Формула нашей скорости: Ice Spicy

2040 год. Август. — А дальше началось «Ледовое побоище», — произнёс Лукас с неприкрытой усмешкой. — «Ледовое побоище»? — переспросила Альма. — Это момент, когда популярность Леоны начала падать, а хештег IceSpicy стремительно ушёл вверх. Модель теряла рекламные контракты и медийность. — В каком плане теряла? — Когда о тебе перестают говорить в прессе, ты становишься абсолютно никому не нужной. Все просто забыли о существовании Леоны. В топе была Лили Новак. Комментаторы считали, что она намного органичнее смотрится, чем кукла Браун. И Леона решила действовать. Лили вздохнула, потянулась за бокалом. — Да, она решила действовать, — тихо сказала она. — И началось все с Венгрии. За столом стало тише. Даже Мэгги отложила телефон. — Рассказывай, — кивнул Кими, и его голос звучал ровно, но Лили знала — он тоже помнит этот день. Каждую секунду. 2027 год. Август. Гран-при Венгрии. Леона листала ленты социальных сетей, сидя в тени моторхоума. Рядом друг с другом в рекомендациях красовались два поста с итальянским гонщиком. Их жаркий поцелуй с Кими и словесная перепалка с «выскочкой-стратегом». Количество лайков на них уже почти сравнялось. Какая-то девка буквально за одно видео собрала столько же просмотров и реакций, сколько она, Леона, являясь официальной девушкой Кими Антонелли. С этим явно нужно было что-то делать. И быстро. Браун придумала план. Жестокий, да. Но по её опыту работы с людьми — самым эффективным. Жара стояла невыносимая. Венгерское солнце плавило асфальт, и даже под навесами боксов было душно — воздух стоял тяжёлый, с запахом горячей резины и бензина. Над трассой дрожало марево, механики то и дело вытирали пот со лбов. Лили только что закончила разбор данных после квалификации — третье место, Кими снова злился, но это уже стало настолько привычным, что она почти не обращала внимания. Она стояла у столика в инженерном боксе, рядом с Рози Уэйт, и они вместе просматривали длинные серии кругов. Планшет Лили был разделён на четыре окна: телеметрия Кими, телеметрия Джорджа, прогноз погоды на завтра и таблица деградации шин. В десяти метрах от них, у открытого бокса Mercedes, Кими сидел на скамейке с Боно. Они разбирали квалификацию — итальянец был взвинчен, жестикулировал, сжимал бутылку с водой. Говорил тихо, чтобы не привлекать внимание. Он понимал: хоть они немного не угадали с настройками, да и в квалификации была его вина — пару поребриков он всё-таки зацепил на последней попытке. — Я потерял время на выходе из третьего поворота, — говорил Кими, показывая пальцем на планшет Боно. — Машина плывёт, я не могу атаковать бордюры. — Так не надо атаковать бордюры, — спокойно ответил Боно. — Надо сместить траекторию на полметра влево, и будет тебе сцепление. — Я пробовал, не работает. — Потому что ты смещался слишком рано. Надо… Их разговор прервался, потому что из тени моторхоума выплыла Леона. На модели было лёгкое белое платье, которое при каждом шаге открывало длинные загорелые ноги. Огромные солнечные очки в черепаховой оправе, волосы распущены, на губах — блеск. Она выглядела так, будто сошла с обложки глянца, и отлично это знала. Она подошла к Кими, положила руку ему на плечо, наклонилась к уху. Боно тактично отвёл взгляд — сделал вид, что изучает графики. — Кими, милый, — прошептала Леона, и в её голосе не было ласки — была сталь. — Ты знаешь, как я тебя люблю. Не находишь ли ты странным, что к одному маленькому человечку столько внимания? Команда, руководители, спонсоры и даже сам Тото. — Леона, не сейчас, — устало сказал Кими, не поворачивая головы. — А ты же у меня умный, прекрасно понимаешь, что какие-то новички не могут получать столь огромное для них внимание. — Леона осеклась, чуть не испортив собственный план. — Нужно показать этой выскочке её место, правильно же, милый? — Я пока занят, — буркнул Кими, ему хотелось дослушать Боно. — Ну раз ты занят… Тогда, вероятно, и я буду занята. Возможно, пару недель, а возможно, и месяц. Скажем так, приводя свою женскую энергию в состояние полной гармонии. Ты же в это время можешь развлекаться с собственной рукой. — Это же шантаж… — возмутился Кими, но в голове действительно начали зарождаться мысли. Именно это и было целью Леоны: направить гнев Антонелли в нужное, выгодное ей русло. Леона развернулась на каблуках, но специально помедлила секунду. Она знала — он не откажет. Знала, как добиться от него желаемого. Знала, на что давить. Итальянец перехватил её запястье. В голове Леоны зазвучали победные фанфары. — И чего же ты хочешь? — Кими развернул её одним рывком назад, так, что она оказалась у него на коленях. — Хочу, чтобы ты подошёл к ней — прямо сейчас, при всех — и попросил принести мне кофе. Капучино, соевое молоко, без сахара, с корицей. Тёплый, но не горячий. — Леона говорила громко, специально, чтобы слышали. — И чтобы она сделала это. Без споров. Без этого её «это не мои обязанности». Понял? Кими посмотрел на Лили, которая стояла в десяти метрах с Рози. Её лицо было спокойным, пальцы быстро скользили по планшету. Рози, обычно суровая и немногословная, сейчас разговаривала с ней почти как с равной. — Иди, Кими, — прошептала Леона, толкая его в спину. — Не заставляй меня ждать. Он медленно пошёл через бокс. Лили услышала шаги — не обернулась. Она знала, кто это, по тяжёлой поступи, по знакомому запаху парфюма, смешанному с потом и резиной. — Новак, — позвал Кими, останавливаясь в двух шагах. Она подняла голову. Посмотрела на него — спокойно, как на график. Рози тоже обернулась, поджала губы, но ничего не сказала. — Леона хочет кофе, — голос Кими был ровным, но в глазах горело что-то — злость, унижение, отчаяние. — Капучино, соевое молоко, без сахара, с корицей. Тёплый, не горячий. — Он произнёс это так, будто зачитывал приговор. Лили выдержала паузу. Пять секунд. Смотрела на него — сквозь очки, с абсолютно пустым взглядом. Ни жалости, ни злорадства, ни удивления. — Кими, — она назвала его по имени — впервые без «мистер Антонелли», без «вы», просто по имени. — Серьёзно? Он не ответил. Сжал кулаки. — Моя работа — стратегия, — продолжила Лили, повышая голос ровно настолько, чтобы её слышали все в радиусе пятнадцати метров. — Я не ассистент. Если ваша девушка хочет кофе, она может обратиться к персоналу кейтеринга. Или сходить сама. У неё есть ноги, и руки, и, полагаю, ваша банковская карта. Она отвернулась к планшету, давая понять, что разговор окончен. В боксе повисла тишина. Механики замерли. Даже далёкий гул двигателей младших серий, казалось, притих. — Я сказал, принеси кофе, — процедил Кими, и желваки на его лице заходили ходуном. Лили медленно повернулась, поправила волосы. — Ещё одна такая просьба — я пишу официальную служебную записку. Которая инициирует разбирательство относительно ваших действий. Свободны. Леона, наблюдавшая сзади, мысленно ликовала. План работал: нужно накрутить Антонелли так, чтобы он просто выжил эту выскочку из команды. Если они не сработаются, очевидно, выгонят не лучшего пилота, а какую-то зубрилку с графиками. Однако, чтобы подкрепить образ, она громко цокнула языком и направилась, виляя бёдрами, в сторону гостеприимства Mercedes. Рози проводила их взглядом, потом посмотрела на Лили. — Ты только что нажила себе врага, — сказала Уэйт. — Леону? Рози, не смеши. Она просто мелкая неприятность. Рози усмехнулась — впервые за долгое время — и вернулась к планшету. Час спустя. Зона гостеприимства Mercedes. Отдельный мобильный комплекс с кондиционером, мягкими диванами и столиками для переговоров. Здесь пахло дорогим кофе и деньгами. Тото Вольфф сидел за столом с пожилым господином в сером костюме — Карлом Бреннером, представителем крупнейшего технологического концерна, который спонсировал Mercedes уже пять лет. Разговор шёл о продлении контракта, всё было почти решено, но Тото хотел произвести впечатление. Показать, что у команды есть будущее не только на трассе. — Лили, подойди, пожалуйста, — позвал он, заметив, что она проходит мимо с кипой распечаток, планшетом и ручкой в зубах. Она подошла, поправила стопку бумаг. — Карл, позвольте представить. — Тото говорил спокойно, без пафоса. — Лили Новак, наш специалист по гоночной стратегии. Не буду загадывать, но возможно — будущий руководитель какой-нибудь команды. — Он улыбнулся заговорщически, почти по-лисьи, намекая в первую очередь на Mercedes. Карл окинул Лили оценивающим взглядом. Она почувствовала себя как на панели. — Молодая, — заметил он. — Способная, — поправил Тото. — Лили, расскажите о стратегии на Австрию. О дожде, которого никто не ждал. Лили коротко, чёткими фразами, без лишних деталей, изложила суть: десять процентов вероятности, модель, подготовленная заранее, выигрыш четырёх секунд за счёт раннего пит-стопа. Карл слушал внимательно, иногда кивал. — Впечатляет, — сказал он. — Тото, у тебя глаз на таланты. Как когда-то с Антонелли. — Кими — пилот, — ответил Тото. — Лили — стратег. Разные задачи, но оба — будущее Mercedes. Они обменялись ещё парой фраз, и Карл удалился — подписывать бумаги, готовить пресс-релиз. Тото повернулся к Лили. — На следующей неделе самостоятельно попробуешь провести переговоры с мелким спонсором. — Но, Тото, ты уверен, что я ничего не испорчу? — В твоих же интересах не облажаться, поэтому делай. Всё, иди работай. Уверен, если ещё хоть на минуту задержишься, Рози из тебя сделает половой коврик для отдела. Они разошлись — Тото к инженерам, Лили обратно в бокс. Но по пути она столкнулась с Кими. Он стоял, прислонившись к стене контейнера, и смотрел на неё. Бутылка воды в руке была уже смята — пластик трещал под пальцами. — Слышал, Тото представляет тебя спонсорам, — сказал он. В голосе не было насмешки — была глухая, тяжёлая злость. — «Будущее Mercedes». Громко. Лили остановилась. Посмотрела на него. Он был в кепке, надвинутой низко на лоб, но глаза горели — знакомый огонь, который она уже научилась распознавать. — Это часть моей работы, — ответила она. — Работы? — Кими усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Ты знаешь, сколько лет я работал, чтобы Тото сказал обо мне такое? Пять лет в картинге, два в Формуле-4, год в Формуле-региональ, год в Формуле-2, два в Формуле-1. А ты пришла — и через два месяца уже «будущее команды». Справедливо? Лили выдержала паузу. — Кими, ну себе-то не врите хотя бы. Вы изначально задумывались как долгосрочный проект развития Mercedes — уже с картинга о вас говорили как о будущем. Плюс я не отвечаю за слова Тото. Мне лестно, что он так про меня считает. Вам потребовалось пять лет в картинге, чтобы получить это, а мне — всего полгода. Она не удержалась. Не хватило холодной выдержки. Кольнула Антонелли точно, прямо в самое больное место. — Он мне как отец, — вырвалось у Кими. — Не по крови, но… он мой наставник. Он всегда был. А теперь он смотрит на тебя так же, как раньше на меня. И мне это… — он не договорил, сжал зубы, но глаза погрустнели. Лили поняла. Впервые за всё время она увидела не чемпиона, не мажора, не злого гения — а парня, который боялся потерять отцовскую фигуру в своей жизни. Она убрала напускную холодность, сделала взгляд мягче, понимающим. — Кими, — сказала она, и голос стал на полтона мягче. Девушка очень аккуратно, будто проверяя, не оттолкнёт ли он её силой, положила руку ему на плечо. — Я не хочу занимать твоё место. Ни в команде, ни в сердце Тото. Я просто делаю свою работу. Как и ты. Она развернулась и ушла. Оставила его стоять в тени контейнера — одного, наблюдающего, как её фигура скрывается за углом. Вечер. Номер Кими. Когда паддок опустел, когда механики разошлись по отелям, а инженеры закрыли ноутбуки, в номере Кими разразилась буря. Вошла Леона. Она видела этот диалог. Всё пошло совершенно не по плану. Этот мягкотелый тюфяк обмяк, когда начал говорить про Тото, а эта мелкая аналитичка положила руку ему на плечо — и прямо видно стало, как он перестаёт чувствовать к ней агрессию. — Ну и что это было? — зашипела Леона, сбрасывая туфли на высоком каблуке. — Я просила тебя, чтобы она сделала мне кофе, а вместо этого вы стоите и воркуете как влюблённая парочка. — Леона, не начинай. Она отказалась, — устало сказал Кими, опускаясь на диван. — Я не мог заставить её силой. — А ты попробовал? — Леона подошла к нему вплотную, ткнула пальцем в грудь. — Ты — чемпион мира! Твоё слово — закон! А ты позволил какой-то дешёвке унизить меня перед всем паддоком. Ты понимаешь, как я сейчас буду глупо выглядеть, если хоть кто-то сфотографировал вас? Тайные отношения чемпиона мира и молодой стратежки? — Она не дешёвка, — возразил Кими. — Она специалист. И она права — приносить кофе не её работа. Леона замерла. Её глаза сузились. — Ты защищаешь её? — Я не защищаю. Я констатирую факт. — Факт? — Леона рассмеялась — злым, металлическим смехом. — Факт, значит. Поняла тебя. Сам гонку завтра докатаешь. И удачи со снятием напряжения после завтрашнего проигрыша. Попросишь у своей аналитички сделать тебе минет. Всё, я уехала домой. Чао. Она взяла сумку, надела туфли, поправила волосы перед зеркалом. Дверь хлопнула. Кими остался один. Он стоял посреди номера, сжимая кулаки. Злость душила его — на Леону, на Лили, на Тото, на себя. Почему он позволил собой управлять? Почему не может просто послать Леону и забыть о ней? Потому что она слишком глубоко проникла в его сознание. Он плюхнулся на диван, закрыл лицо руками. В отельной тишине было слышно только его дыхание. А буквально через пару номеров сидела Лили, делала расчёты по запоздалой аналитике, все с тем же спокойствием как и в боксах. Кими лёг на диван, даже не раздеваясь. Закрыл глаза. Гран-при Бельгии закончилось третьим местом. Дальше ждало домашнее Гран-при Макса Ферстаппена в Зандворте.