Потом тихо выдохнул, чуть тяжелее обычного, и осторожно убрал прядь волос, упавшую ей на лицо. Движение получилось почти автоматическим, но при этом слишком внимательным, чтобы назвать его случайным.       Он немного сдвинулся, подстраиваясь под её положение, поворачиваясь так, чтобы ей было удобнее лежать, чтобы резкие повороты дороги больше не сбивали её сон.       Эшли даже не проснулась.       Только чуть сильнее прижалась, будто нашла наконец хоть какую-то точку опоры.       Леон перевёл взгляд в окно.       «Так. Всё просто.»       Он мысленно выстроил план, привычно и чётко, как делал это всегда. Он просто доведёт её до дома. Убедится, что с ней всё в порядке. И уйдёт.       Без лишних разговоров.       Без попыток что-то продолжить.       Без… привязанностей.       Так будет правильно. Так всегда было проще.       Машина ехала дальше, время тянулось медленно, но спокойно, и в какой-то момент он поймал себя на том, что уже не думает ни о плане, ни о том, что будет дальше.       Просто сидит.       И следит за тем, чтобы она не проснулась от очередного поворота.       — Мы на месте, — донеслось с водительского сиденья спустя час.       Леон слегка кивнул и посмотрел на Эшли. Она всё ещё спала.       Он на секунду задумался, стоит ли будить её сразу, но всё же наклонился чуть ближе, чем следовало, и тихо сказал у самого уха:       — Приехали.       Реакция была мгновенной.       Эшли резко вздрогнула, будто её выдернули из кошмара, и, не успев сориентироваться, дёрнулась наверх.       И тут же — глухой удар.       Её голова довольно ощутимо врезалась ему в нос.       — Боже мой, прости, Леон!       Она моментально пришла в себя, глаза расширились, и она тут же потянулась к его лицу, явно пытаясь убедиться, что не причинила серьёзного вреда. Её пальцы коснулись его щеки, осторожно, почти испуганно.       Леон слегка поморщился, но быстро выпрямился, перехватывая ситуацию раньше, чем она успела накрутить себя ещё сильнее.       — Всё в порядке, — спокойно сказал он, чуть качнув головой. — Моя вина.       Он отстранился на небольшое расстояние, давая ей пространство, но не резко, без лишней холодности. Эшли всё ещё смотрела на него с явным чувством вины.       — Я не хотела…       — Я понимаю, — перебил он мягко.       На этот раз без привычной сухости.       Он на секунду задержал на ней взгляд, убеждаясь, что она окончательно пришла в себя, и только потом добавил:       — Ты просто уснула.       Эшли выдохнула, но напряжение полностью не исчезло. Она всё ещё сидела слишком прямо, будто пыталась собраться за секунду. Леон чуть откинулся назад и коротко взглянул в окно.       — Пойдём, — сказал он, открывая дверь. — Мы на месте.       И только когда он вышел из машины, прохладный воздух снаружи окончательно вернул его к привычному состоянию.       Они шли к дому молча.       Дорога от ворот до входной двери оказалась длиннее, чем выглядела со стороны, и с каждым шагом напряжение внутри Эшли становилось всё ощутимее. Это был не тот официальный, холодный мир, к которому она привыкла — не коридоры, не охрана, не белые стены.       Это был дом. Настоящий.       И именно поэтому сейчас здесь было так… не по себе.       Леон шёл рядом, чуть позади, внимательно отслеживая её состояние, даже если внешне это никак не проявлялось. Он видел, как она замедляет шаг у самой двери, как на долю секунды замирает, будто собирается с силами, прежде чем сделать что-то простое — просто войти внутрь.       И в этот момент он сдался.       Без лишних слов он потянулся и сжал её руку — уверенно, но аккуратно, не перехватывая контроль, а просто давая понять, что она не одна.       — Я рядом.       Эшли не посмотрела на него, но её пальцы сразу сжались в ответ.       — Я знаю.       Тихо.       И этого было достаточно.       Леон задержал её руку на секунду дольше, чем следовало, прежде чем отпустить.       И только после этого она открыла дверь.       Дом встретил их тишиной.       Не спокойной.       Пустой.       Такой, от которой внутри становится холоднее, чем снаружи.       Эшли сделала шаг вперёд, оглядываясь, будто надеясь, что кто-то сейчас выйдет навстречу, скажет что-то привычное, заполнит это пространство звуком. Но ничего не произошло.       — Тут никогда не было так тихо, — сказала она, и в её голосе впервые за всё время появилась настоящая растерянность. — Его нет даже сейчас…       Леон закрыл за ними дверь и на секунду задержался, наблюдая за ней.       Он понимал, что происходит.       Ожидание.       Надежда.       И медленное осознание того, что никто не придёт.       Он сделал шаг ближе.       — Эшли, не переживай, — спокойно сказал он. — Уверен, он сейчас придёт.       Она тихо усмехнулась. Без радости.       — Знаешь… когда мама была ещё жива, она говорила так же.       Фраза повисла в воздухе. И в ней было слишком много смысла, чтобы делать вид, что это просто слова.       Леон не нашёл, что ответить сразу.       Да и, наверное, не нужно было.       Эшли медленно прошла дальше в дом, проводя пальцами по спинке дивана, по столу, будто проверяя, что всё это по-прежнему реально.       Что это её дом. Что она вернулась.       Но возвращение оказалось не таким, каким она его представляла.       Леон остался чуть позади, наблюдая.       Он видел, как она открывается.       Постепенно.       Без давления.       Без попыток вытащить это из неё.       И с каждой такой фразой, с каждым таким взглядом он всё отчётливее ощущал внутри странное, непривычное чувство.       Будто он уже хочет ответить тем же.       Хоть немного.       Приоткрыть что-то своё.       Не из-за обязательства.       Он сжал челюсть, отвёл взгляд на секунду, собираясь с мыслями, и сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними.       — У меня долго не получилось вернуться к "нормальной" жизни, — сказал он наконец, спокойно, без лишнего пафоса.       Эшли остановилась и обернулась.       Он не смотрел на неё прямо, но и не уходил от разговора.       — После Раккун-Сити, — продолжил он, — место, которое должно было быть… нормальным, уже таким не кажется.       Он на секунду замолчал, будто взвешивая, стоит ли говорить дальше.       Но всё же добавил:       — Нужно время.       Эшли смотрела на него внимательно. Не перебивая. Не торопя. Просто слушая.       Леон коротко выдохнул, будто сам не до конца понимал, зачем сказал это вслух.       Но назад уже не заберёшь.       — И даже потом… — он чуть повёл плечом, — не факт, что станет как раньше.       Тишина снова заполнила комнату.       Но теперь она была другой.       Не пустой.       А… общей.       Эшли не успела ничего ответить.       За их спинами уже стоял он.       — Папа!       Она сорвалась с места почти мгновенно, будто всё напряжение, всё ожидание последних дней собрались в этом одном слове. Подбежав, она крепко обняла его, сжимая так, словно боялась, что он исчезнет, если отпустит.       Слишком сильно.       Даже со стороны это чувствовалось.       Леон невольно задержал дыхание, наблюдая за этим моментом.       Но затем его взгляд сместился на президента. И что-то в этом моменте сразу пошло не так.       На лице мистера Грэма не было облегчения. Не было радости, не было той реакции, которую ожидаешь увидеть от отца, который только что снова увидел свою дочь после всего произошедшего.       Он выглядел… уставшим.       И, возможно, раздражённым.       Он едва заметно закатил глаза и, положив руки на плечи Эшли, мягко, но уверенно отодвинул её от себя.       — Эшли, ты в порядке, я вижу, — произнёс он ровным, официальным тоном, больше похожим на обращение на пресс-конференции, чем на разговор с дочерью.       Эшли замерла.       Совсем на секунду. Но этого хватило.       — Да… — тихо ответила она, всё ещё пытаясь сохранить улыбку. — Я в порядке.       Президент кивнул, будто отметил это для себя как факт, и только после этого перевёл взгляд на Леона.       — Агент Кеннеди.       Тон изменился. Стал более деловым.       — Благодарю за выполненную работу.       Леон слегка кивнул.       — Я не мог иначе, сэр.       Несколько секунд повисла пауза, в которой Эшли стояла чуть в стороне, словно выпав из разговора.       Президент сложил руки за спиной и сделал шаг ближе.       — Тем не менее, — продолжил он, — я считаю необходимым выразить благодарность более… формально.       Он на секунду перевёл взгляд на Эшли, затем снова на Леона.       — Через два дня планируется ужин.       Эшли чуть подняла взгляд.       — Ужин?       — Да, — кивнул он. — В честь твоего возвращения… и в знак признательности агенту Кеннеди.       Он сказал это так, будто зачитывал пункт из документа.       Леон внутренне напрягся.       Подобные «ужины благодарности» никогда не были его любимой частью работы.       — В этом нет необходимости, сэр, — спокойно ответил он.       Президент слегка прищурился.       — Это не обсуждается, агент.       Тон был вежливым. Но абсолютно закрытым.       Леон выдержал короткую паузу, затем кивнул.       — Понял.       Эшли перевела взгляд с одного на другого, явно ощущая напряжение, которое повисло в воздухе.       — Это… хорошо, — тихо сказала она, скорее пытаясь сгладить ситуацию, чем действительно радуясь. — Мы можем… нормально поговорить.       Президент кивнул, но не ответил ей напрямую.       — Тебе выделят комнату, — добавил он.       Леон чуть напрягся, но ответил спокойно:       — Мистер Грэм, я признателен, но в комнате точно нет необходимости. У меня есть жильё в центре, тем более тут нет моих вещей.       — Глупости, мистер Кеннеди, — отрезал тот без тени сомнения. — Вещи вам найдут. Тем более, надо присматривать за Эшли.       На секунду между ними повисла пауза.       Леон опустил взгляд, подавляя привычное желание возразить.       — Конечно, сэр.       Президент кивнул и ушёл так же тихо, как и появился, оставляя после себя ту самую тяжёлую, давящую тишину, которая теперь ощущалась ещё сильнее, чем раньше.       Эшли стояла, глядя в сторону, где он только что был.       Улыбка исчезла.       Леон наблюдал за ней несколько секунд, затем сделал шаг ближе.       — Ты в порядке?       Она выдохнула и тихо усмехнулась, но в этом звуке не было ни капли веселья.       — Ну… теперь точно дома. И прости, что снова доставляю тебе хлопот.       — Не извиняйся, — спокойно ответил он. — Это моя работа.       Эшли кивнула и чуть опустила взгляд.       — Я не имею в виду, что ты моя работа… — тихо сказала он, подбирая слова. — Я не считаю тебя просто выполненным заданием.       Эшли замерла.       Ненадолго.       Леон почувствовал, что где-то внутри что-то едва заметно сдвинулось, словно та самая внутренняя стена, к которой он так привык, дала первую тонкую трещину.       — Я рада это слышать, — Эшли посмотрела на него с мягкой улыбкой, — Но ты мне ничего не должен, Леон.       Повисла тишина.       Неловкая.       Но уже не пустая.       Скорее… осторожная.       Леон провёл рукой по затылку, на секунду отводя взгляд, будто собираясь с мыслями, а затем кивнул сам себе, принимая самое простое решение из возможных — не усложнять.       — Тогда… — он чуть повернулся к ней, — покажешь мне мою комнату?       Эшли на секунду замерла, а затем кивнула быстрее, чем собиралась.       — Конечно!       В её голосе снова появилась лёгкость, пусть и не такая уверенная, как раньше.       Она развернулась и пошла вперёд по коридору, время от времени оглядываясь, чтобы убедиться, что он идёт за ней. Леон последовал следом.       Дом был большим, но теперь казался пустым, и их шаги отдавались эхом чуть громче, чем должны были.       — Гостевые комнаты на втором этаже, — сказала Эшли, поднимаясь по лестнице. — Раньше тут часто останавливались… — она на секунду замолчала, — ну, разные люди.       Фраза повисла в воздухе, но она не стала её заканчивать.       Поднявшись наверх, она остановилась у одной из дверей и открыла её.       — Вот.       Комната была просторной, аккуратной, но безликой — как и положено гостевой. Всё на своих местах, ничего лишнего.       Леон осмотрелся, оценивая обстановку скорее по привычке, чем из интереса.       — Подойдёт, — коротко сказал он.       Эшли кивнула, задержавшись в дверях чуть дольше, чем нужно.       — Если что-то понадобится… — начала она, но не закончила.       Леон перевёл на неё взгляд.       — Я скажу.       Пауза.       Она кивнула.       Но не уходила.       И это молчание снова стало чем-то большим, чем просто пауза между словами.       Леон сделал шаг вперёд, но не нарушая дистанцию полностью.       — Эшли.       Она подняла взгляд.       — Ты не обязана держать всё в себе.       Сказал.       И сам на секунду замолчал, будто не до конца веря, что именно он это произнёс.       Эшли чуть удивлённо посмотрела на него.       — Это ты сейчас сказал? — тихо спросила она.       В её голосе мелькнула почти незаметная улыбка.       Леон усмехнулся краем губ.       — Не привыкай.       Она тихо выдохнула, и на этот раз улыбка была уже настоящей.       — Хорошо.       И, наконец, развернувшись, вышла из комнаты.       Леон остался один.       Он медленно выдохнул и провёл рукой по лицу, на секунду закрывая глаза.       «Отлично», — мелькнуло у него в мыслях.       План «просто проводить и уйти» окончательно развалился.       И, судя по всему, уже давно.